Косички, кудри и колючки

      Это была его очередь дежурить на кухне, и Изуку как раз мыл посуду (готовить ему было строго запрещено, о чем настоятельно предупредил в своё время даже сам Айзава-сенсей), когда что-то внезапно осторожно подергало его за правую штанину.       Изуку остановился, посмотрел вниз и встретился взглядом с озабоченными чем-то ярко-красными глазами. – Деку-сан? – тихо позвала его девочка с серебряными волосами. – Эри-чан! – просиял Изуку. – Что ты тут делаешь? – спросил он, быстро вытирая мокрые руки.       Эри замялась, и он забеспокоился.       Недолго думая, Изуку опустился на колени, чтобы их с Эри глаза были на одном уровне, протянул руки вперед, ладонями вверх, чтобы не пугать девочку прикосновением, а позволяя самой ухватиться за него, если понадобится, и успокаивающе улыбнулся.       Малышка доверчиво потянулась и схватила оба его указательных пальца своими кулачками. Она казалась чем-то взволнованной, и Изуку поспешил её успокоить. – Всё хорошо, Эри, – сказал он как можно более мягко. – Ты можешь сказать мне всё, что захочешь. Тебя кто-то обижает? Ты расстроилась? Что-то случилось? – Нет! – торопливо ответила девочка почти испуганно. – Нет, ничего такого.       Изуку мог понять её реакцию. С тех пор как этот ребенок вошел в их жизни, и он, и Мирио чувствовали ответственность за Эри, что в конечном счете вылилось в стремление защищать и опекать её от любой опасности, порой даже перегибая палку. Большинство окружающих находили скорее забавным, что оба славных, милых и добрых по натуре парня могли впасть в состояние берсерков, если кто-то рисковал причинить Эри дискомфорт, хотя сам Изуку смущался этого, опасаясь, что может невольно причинить неудобства Эри. К счастью, судя по тому, с каким доверием она относилась к обоим, беспокойство было излишним.       Она застенчиво теребила подол своего платья, и Изуку терпеливо ждал, когда она соберется с мыслями и заговорит. – Сестренка Неджиро обычно делает это, – наконец произнесла Эри тихо, – но из-за учебы она, и Лемиллион-сан, и Амаджики-сан так заняты, и я не хочу отвлекать Айзаву-сенсея, – с каждым словом голос малышки становился еще тише, и Изуку немного придвинулся к ней, слегка склонив голову, чтобы лучше слышать. – Хочешь, чтобы я помог тебе с чем-то, Эри? – спросил он, догадываясь, к чему она ведет.       Девочка быстро посмотрела на него, затем застенчиво опустила глаза и что-то пробормотала.       Изуку моргнул. – Эри-чан, еще раз, пожалуйста. Боюсь, я не услышал, – признался он. – Косички. Деку-сан заплетет мне косички?       Он опешил на секунду, прежде чем ярко улыбнуться. – Разумеется. Ты обратилась по адресу, Эри! – рассмеялся он, а потом протянул руки, чтобы подхватить ребенка за талию, но слегка задержал ладони, не дотрагиваясь до неё.       Только когда малышка доверчиво шагнула к нему, аккуратно хватаясь за его предплечья, он наконец позволил своим рукам сомкнуться и поднял Эри в воздух, чтобы пройти несколько шагов и усадить на небольшой пуфик возле дивана.       Эри слегка поерзала на месте, устраиваясь поудобнее, а потом открыла мешочек на ленте, который всё это время держала в руках, и протянула ему мягкую щетку для волос с красиво украшенной деревянной ручкой и несколько цветных резинок, которые он тут же надел на палец.       Изуку на мгновение залюбовался расческой, отдавая ей должное – вещица была не только приятной на вид, но явно подбиралась с заботой об удобстве Эри. – Очень красивая. Это чей-то подарок? – спросил он с любопытством, поправляя локоны.       Девочка едва заметно кивнула и принялась рассказывать о том, как Монома принес ей расческу как подарок, который ему передали одноклассницы, в то время как сам Изуку приступил к выполнению задачи: пригладив гладкие, шелковистые на ощупь серебристые волосы ладонями, он принялся аккуратно расчесывать их, начиная с концов и постепенно продвигаясь выше, тщательно следя за тем, чтобы не дернуть их слишком сильно, причиняя при этом боль. – Ты делал это раньше? – спросила Эри спустя какое-то время, вероятно, не ожидая от него такой сноровки.       Изуку задумался. – У моей мамы длинные волосы, – начал неторопливо, полностью сосредоточенный на своей задаче. – Когда я был младше, я часто расчесывал и заплетал их для неё, когда она уставала после работы или когда я хотел её порадовать. Это был мой способ о ней позаботиться и показать, как я к ней отношусь. Ну и потом, мои волосы тоже сами по себе непослушные и требуют порой особого ухода. Когда мы были маленькими, Каччан даже… – он осекся, почувствовав, что пока он говорил, что Эри как-то странно затихла – и по едва заметному наклону головы и слегка опустившимся плечам казалось, будто она чем-то расстроена. – Эри, что-то не так?       Изуку мысленно дал себе тумака. Может ему и вовсе не следовало заговаривать о своей матери. Что если для Эри это неприятная тема. А что если… – Деку-сан, ничего, что я заставила тебя заботиться о себе? – ошарашила его вопросом Эри.       Изуку сглотнул. Иногда ход мыслей Эри сбивал его с толку, заставляя задумываться о том, с какой страшной реальностью ей пришлось столкнуться в таком юном возрасте. Он не думал, что когда-нибудь сможет выкинуть из головы тот момент, когда шестилетняя девочка, покрытая с ног до головы бинтами, со слезами на глазах призналась ему и Мирио, что не знает, как улыбаться.       Он почувствовал, как гнев на злодея вновь расцветает в нем с новыми красками, но заставил себя держать эмоции в узде – не хватало еще напугать ребенка. – Эри… я забочусь о тебе, потому что я так хочу, – тщательно подбирая слова, произнес Изуку, возвращаясь к тому, чтобы расчесывать её локоны, думая о том, что повторяющиеся движения помогут оставаться спокойными и ему, и ей. – Потому что ты дорога мне, потому что ты этого заслуживаешь. Ты не заставляла меня это делать: напротив, ты оказала мне честь, потому что из такого огромного числа людей, которые были бы рады помочь тебе, ты выбрала меня. Я счастлив знать, что ты мне доверяешь.       Эри помолчала, прежде чем задумчиво произнести: – Но это всего лишь волосы? – Да, но всё начинается с малого, – неторопливо рассуждал Изуку, пока его кривые, покрытые шрамами пальцы проворно двигались, заплетая длинные локоны в косичку. – Кому-то это может показаться простым, но иногда умение попросить о помощи, когда тебе нужно, тоже требует больших усилий. И если человек тобой дорожит, то твоя просьба не только не будет ему в тягость, но может и обрадовать, понимаешь? Люди, которые любят тебя, будут только рады провести с тобой больше времени.       С этими словам он вплел последний локон в косичку, аккуратно закрепил конец резинкой. – И… готово! – с гордостью сказал он, приглаживая волосы девочки.       Эри в ответ встрепенулась, подняла руки и осторожно ощупала голову, а потом неожиданно хихикнула. Это был такой незамысловатый простой звук, но когда смех исходил от этого ребенка, Изуку просто хотелось остановить это мгновение и запечатлеть его в памяти, словно фотографию, чтобы сохранить подольше. – И правда хорошо вышло, – почти с удивлением произнесла она. – Мирио-сан и Амаджики-сан обычно делают это дольше, да и получается иногда не с первого раза.       Изуку картинно приосанился, довольный похвалой, и втайне желая еще немного позабавить её. – Раз такое дело, то ты всегда можешь прийти ко мне, если захочешь, чтобы я заплел тебе волосы, – улыбнулся он.       Эри проворно спрыгнула со своего табурета, быстро убрала вещи в свой мешочек, прежде чем очень серьезно посмотреть ему в лицо. – Так и сделаю, – сказала она почти торжественно, прежде чем порывисто броситься к нему и обнять за шею. – Потому что Деку-сан тоже очень дорогой для меня человек, – призналась она, прежде чем быстро клюнуть его в щеку, отстраниться и сломя голову кинуться прочь из комнаты, оставляя Изуку сидеть с несколько ошеломленным видом.       Он осторожно коснулся щеки, невольно глупо разулыбавшись. На сердце стало чуточку теплее, и он и в самом деле почувствовал себя одаренным. – "Умение попросить о помощи, когда тебе нужно", значит, хах? – неожиданно раздался голос со стороны кухни, и Изуку резко повернул голову назад.       Там, прямо за его спиной, прислонившись спиной к кухонной стойке, был не кто иной, как Кацуки.       Разумеется. – Как давно ты здесь? – спросил Изуку, стараясь скрыть смущение.       Логически он знал, что в его разговоре с Эри не было ничего слишком смущающего, но эти слова предназначались для ушей его подопечной, и Изуку не ожидал, что их услышит кто-то еще. – Достаточно, – хмыкнул Кацуки.       Изуку чувствовал себя странно, глядя сейчас Кацуки в лицо. На губах Каччана блуждала привычная насмешливая ухмылка, голова была чуть запрокинута, глаза прищурены, но в их глубине застыло странное выражение, которому Изуку не мог дать точного определения.       Сожаление? Грусть? Тоска? "Почему Каччан так выглядит?" – подумал он.       Смущенный еще больше, Изуку отвернулся, глядя перед собой. Наверное прерывать так зрительный контакт было грубо, но он не был уверен, что готов сейчас разговаривать с Кацуки лицом к лицу – Каччан, казалось, пребывал в каком-то странном настроении, и Изуку не знал, почему это заставляет его так нервничать.       Однако если он ожидал, что это заставит Кацуки замолчать или уйти, то это, разумеется, было глупо с его стороны. За спиной послышались неторопливые шаги, затем Изуку почувствовал, что Кацуки стоит прямо позади. Спустя еще мгновение, в его волосах внезапно оказалась ладонь. – Собирался рассказать малышке о том, как я ухаживал за твоими волосами? – протянул Кацуки с легкой насмешкой.       Изуку невольно улыбнулся. – Каччан, ты бросал в них колючки, да еще и остальных подбил. Мама была в ужасе, когда тётушка притащила тебя за ухо к нам домой. Тебя заставили очистить мои волосы, а потом еще месяц ухаживать за ними, – произнес он. – Я думал, это её развеселит.       Пальцы в его волосах слегка замерли, а потом погрузились чуть глубже, так что подушечки пальцев поглаживали его голову, и Изуку захотелось прикрыть глаза и просто позволить себе впитывать прикосновения. То, что Каччан уделяет ему внимание, было приятно уже само по себе, но было что-то особенно приятное в том, как он это делал. – Ну и дерьмовые же у тебя воспоминания, задрот, – раздался над ним голос. – Тётушка тогда не просто испугалась: она уже собиралась обрить тебя, балда. Так бы и вышло, не распутай я это вороново гнездо у тебя на голове. А насчет того, чтобы и дальше возиться с твоими лохмами, карга ничего не говорила. Черта с два кто-то заставит меня что-то сделать, если я сам не захочу.       Изуку потребовалась секунда, чтобы слова осели в его сознании, и он резко запрокинул голову, мгновенно встречаясь с внимательными рубиново-красными глазами – и с Кацуки, который спокойно рассматривал его сверху вниз. – Тогда зачем? – не мог не спросить Изуку, вглядываясь в его лицо, словно он мог найти там ответ.       Кацуки небрежно пожал плечами. – Что тогда, что сейчас – ты никогда не умел толком заботиться что о себе, что о своих волосах. Зуб даю, ты из тех, у кого вместо нормальных средств для ухода, дурацкий шампунь "три в одном", – Изуку почувствовал, как начинает краснеть, потому что так оно и было, а Кацуки только хмыкнул, будто это было очевидно. – Можно подумать, ты хорошо разбираешься в таких вещах, – смущенно пробормотал Изуку.       Кацуки покачал головой, будто он сказал какую-то несусветную глупость. – Деку, я сын модельера. С такой матерью, как моя, тебе приходится разбираться в "таких вещах", даже если ты сам того не хочешь. И, глядя на тебя, я могу сказать, что вместо того, чтобы тщательно и как следует ухаживать за тем, что великодушно досталось тебе от тётушки, ты, дай бог, продерешься через волосы расческой, вырвав половину, и считаешь дело законченным.       Изуку поджал губы, немного пристыженный, стараясь не задумываться, почему Каччан вдруг решил уделить столько внимания его волосам… или Изуку в принципе. – Ну, знаешь ли, – проворчал он. – Что поделать, если это чертовски утомительно? Иногда просто нет времени или сил, а иногда… – В таком случае тебе просто стоит попросить о помощи, – спокойно перебил его Кацуки.       Теперь он не сводил с Изуку глаз, словно пытался сказать что-то одним взглядом, но Изуку не был уверен, что он понимает, что именно – особенно когда пальцы Каччана так ласково перебирали его волосы, мешая думать.       Наконец Кацуки тяжело вздохнул, закатывая глаза. – Как же, блять, с тобою сложно, – проворчал он, а потом вдруг резко нагнулся, сокращая расстояние между их лицами. – Смотри, глупый Деку. Если вдруг захочешь, чтобы кто-нибудь позаботился о твоих дерьмовых волосах, то ты всегда можешь попросить меня. Черт, если тебе понадобится что-то, то всё, что тебе нужно, это попросить – моя дверь всегда открыта. Ничего из этого не будет мне в тягость.       Он помедлил, словно позволяя собеседнику осознать всё сказанное, затем взгляд Кацуки на мгновение переместился на губы Изуку, и Кацуки заколебался, прежде чем наконец отстраниться с явной неохотой и выпрямиться.       Кацуки взглянул в его широко раскрытые глаза и усмехнулся. – Насколько еще прямо я должен сказать, ха? Включи уже свою большую голову, задрот, – не просто так же ты носишь её на плечах, – хмыкнул он, напоследок взъерошил непослушные зеленые волосы, а потом спокойно вышел из гостиной, словно ничего не случилось, в то время как Изуку так и остался сидеть на месте, пытаясь унять бешено бьющееся в груди сердце и не менее бешеную вереницу мыслей и эмоций в голове.