На старом месте

Ночь была теплой и безветренной, но уж очень тёмной, хоть глаз коли. Небо пряталось в дождевых тучах, там же прятались и луна, и звёзды. Юрка не видел даже своих рук. Ноги сами толкали землю и карусели, скрипя, медленно кружили его. Искусственный ветер обнимал замученное дневной рутиной тело, а как бы ему хотелось, чтобы обнимал кто-то другой. Под кем-то другим, он, конечно, имел ввиду Володю, который опаздывал на всего каких-то двадцать минут. - Двадцать минут! Подумать только, двадцать минут, а кажется, будто я жду его целую вечность, -шептал Юрка себе под нос, - как много мы бы уже успели сделать за эти двадцать минут, а о скольком успели бы поговорить! Надо будет его проучить за это и тоже как-нибудь опоздать, чтобы не я тут сидел один на один со своими мыслями, а он! Юра кружился на скрипучей карусели и вяз в удушающих мыслях. Нет, конечно нет, он так не поступит. Не будет нарочно опаздывать, лишь бы проучить Володю. Да и за что проучать? За то, в чем он не виноват? Наверняка это Олежка или Сашка никак не могут угомониться, вот он с ними и возится. Идти Юрке туда было незачем. Страшилок новых он пока не придумал, да и настроение совсем не то. Хотелось побыть на свежем прохладном воздухе, а не в душной комнате пятого отряда, страшилки рассказывать. Да и сам Володя сказал ему не приходить, мол, хватит детям страшилок перед сном. Юрка сидел на холодных каруселях и желал, чтобы рядом тоже кто-то сидел. Под кем-то, Юрка, конечно, имел ввиду Володю, что все никак к нему не шел. - Может обиделся, что я к нему не пришел? Нет, сам же сказал, не приходить. "Хватит детям страшилок перед сном" - процитировал он Володю. Вот и возится теперь с ними один так долго, - бубнил Юра себе под нос. Юрка уже почти успел расстроиться, что не дождется сегодня Володю, как вдруг послышались шаги. В темноте было не догадаться, кто идет, но и догадываться было незачем. - Володя!, - едва сдерживая радость, крикнул Юрка. - Он самый, - послышался ответ откуда-то со стороны. По телу разлилось тепло, а по спине пробежали мурашки, когда Володя сел, нет, плюхнулся рядом. - Пол часа их успокаивал! Надо было тебе все-таки прийти, - запричитал Володя. - А я говорил! Некоторое время ребята просто разговаривали о обыденных делах, об обязанностях, о том, как у кого прошел день, не замыслил ли кто новых диверсий, но моментом, когда темы для разговора ушли на задний план, стала положенная Володей рука на Юркино колено. - Недавно ведь виделись, перед отбоем, - начал Володя, - а я уже так по тебе соскучился! Не представляю, что будет дальше… Юрка тоже не представлял, что будет дальше. Не представлял ни на зарядке, ни на завтраке, ни перед отбоем, а уж сейчас ему представлять и вовсе не хотелось! Володя до того нежно и осторожно гладил Юркино колено, выводил на нем невесомые узоры, словно боялся поцарапать подушечками пальцев. Юра прильнул к нему, положив голову на плечо. Сердце бешено колотилось в груди, отчего даже становилось больно. Вот бы вырвать его к чертям, чтобы успокоилось. Внезапно подул ветер и из-под тяжелых синих туч выглянул полумесяц, освещая лагерь, карусели и Володину руку, все еще выводящую узоры на Юркином колене. Юрка поднял голову. Посмотрел сначала на месяц, затем на Володин силуэт. Он был невероятно красив, а сейчас еще в два… нет, в сто раз красивее! Темные волосы, невероятного цвета глаза, идеально ровный нос, припухшие, местами покусанные губы, только вот очки все портят! - На месяц, кстати, загадывают желание, - шепнул Юрка Володе, задевая кончиком носа ухо. - Знаю, - так же шепотом ответил он, поворачивая голову к Юрке. Володино дыхание опалило его лицо. Волна жара прошлась по плечам, груди и осела где-то внизу живота, пока их губы сокращали миллиметры. У Володи губы всегда такие мягкие, теплые и до одурения вкусные. Была бы Юркина воля, так вечность бы и просидел, едва касаясь Володькиных губ. Только вот Володя вечность так сидеть не собирался, и вскоре разорвал столь нежный, кроткий поцелуй и обнял Юрку. Уткнулся носом в шею и свел руки за спиной. Сердце пропустило удар и у Юрки все сжалось внутри. Всегда сжималось, когда они с Володей оставались наедине. Когда он так нежно прижимал его к себе, когда случайно касался носом шеи, а если касался губами, так вовсе тело плавилось, а из глаз сыпались искры. - Юр, знал бы ты, как я тебя люблю, - прошептал Володя ему на ухо и по шее пробежали мурашки. - Знаю, Володь, - на выдохе пробормотал Юрка, - и я тебя люблю. Очень сильно люблю. Набравшись храбрости, Юрка взял Володю за подбородок и без всяких "можно?" притянул его к себе, сжимая свободной рукой его плечо. Володя прижал Юрку к себе еще сильнее, хотя казалось, сильнее уже некуда. Юркино сознание больше не принадлежало ему, кому угодно, но точно не ему. Этот поцелуй уже не был робким, медленным и нежным, он был страстным, мокрым, невероятно горячим и таким желанным. Юрка не понимал, когда его пальцы успели впиться Володе в волосы. Как Володины, такие горячие руки, оказались под Юркиной рубашкой и блуждали по спине, и когда, в конце-концов, Юрка успел стащить с него очки? Казалось, время остановилось. Нет, оно вовсе перестало существовать! Исчезло с лица земли! А вместе с ним и "Ласточка", и вожатые и другие пионеры. Пропал и ветер, и пение птиц, не слышен был даже скрип карусели. Юрка растворился в Володиных объятиях, поцелуях, в его томных вздохах. Когда они в последний раз так долго целовались? Юрка даже испугался, что это сон. Долгий, мучительно прекрасный сон. Но приоткрыв глаза, с облегчением увидел пред собой Володю. Настоящего Володю, осязаемого и невероятно прекрасного. Юрка настолько выпал из реальности, что и гравитация для него перестала существовать. Пытаясь оттолкнуться ногой от земли, чтобы восстановить равновесие, Юра слишком перестарался и вместо красивой кружащей поездки на карусели, ребята свалились с неё. Вернее Юрка свалился, а Володю утащил следом. Видел бы кто их сейчас! А если бы и видели, что сказали? Да вряд-ли бы даже успели подумать, Володя быстро бы все разрулил. При других да, разрулил, а сейчас? Растрепанный, раскрасневшийся Юрка валялся на траве, не силах даже пошевелиться под телом вожатого пятого отряда, такого же растрепанного и такого же красного, как наливное яблоко в саду. Осознав нелепость ситуации, Володя чуть подскочил и тут же начал извиняться и расспрашивать, не ушибся ли Юрка. - Я в порядке, за себя бы так переживал!, - сказал он и дернув за воротник рубашки, вновь втянул в поцелуй. Теперь уж, за каруселями, испачканными в траве и земле их точно никто не заметит. Заметят, может быть, только Володины очки, мирно лежавшие на сиденье каруселей. - Юр, я бы так с тобой всю жизнь пролежал, - разорвав поцелуй, пролепетал Володя, пуще прежнего заливаясь краской, - времени вот только совсем не осталось. - Давай полежим еще немного!, - взмолился Юрка, хотя бы еще пять минут! Володя одобрительно кивнул и завалился на спину рядом с Юрой. Слышно было, как тяжело давался Володе каждый вздох, да что уж там вздох! Юрка буквально слышал, как бьется его сердце! Или это было его собственное? Как же тяжело всегда прощаться! Как же тяжело уходить… но еще тяжелее потом уснуть, а спать надо, иначе днем будешь совсем никаким, в добавок навяжется "в гости" раздражительность. - Какой же я идиот!, - подумал Юра про себя, - все испортил! Надо было осторожно оттолкнуться, осторожно! - Юр, а ты загадал желание?, - перебил его мысли Володя, сжав кисть его руки, нежно поглаживая большим пальцем. - Загадал!, - ответил Юрка и не соврал. Конечно он загадал желание. И загадал еще очень давно. - Скажешь?, - не унимался Володя. - Не скажу! Иначе не сбудется!, - запротестовал Юрка. Володя лишь усмехнулся и уткнулся носом в его плечо. Вернее, сначала в измятую и грязную рубашку, а потом уже в плечо. Конечно Юра загадал, чтобы они с Володей никогда не расставались, никогда не забывали друг друга и чтобы… никогда не переставали любить.