Счастье, запечатлённое на фото

      Я смотрю на пистолет, зажатый в твоей руке. Пистолет направлен на меня, а на твоём лице — злость и отвращение. На мгновение к моим глазам подступают слёзы, но я сдерживаю их.       Да, всё же ты не мой Одасаку… Но мне на это наплевать. Главное, что ты жив. Главное, что ты счастлив.       Я не сплю уже четыре с лишним года. С того самого момента, как стал боссом Портовой мафии. Мори-сана пришлось переписать в угоду моему плану. Он стал гораздо добрее ко мне, но я не смог забыть того, что произошло в моей прошлой, настоящей жизни. Я, наверное, какой-то неправильный. И способность моя мне подстать.       Помню, как в сумасшедшем бреду писал неразборчиво в Книге. Тогда у меня не было в голове плана. Я был в отчаянии. Когда проснулся в своём подростковом теле, ещё долго не мог поверить, что всё это правда.       А потом я, как встарь, оказался лежащим в луже крови на пороге твоего дома. Когда увидел тебя, был в прострации, в оцепенении. Я всё ещё не верил, что это не сон. Что ты жив.       Не знаю, стоит ли говорить о том, как велик был соблазн пустить всё на самотёк. Пережить то же, что и тогда. Виски в «Люпине» с тобой, счастливые моменты, такие редкие в моей жизни.       Что ж, по своей инициативе я лишился этого. Впрочем, я не считаю, что это к худшему. Я выбрал между собой и тобой — твоё счастье. Мне не пришлось тебя терять, пусть от этого стало только больнее. Ведь я помнил нашу дружбу из настоящего мира.       Ах, как бы я хотел почувствовать тепло твоих рук, как бы хотел вдохнуть запах сигарет, которые ты до сих пор куришь… Но ты, несомненно, достоин большего, чем смерть у меня на руках в чёртовы двадцать три.       Мне плевать на себя. Пока я нужен этому миру, пока я могу его защитить… Пока могу защитить тебя… Я буду жить. А потом, что ж…       Конечно же, ты меня не узнаёшь. Возможно, даже не понимаешь, что я — тот самый мальчишка, которого ты выхаживал когда-то. На что я надеялся?       Так… больно. Но я утрамбовываю пустоту внутри себя и заталкиваю поглубже. Потому что главное — ты.       После того, как я выхожу из бара, а ты остаёшься сидеть там, я всё же не могу сдержать слёз. Рыдания душат меня, и я злюсь на себя за эту слабость. Ничего, ничего… скоро я буду дома.       На крыше, прощаясь с Ацуши и Акутагавой, я чувствую, что прожил эти годы не зря. И тот, и другой — оба будут в надёжных руках.       Наверное, даже хорошо, что всё так сложилось. Я не хотел бы сделать тебе больно. Пусть я и чувствовал, что постепенно схожу с ума от тяжести и давления, я не мог причинить тебе боли. Я рад, что у тебя есть семья. Агенство, дети… Я бы не вписался в эту картину.       Иногда думаю, что было бы, если бы мы с тобой вместе ушли из мафии. Но понимаю, что всё было бы плохо. Я не умею дарить и принимать любовь. Я был бы для тебя отвратительным… другом?       За мгновение до того, как полететь вниз с крыши небоскрёба, у меня в голове мелькают фотографии, на которых, конечно же, втайне от тебя, запечатлено твоё счастье.       И я чувствую, что наконец дома.