Take a trip to my S(e)oul.

      

***

      — Поехали в Сеул? Когда ты лежишь вниз головой — весь мир для тебя вверх тормашками. Парящий, загадочный, немного странный, но по-своему привлекательный. Для Сону этот мир-наоборот ещё и приносящий странные идеи, пока он лежит на крыше пристройки дома, свесив голову. Настолько странные, что он озвучивает их неожиданно даже для себя. Из-за его вопроса спор Джея и Сонхуна затихает, а Чонвон перестаёт хрумкать чипсами. Кажется, именно его рука, пахнущая сырным соусом сейчас и тычется Сону в щёку.       — У тебя, кажется, кровь к мозгу прилила и затопила там всё, — бормочет Чонвон. Сону хочется дёрнуть плечом и махнуть рукой, списав всё на какой-то очередной полуночный порыв, озвученные мысли и дрожащие над диафрагмой мечты о красивом будущем, что вдруг слетели с языка. Но едва он открывает рот, слышится вовсе не его голос.       — Почему нет? Сону даже приходится собрать все свои силы, чтобы, схватившись за предплечье Чонвона, приподняться на крыше и посмотреть на Джея неверяще.       — А что? — разводит тот руками. — Сколько можно сидеть и ждать чуда?       — Эй, Хун, вы точно в колу ничего не примешивали? — хмурится Чонвон, подползая по крыше ближе к старшим. Пока Сонхун протягивает к любопытной мордашке свою стеклянную бутылку, позволяя унюхать отсутствие алкоголя сквозь узкое горлышко, Сону глаз не отрывает от Джея. Пытаясь понять — есть ли за чёрной завесой серьёзное намерение или это очередная шутка с каменным лицом, которые Джей так любит? Правду ли говорит или дурачит вновь, чтобы засмеяться уже через секунду. Но Джей в ответ смотрит так, словно видит в Сону не школьного друга, ляпнувшего какую-то чушь, а новую открывшуюся звезду. Сону ёжится от этого и прячет взгляд в пачке чипсов, надеясь, что разговор этот они скоро закончат и разбредутся по домам. Как и во все их предыдущие вечера, проведённые во дворе или здесь же, на крыше пристройки его дома.       — Ты поступить туда не смог дважды, — хмыкает Сонхун, забирая у Сону пачку снеков. — Чуда ждать уже бесполезно.       — Поехать — не поступить, — протестует Джей, хмурясь, за чем из-под тёмно-синей волнистой чёлки наблюдает Сону, нервно теребя пальцами край джинсовки. — К тому же, зря я что ли в том месяце на права сдал?       — Не зря, — кивает Сонхун. — Вон, работаешь курьером у отца Чон-и. Не Сеул, конечно, но… Чонвон фырчит, падая в его плечо лбом и заглушая смешок, Джей укоризненно смеряет лучшего друга тяжёлым взглядом. А после снова смотрит на Сону. И Сону жалеет, что позади Сонхуна сидит не он, и спрятаться ему от пожирающей темноты — некуда.       — Может, это правда наш шанс? — чуть тише произносит Джей, хватаясь за полупустую бутылку колы. — Сону и Чонвон окончили школу, я сдал на права, у тебя практика кончилась вчера. Всё одно к одному…       — Бро, Сону-я просто ляпнул что-то не подумав. Впервые разве? — вздыхает Сонхун. Сону бы обиделся и поджал губы, но… Сонхун был прав. Он не был каким-то особым чудиком в их компании или школе в принципе, но водилась за ним привычка нет-нет, да и сказать что-нибудь, что вертелось в мозгу. Даже, если это был разгар чьего-нибудь разговора, интересного вечера или даже урока. Просто мысли в голове Сону крутились постоянным потоком. Путаясь, теряясь, наседая одна на другую…в них порой путался и сам Сону, от них нередко болела голова, а иногда они вот так просто вылетали из его рта, потому что в голове места уже не оставалось. Как сегодня. Но почему-то именно сегодня на очередную такую вылетевшую мысль вдруг среагировал Джей.       — Отца не будет дома до вторника, — с блеснувшим на мгновение огнём в глазах шепчет Джей, прожигая Сону взглядом насквозь. — Почему не рискнуть?       — Моих не будет до завтрашнего вечера, — неразборчиво лепечет Сону. Зная, что Джею он отказать никогда был не в силах. Разве только если тот попросит что-то совсем из ряда вон выходящее…да и там бы, если честно, Сону задумался.       — Вас двоих куда-то отпускать, — качает головой Сонхун, отряхивая руки от крошек. — Лучше сразу место на кладбище идти копать. Само собой я с вами.       — Напомнить, что я на полгода старше? — закатывает глаза Джей.       — Напомнить, кто повёлся на предложение Сону только что? — парирует Сонхун, усмехаясь.       — Я ведь…я не серьёзно, ребят, вы… — Сону теряется под каждой буквой не то осуждения, не то ответственности давящей на плечи, но Чонвон перебивает его, упирая руки в бока:       — А меня даже не спросите?       — Ты, во-первых, автоматически с нами, раз уж большинство едет, — поворачивается к нему Сонхун. — А во-вторых, самых младших точно не спросим, малыш. Он смеётся, даже не пытаясь прикрыться, когда Чонвон начинает лупить его по спине, наваливаясь и пытаясь повалить на крышу. Сону бы улыбнулся, возможно бросился бы к ним, образовывая перепутанную кучу, но ему совсем не смешно. Потому, что в глазах лучшего друга — целый мир, смотрящий нечитаемо в ответ. А мир его собственный, что был ещё несколько минут назад парящий и перевёрнутый, окончательно встал вверх тормашками и теперь неизвестно что ему готовил. Он просто в очередной раз не смог проконтролировать свои мысли. Они вчетвером просто едут в Сеул. Ночью.       

***

      — Меня спасает лишь то, что родители уверены в моей ночёвке у Сону, — хихикает Чонвон, застёгивая рюкзак, в который они все вместе накидали, кажется, все напитки, что были в холодильнике.       — Тебя это точно спасёт лишь тогда, когда мы вернёмся домой, — хмыкает Сонхун, оглядывая полки со снеками и добавляя тише. — Живыми. Сидя на кухонной тумбе, Сону смотрит на своих друзей, снующих туда-сюда по его кухне, собирающих в два рюкзака газировку, воду и какие-то перекусы, и думает, что спит. Или, возможно, кровь правда прилила к его мозгу так сильно, что он потерял сознание и отлёживался сейчас в своей спальне. Но вот Чонвон щиплет его за бедро достаточно ощутимо и болезненно, и все мысли о сне рассеиваются. Во сне редко когда бывает по-настоящему больно.       — С тебя плед и подушки. Хотя бы одна.       — Нам ехать часов пять, — морщится Сонхун, — зачем тебе это?       — Раз уж мы решаем устроить неожиданный трип, то я хочу, чтобы всё было, как в фильмах.       — Тогда нам придётся заезжать в бургерные на заправках, странные мотели и блевать на рассвете прямо посреди трассы из-за дешёвого алкоголя, — закидывая рюкзак на плечо, говорит Джей. — Не лучшая идея, Чонвон. Как минимум потому, что мне пить из-за вождения нельзя, а вам с Сону из-за аллергии.       — Могу легко наблевать тебе на капот испорченным яблочным соком, — фырчит Чонвон, кидая в Джея яблоко, одиноко лежащее в корзинке позади Сону.       — Не сомневаюсь в твоих талантах, но давайте обойдёмся просто дорогой туда-обратно?       — Те, кто будут сидеть сзади всё равно будут спать, — жмёт плечами Сонхун. — Так что идея с подушкой и пледом неплохая. К тому же, мне придётся сменить тебя за рулём на обратном пути. Не думай, что я позволю тебе вести почти сутки без сна. Сону слушает их вполуха, потому что сам пытается собрать в голове первоначальную картинку, за которую его мозг зацепился. Картинку, которая вроде бы очевидна, но всё равно как-то неприятно царапает его прикрытые веки изнутри. Он точно не сядет вперёд, хотя всегда мечтал, чтобы как в фильмах: развиваются его волосы, ветер бьёт в лицо и шум его заглушает слух. Но слабый вестибулярный, страх дороги, пролегающей впереди, и куча пересмотренных роликов с аварией, в которых люди пулями вылетают через лобовые стёкла — прочно закрепили в нём любителя задних сидений. Не сказать, чтоб и так было безопасно, но…его внутренней панике не прикажешь. А потому, он понимал: рядом с Джеем, на протяжении всей дороги в Сеул, будет сидеть кто-то из ребят. Он не то, чтобы очень против. Сонхуна так точно нет. Они с Джеем с начальной школы лучшие друзья, их родители первыми подружились, как только старшие Пак перебрались в их городок. Та самая идеальная дружба соседских мальчишек, которая выросла вместе с ними. Но Чонвон…       — Пустишь меня разочек за руль? — мурчит он, подбираясь под руку Джея и улыбаясь до очаровательных ямочек. Джей ерошит его ярко-красные волосы, посмеивается и обещает подумать. А Сону поджимает губы и спрыгивает с тумбы, первым покидая кухню.       — Я за пледом. И подумать ещё немного. Потому, что Чонвон к ним троим присоединился как раз последним. Потому что с Сону старшие познакомились всё в том же дворе, когда поймали его за кражей яблок. Сону не стояло целью оборвать цветущее дерево соседям, но настроение после двойки в школе было паршивое, мама запретила ему впервые покрасить волосы, а наливные яблоки так привлекательно смотрели на него из-за незакрытой калитки… Сначала он получил по гусиной шейке от Сонхуна, а сразу после похвалу за глупую смелость от Джея. И предложение о дружбе. Вот так, посреди белого дня, после полученной двойки и с украденным яблоком, зажатым зубами меж пухлых губ. Когда, как говорится: что-то одно потерял, а что-то другое обрёл. Он запихивает в спортивную сумку, оставшуюся с физкультуры, первый попавшийся на диване плед и две небольшие подушки. Бездумно совсем, не стараясь компактнее уложить, кусая губы и продолжая думать о тех, кто с приглушённым смехом вываливается из кухни за его спиной.       — Теперь надо сложить деньги и посмотреть, хватит ли нам до Сеула, или на ближайшей заправке придётся шмыгать носом в трубку родителей Чон-и, чтобы у нас отняли паспорта на остаток жизни, — ухмыляется Сонхун, вываливая на журнальный столик содержимое кошелька. Следом за ним это же проделывают и остальные, пока Сону достаёт из телефонного чехла карточку.       — Наш богатенький буратино, как обычно, — подмигивает Сонхун.       — Жаль не настолько богатый, чтобы поступить в Сеул или хотя бы съехать от родителей, — грустно улыбается ему в ответ Сону, оглядывая гору бумажек.       — Зато на одну поездку в Сеул хватить должно. Судя по общему бюджету — нам четверым хватит и даже на двойное мороженое останется.       — Если не придётся за себя залог в полицейском участке вносить, — приподнимает бровь Джей.       — Заметь, ты согласился с Сону первым. Все смеются, а Сону смотрит на Джея исподлобья вновь. Потому что замечает это тоже. С тех самых пор, как согласился с ними подружиться два года назад. Как легко Джей в принципе соглашается на авантюры. Будь то перегонки на велосипеде по их длинной улице, поедание на скорость пончиков или заплыв по речке, на которую они каждые выходные ездили втроём. Обустраивание зимой скворечников, взятие щенка, живущего теперь со старшим братом Джея, спасение мальчишки, едва не утопшего на их глазах, на той самой речке. Так, год назад, у них и появился Чонвон. Самый младший, отчасти безбашенный и бесстрашный, немного неуклюжий и резкий, но до невозможного временами милый и обезоруживающий своими ямочкам и открытой улыбкой. Под крылом Сонхуна ставший за год чуть серьёзнее, под крылом же Джея ласковее. Вместе с Сону расцветший за последние полгода, особенно с этим ярким красным цветом волос, выделяющим его теперь из всей четвёрки ещё больше. Заставляющий грустить Сону ещё больше.       — Мы запасов еды на неделю набрали, — жалуется Сонхун, принимая из рук Чонвона рюкзак. — Точно вернёмся завтра вечером или вы в Сеул переехать решили?       — Как знать? Вдруг нам понравится? Чонвон улыбается широко вновь, посмеивается задорно. И запрыгивает нагло, как и всегда, к Джею на спину, довольно болтая ногами. Сону вымучивает из себя улыбку под пристальным взглядом и спешит выйти из дома в прохладную летнюю ночь. Он знает эту вседозволенность на себе, когда ты самый младший и тебе позволяют едва ли не за нос себя кусать, как котёнку. Он знает это, потому, что до Чонвона, был таким вот котёнком для Сонхуна и Джея. Знает потому, что и сам позволяет Чонвону многое, — младший ведь. Считай что за целый год воспитанный ими, верный и уже такой свой. Только сердце всё равно предательски сжимается, стоит Сону заметить то, как ласково Чонвон притирается к плечу Джея, как обнимают его крепкие руки в ответ или как делится на двоих какой-нибудь, самый обычный даже, бутерброд. Это мелочи, Сонхун тоже с ним делится, Сонхун тоже его обнимает и позволяет засыпать на себе, когда они собираются вот такими, как сегодня, вечерами…но к Сонхуну Сону не чувствует ничего, кроме крепкой и преданной дружбы. А в Джея он, как оказалось недавно, также крепко и предано, но влюблён.       — Чур я сзади, — поднимает руку Сонхун, выходя из дома и привлекая к себе внимание Сону. Сзади. Значит, Чонвон займёт пассажирское, рядом с Джеем. Значит, они смогут говорить всю ночь. Значит, Сону сможет надумать себе ещё тысячу и один повод для того, чтобы грустить.       — Ну, а меня тошнит спереди, — выдыхает он обречённо, отлепляясь от машины и открывая дверь. Отворачиваясь, чтобы не видеть, как, счастливо всё ещё смеясь, Чонвон будет вынесен Джеем из дома на спине. Нет, он тоже тысячу раз такое проделывал и даже с точностью до полутонов может сказать — чем пахнет взъерошенный его пальцами затылок или какая на ощупь кожа шеи Джея, но…       — Предлагаю поспать первых пару часов, — отвлекает его от тягучих мыслей Сонхун, усаживаясь на сидении и располагая сумки у них в ногах. — Проснёмся как раз посреди дороги. Будут красивые, однотипные виды. Сону всё же немного, но улыбается от этих слов. Потому, что и в самом деле — чего красивого в одинокой, пустынной дороге? Но Сонхун знает. Сону знает. Это и есть та романтика, за которой они едут. Не только посмотреть большой, яркий и живой Сеул. Но и такие вот пустые дороги, яркие вывески мотелей и закусочных по пути, занимающийся рассвет. Так неожиданно, легко и просто. Одной обыкновенной летней ночью. Как он и понял о своих чувствах к лучшему другу. Джей просто всегда был рядом. Джей просто смотрел, как Сону казалось, чуть глубже в него, чем Сонхун. Джей просто поймал его первым в свои объятия, после того, как Сону выбежал из школьных ворот в распахнутом форменном пиджаке. С такими же распахнутыми душой и сердцем. И очередной вдох рядом с пропахшей солнцем и яблоками кожей, просто перевернул внутри весь его маленький мир. Сону едва не ловит подушку лицом, спохватываясь и цепляясь за неё пальцами прямо перед собой.       — Уже спишь? — смеётся Сонхун одновременно с тем, как хлопают, закрываясь, двери со сторон Джея и Чонвона. Наверное, всё-таки, правда спит, раз все они действительно собрались ехать посреди ночи в Сеул.       — Проверим ещё раз? — пристёгиваясь, оглядывает всех Джей. — Деньги?       — Взяли, — отзывается Чонвон, щёлкая своим ремнём и укладывая под ноги рюкзак.       — Еда, вода?       — Взяли, — кивает Сонхун, раскладывая плед.       — Паспорта? Их взгляды на секунду лишь сталкиваются в зеркале заднего вида. Сону коротко усмехается.       — Тоже с собой. С тех пор, как прошлой осенью им всем пришлось вызволять из участка Чонвона, паспорт при себе они носят даже, если просто идут на соседнюю улицу друг к другу в гости. Случиться, как оказалось сегодня, может всякое.       — Совсем забыл! Сону вздрагивает от внезапно громкого голоса Джея и невольно вытягивает шею, чтобы посмотреть, за чем тот лезет в напоясную сумку. Чтобы охнуть и распахнуть глаза удивлённо, когда в руку ему суют блистер.       — От тошноты, — поясняет Джей. — Выпей, на пару часов должно хватить. И да. Вот за такие моменты, за такой заботливый взгляд и тёплые руки, всё ещё касающиеся его, Сону в Джея и влюбился. Жаль, правда, как он думает, не наоборот.       — Спасибо, — негромко произносит он, забирая таблетки и принимая из рук Сонхуна уже готовую, приоткрытую бутылку воды. Принимая горечь таблеток за горечь собственную, скопившуюся на языке. Он читал в книжках, видел в фильмах и сериалах, в песнях слышал — влюбляться впервые всегда больно. Не думал только, что его это захватит так сильно. Что ему это отравит отчасти дружбу. Слышится рокот мотора, звенят ключи и потухает в салоне свет. Сону замирает, перехватывая немного сонный, но затейливый взгляд чёрных глаз Сонхуна, сидящего рядом.       — Мы что, — выдыхает взволнованно Джей, — в самом деле едем в Сеул?       — Если ты вспомнишь, где педаль газа — да, — ухмыляется Сонхун. Чонвон смеётся, закрывая ладонями губы, Сону не сдерживает мягкого смешка тоже. Они в самом деле едут в Сеул, оставляя за спинами свои дома, длинную спящую улицу и крошечный городок.       

***

      Уже через полчаса пути, теряясь в разговорах и всё больше уходя в себя, Сону подбивает под спину подушку, чтобы не биться затылком о дверцу, сбрасывает кеды под сидение и поджимает к груди ноги, обнимая их и устремляя сонный взгляд в темноту за окном. «Ты что ли взрослеешь?» — смеялся недавно Сонхун, поддевая его плечом. «Совсем тихий стал.» Сону кивнул тогда, помогая перевернуть мясо на гриле, а сам в очередной раз задумался. Над тем, что с пониманием и принятием своих чувств, в самом деле немного ото всех отдалился, притих и всё больше стал молчать в совместные вечера. Такой же, как и Чонвон, игривый и громкий раньше, слишком спокойный теперь. Было удобно сначала списывать это всё на волнение за результаты экзаменов, потом на переживания о поступлении, но теперь, когда он был зачислен в местный колледж, в котором учились и старшие, когда родители начали оставлять на него, как на совершеннолетнего, дом (если они поймают их, то очень пожалеют о своём доверии), когда всё вроде бы устаканилось — искать причины своей замкнутости будет сложнее, хоть слова Сонхуна и избавили его ото лжи. И, пока ребята кивали головами и думали, что Сону просто взрослеет, лишь изредка продолжая выдавать странные фразочки и шутя невпопад, он пытался разобраться в себе и отыскать внутри то начало, тот конец ниточки, привязавшей его к Джею. Но, либо нить вросла в сердце глубоко, либо Сону делал это не старательно, а чувства, как и дружба когда-то, крепли с каждым днём. Не оставляя даже надежды на то, что всё вернётся в прежнее русло и Сону сможет обнимать Джея вновь без укола в груди. Смотреть на Чонвона и улыбаться, не думая о том, чем они с Джеем занимались вдвоём на кухне или заднем дворе, пока никого не было рядом.       — Не спишь? — тихо зовёт его Сонхун, касаясь пальцами голой коленки в прорези джинсов.       — Пока нет, — мотает Сону головой. — А что?       — Раздвигай ноги. Сразу не поняв, что старший имеет в виду, Сону хмурится, но скоро замечает смешок и вздыхает. Такие шутки, если он не теряется в себе или не спит на ходу, Сону шутит порой и сам. Такие шутки для них — рутина. Они само собой имели место быть среди них за два года дружбы, и воспринимать их всерьёз разве что пытался сначала Чонвон, обижаясь, дуясь и не разговаривая порой по несколько часов, но потом всё же понял, что ничего за ними не стоит. Что шутит так чаще всего только Сонхун и почти сразу смеётся. А на Сонхуна...ну на него обижаться было бы глупо. Сону всегда это Чонвону говорил. Пока он послушно раздвигает ноги, усаживаясь удобнее и позволяя Сонхуну улечься на себя, умащиваясь спиной в привычных объятиях, то думает о том, что Джей единственный из них, кто реже шутит о чём-то скользком. Ещё реже он шутит об этом с самим Сону и, тем более, с Чонвоном. И мысль, волей неволей, назревает: что, если Джей не шутит так, потому что между ним и Чонвоном — это давно не шутки? И, если давно, то как? Сону на автомате укладывает руки на грудь Сонхуна, приобнимающего уже его правую ногу и уложившего на живот голову. Подтягивает повыше плед, проверяя — укрыты ли неуклюже сложенные на маленьком сидении длинные ноги. Замечает, что даже в таком положении, находясь так близко и в какой-то степени, может быть, откровенно, внутри не дёргается ничего всё равно. Кроме заботы, тепла и нежности. Дружеской исключительно. Когда так в его руках позволяет себе лежать Джей — это редкое благословение и всегда волнительный трепет, несущегося галопом, сердца.       — Ну, эй, Хун, ты что уже спишь? — неожиданно громкий голос Чонвона выбрасывает Сону из его мыслей. Открывая глаза он видит цепкие пальчики, скользнувшие под его коленом и впившиеся в чужой бок. Сонхун на это лишь слабо отмахивается.       — Если хочешь завтра вернуться домой, малыш, дай мне поспать.       — Скука, — дуется Чонвон, даже не глядя на Сону. Думая, вероятно, что раз спит старший, то он и подавно. Переключить пытаясь всё своё внимание на Джея за рулём. Сону это только на руку, потому что отвечал бы на вопрос он сейчас заторможенно и странно. Потому что мысли, как вязкая патока, снова окутывают мозг, отплясывая разными картинками под прикрытыми глазами. Сонхун возится в его руках, снова укладываясь как-то удобнее, Сону едва ли это ощущает, пропадая в себе. Пропадая в воспоминаниях и пытаясь разобраться: в какой момент подобная зашкаливающая тактильность стала нормой? Как и у своих к Джею чувств, здесь он начало найти не может тоже. В какой-то момент…всё всегда происходит в какой-то момент, который просто меняет привычный ход событий, направляя в другую сторону. Никто из них никогда не задумывался о том, что лежать посреди поля, пялясь на звёзды и находясь при этом головами друг у друга на животах — неправильно. Никто и никогда не думал, что спать в обнимку вдвоём или свернувшись в целый клубок вчетвером, во время очередной ночёвки, — неправильно. Это было частью их ежедневной рутины, кажется, всегда? Покрепче обнимая засыпающего Сонхуна, Сону бросает сонный взгляд вперёд, на место Чонвона. Возможно, желая увидеть что-то, что разобьёт его раз и навсегда. Или что-то, что даст ему ещё немного свободного воздуха? Он никогда не думает о шансе или надежде, когда дело касается Джея. Потому, что в тот же вечер, как понял, что любит, он чётко решил, что Джей об этой любви никогда не узнает. Потерять друга Сону себе позволить не мог. Хотя, предполагая, что между Чонвоном и Джеем всё-таки что-то есть, рисковал потерять сразу двух. Но Чонвон, закутавшись с головой в толстовку Джея, свернулся на сидении боком и, наверное, решил поспать тоже. Делиться вещами — тоже было их повседневной рутиной. Только пойманные на тёмной ткани мелькающие за окнами фонари — всё равно оставляют на сердце Сону кляксами след. Неприятно. Но чувства тянущие, горечь разъедающая и картинки возможных переплетённых рук теряются за тяжестью опускающихся век. Сону засыпает, слушая рокот мотора, тихий свист ветра из приоткрытого окна и едва слышно играющую из магнитолы музыку.       

***

      Ему кажется, что спит он, как минимум, всю ночь. Но, когда его плечи тормошат, привычно шутливо щиплют за щёки, призывая проснуться, — Сону видит вокруг всё тот же полумрак. Хотя нет. Промаргиваясь и потирая ладонями глаза, за Сонхуном, открывающим дверь, он замечает жёлтый свет панорамных окон и отблеск яркой вывески. Слишком яркой для только что проснувшихся глаз.       — Проснись и пой, Сону-я! — кричит Чонвон, дёргая его за колено. — Мы решили, что крекеры, панкейки и газировка — это, конечно, хорошо, но ничто не заменит в путешествии жирный бургер и переслащённый молочный коктейль.       — А в аптечке Джея есть ещё и что-нибудь от желудка? — хрипит со сна Сону, усаживаясь на сидении. Чонвон смеётся. Громко. Слишком громко для ещё не проснувшегося Сону, но…в общем-то, также громко, как и всегда. Сону даже сейчас, едва оказавшись в реальном мире, первым делом думает. В этот раз о том: нравится ли Джею смех Чонвона больше остальных? И, если он влюбился в него, то за это ли?       — И как только они повелись на твои уговоры? — скидывая с себя плед, Сону кое-как выбирается на улицу, оглядываясь.       — Мне невозможно отказать, ты же знаешь, — жмёт плечами Чонвон, гордо тыча пальцем в брелок от машины, блокируя её. Сону знает. Видя брелок, крутящийся на длинном указательном пальце, доверенный Джеем младшему, Сону лишь подтверждает это. Он плетётся за Чонвоном, тянущим его за руку к закусочной, ёжится от резкого порывистого ветра, следит сквозь окна за тем, что Джей и Сонхун уже внутри, у стойки. Это всё больше начинает казаться Сону сном. Особенно сейчас, когда открывающаяся дверь скрипит и одновременно звенит колокольчиками, оповещая всех о прибытии новых гостей. Яркие сидения, словно ожившая картинка из интернета, потёртое меню и запах кипящего масла взрываются внутри целым калейдоскопом чувств. Они вчетвером ездили, конечно, и на речку, и в соседний городок, и даже за город к бабуле Чонвона, на Рождество. Но всё происходящее по ощущениям — и близко не то. Сону ведь даже не знает, где они сейчас. И откуда Джей вообще знает дорогу в Сеул…?       — Мне, пожалуйста, самый жирный бургер, двойную картошку и двойной коктейль с шоколадом! — воодушевлённо тараторит Чонвон, чмокая пространство между Джеем и Сонхуном и убегая вихрем в сторону, кажется, уборных. Сону лишь хлопает глазами, оставаясь на месте и принимая на себя растерянные взгляды персонала и ребят.       — Если бы всё то же самое он повторил и сунул мне в руки деньги — поцеловал бы его, — ворчит Сонхун, доставая свой кошелёк и маша рукой в сторону Джея. — Я заплачу за него, расслабься.       — Как скажешь, — кивает Джей, неловко почёсывая шею. — Выспался?       — Не особо, — мотает тот головой. Хочется взяться пальцами за повязанную на бёдрах Джея толстовку или разгладить смятую под ней футболку; схватит за руку и перебирать пальцы, крутя массивные на них кольца. Хочется просто вести себя так, как он в общем-то привык. Но почему-то не получается. И руки остаются висеть по швам даже, когда Джей наклоняется ближе и говорит чуть тише:       — Я заказал нам по деревенскому бургеру с двойным сыром и картошку. Но тебе, вместо колы, ванильный коктейль. Если ты против, это можно завернуть с собой и заказать что-то другое…       — Нет, — выдыхает Сону, невольно расплываясь в сонной, мягкой улыбке. От лёгкой духоты в помещении из-за открытой двери в кухню, он замечает на скулах Джея румянец. Наверное, его щёки сейчас краснеют тоже.... — Всё хорошо, спасибо большое, Дже-я. Он ловит чужую улыбку и греет её в своём сердце до тех пор, пока Джей не отворачивается, чтобы высмотреть самый удобный из всех свободных столов. Забота и понимание. Да, Сону влюбился в Джея именно за это. Совершенно точно.       — Идите к столу, — кивает Джей. — Я подожду Чонвона. Ему сейчас наверняка ещё чего-нибудь захочется.       — Оставить тебе деньги? — хмурится Сонхун.       — Отдашь потом. Сону слушает их короткие реплики невнимательно, после плетётся за Сонхуном к столу, выбранному Джеем, плюхается на цветное сидение, уже привычно придвигая себя к панорамному окну. Он любит места у окна. И только, когда Сонхун начинает крутить в руках баночку с кетчупом, в голове Сону вдруг щёлкает, просыпаясь окончательно, мозг.       — Я не отдал Джею деньги за еду, — проговаривает он, потирая ладонями лицо.       — Когда кого из нас это заботило? — цокает языком Сонхун и отрывает руки от бледных щёк. — А вот то, что ты не мыл руки — фигово. Сону бросает взгляд в менажницу, замечая там влажные салфетки, и вытягивает свои ладони из чужих.       — Смотри, для таких ленивцев, как я, положили. Он кривовато улыбается, пока Сонхун качает головой и усмехается к его облегчению. Шутки. Дурацкие шутки всегда помогали ему выкручиваться из любой ситуации. Только сейчас смеяться не хотелось совсем, пока все мысли крутились вокруг проделанного ими пути, вокруг этой закусочной, в которой они снова расселись так, что Чонвон и Джей будут ровно напротив, вдвоём. В которой Джей, в очередной раз проявил себя заботливым лучшим другом, зная о вкусах Сону и оплачивая его порцию. «Также, как и Сонхун в отношении Чонвона,» — любезно подбрасывает уставшее сознание. Сону трёт бездумно влажной салфеткой пальцы, наблюдает за тем, как вприпрыжку скачет к ним Чонвон, улыбаясь довольно. Как, осторожничая, несёт поднос, полный еды, Джей, кажется, смеясь с реплики младшего. Он понятия не имеет, в какой момент влюбился. Но также и знать не знает момент, когда решил, что чувства Джея могут принадлежать Чонвону. Это тоже просто возникло в его голове. Подкреплённое вот такими вот мелочами, как то, что Джей ловит зубами картошку фри, которую в него тычет Чонвон.       — Прошло всего два часа, а мне уже кажется, что мы в Сеуле, — сияет младший, подбирая под себя ноги и обхватывая пальцами огромный стакан с коктейлем.       — Отлично. Тогда предлагаю оставить тебя здесь, малыш, — посмеивается Сонхун, воруя у возмущённого Чонвона вишенку с огромной горки взбитых сливок. Сону улыбается устало, глядя на их перепалку. Отмечая для себя, что, как ни крути, но вот она выглядит совершенно дружеской, в отличие от…       — Не проснулся ещё? — Джей тянется к нему через стол, накрывая обе руки одной своей. Скрывая влажные от салфетки, прохладные пальцы в своих горячих. Пуская под рукава мурашки по бледной коже. Сону вздрагивает, переводя на него взгляд. Не сдерживая ответной искренней улыбки на приподнятые нежно уголки губ.       — Немного нет, — качает он головой, пользуясь возможностью и выворачивая свою ладонь в чужой. Беря Джея за руку так, как они за два года привыкли. Крепко стискивая и скрывая. Выглядят ли они со стороны кем-то, кто явно больше, чем просто друзья? Хочет ли он, чтобы они выглядели именно так? Чонвон и Сонхун однако слишком заняты руганью за картошку и ещё одну вишенку в коктейле, чтобы хоть что-то заметить.       — Как себя чувствуешь?       — Всё ещё не верю, что мы и правда бросили свои дома и втихую сбегаем на ночь в Сеул.       — На утро и немного день, — поправляет Джей, усмехаясь. — Всё будет хорошо. Веришь мне?       — Да. Это слетает с губ Сону даже раньше, чем Джей заканчивает свой вопрос. Это «да». Если это касается Джея — это всегда «да».       — Слушайте, — запыхавшись из-за перепалки, вклинивается Чонвон; в зубах его - отвоёванная вишнёвая палочка, — а почему мы раньше не додумались поехать в Сеул?       — О, и правда, — хмыкает Сонхун, обмакивая картошку в сливках из коктейля младшего, — почему же, Чон-и, мы ни разу не додумались этого сделать? Руки разъединяются также легко, как и скрепились, но Сону в ту же секунду начинает не хватать этого прикосновения. Он остужает ладони о свой высокий стакан с коктейлем, чтобы заморозить прикосновение и перестать думать об этом хотя бы на то время, что они будут здесь. Джей свои руки занимает бургером.       — По той же причине, по которой мы теперь носим паспорта, — пожимает он плечами.       — Иногда я задумываюсь: на кой чёрт мы позволили тебе дружить с нами, — тянет Сонхун, прищуриваясь и делая вид, будто и впрямь задумывается. Чонвон реагирует на это мгновенно. Бросает в его лицо салфетку и фырчит, вскидывая подбородок:       — А потом вспоминаешь, что любишь меня и вопросы отпадают?       — Ага. Именно. Сону хмурится, цепляясь за это. За эмоцию на лице Сонхуна, за странную, невесёлую ухмылку (он слишком хорошо такие знает по себе), за опущенный в еду взгляд. Этого не замечает никто, кроме него. Чонвон слишком удовлетворённый ответом принимается за бургер, Джей и вовсе поглощён своей порцией так, что, кажется, слух отключил. Чёрные глаза Сонхуна вскидываются на мгновение, сталкиваясь с вопросом в глазах Сону. Он коротко мотает головой. Слишком незаметно для других, но очевидно для Сону. В груди вдруг неприятно тянет и вкусный запах еды встаёт поперёк горла. Потому, что Сону впервые за всё время их дружбы задумывается не о себе. А о том, что, если влюблён среди них не только он один? И главное, почему он не замечал этого раньше? Возможно, потому что было за чем следить самому, а возможно потому, что звонкий голос Чонвона и его яркая улыбка перетягивали на себя внимание от всего на свете. Как и было сейчас, пока он пытался утащить немного сыра из бургера Джея, подцепляя его своей картошкой. Идея поехать в Сеул, пока по дороге никуда не сбежать и не отвернуться — нравилась Сону всё меньше.       — К тому же, — вдруг подаёт голос Сонхун, глядя на Чонвона, — Джей получил права только недавно. Как бы мы поехали в Сеул?       — Ты тоже умеешь водить.       — Я бы не выдержал дорогу туда-обратно в одиночку. Да и, ещё месяц назад, вы с Сону были сопливыми школьниками. Нас бы попросту посадили за угон ваших тщедушных тел.       — Такими уж и сопливыми, — куксится Чонвон, слизывая сливки с розовой трубочки.       — Да. Каждый день тебе сопли подтираю. Вон, даже плачу за тебя.       — Мог бы и не платить, кто просил-то? — заводится он, подбираясь и сводя брови к переносице. — Джей бы тоже мог заплатить. Но Джей не успевает оторваться от своего стакана с колой, чтобы ответить, потому что Сонхун уже тоже в запале:       — Не мог, — цедит он внезапно сквозь зубы.       — С чего бы?! Вы всегда платите за нас с Сону, если…       — Я подожду у машины. Приятного. Салфетка из рук Сонхуна летит на стол, а край его куртки едва не задевает почти полный стакан коктейля, который Сону в последний момент ловит, всё ещё пребывая в пространном шоке. Как и Чонвон, распахнутыми и совершенно невинными глазами глядящий в спину уходящего Сонхуна. Как и Джей, даже приоткрывший рот от развернувшейся за столом сцены.       — У меня как раз нет аппетита, — тихо говорит Сону, выбираясь из-за стола. — Заверните, пожалуйста, всё с собой. Думаю в дороге мы ещё проголодаемся. Я…       — Поговоришь с ним? — перебивает его Чонвон, виновато опуская глаза и комкая в пальцах салфетку. Ту, что бросил на стол Сонхун.       — Да. Потому, что, кажется, им есть о чём. Потому, что, кажется, лучше чем Сону за этим столом его никто не поймёт. Он старается игнорировать грусть расползающуюся в груди, и выходит из закусочной, замечая Сонхуна, пинающего мелкие камни возле машины. Не оборачиваясь но отчётливо чувствуя затылком пытливый и встревоженный взгляд Джея.       — В крутых фильмах про роад трип, в такие моменты, обычно драматично курят, — бурчит Сонхун, опираясь спиной о дверцу машины, как только Сону подходит ближе и дёргает его неловко за завязки на кофте, чтобы чем-то занять руки.       — В крутых фильмах про роад трип вряд ли есть место безответным влюблённостям. Взгляд Сонхуна за секунду светлеет и темнеет пуще прежнего. Сону замечает, как он сглатывает, напрягая челюсть.       — О чём ты? Сону лишь грустно и сочувственно улыбается ему. Потому, что: надо же, столько дружить и лишь вдали от дома начать замечать то, что, наверное, давно уже было под носом? Столько лет дружить, читать сейчас чужой взгляд, как свой собственный, но при этом не видеть его прежде. Он знает, что не ошибается, когда глаза Сонхуна мечутся с его лица на панорамные окна позади. Туда, где, как на ладони, их столик, за которым остались Чонвон и Джей.       — Мы дружим два года, — вздыхает Сону, отпуская завязки чужой толстовки, — прости, что не заметил раньше. На это, наконец, ослабляя напряжение во взгляде, Сонхун усмехается, беря руки Сону в свои.       — И что бы ты сделал? Заобнимал до смерти, чтобы я не мучался от чувств?       — Прекрасная идея, — кивает Сону, переплетая их пальцы. — Осуществим в машине?       — Да кто вас тогда дураков от полиции отмажет?       — А кто сказал, что я хочу продолжать мучаться? Сону понимает, что сказал лишь тогда, когда усмешка на лице Сонхуна вновь сменяется беспокойством и толикой растерянности. Он складывает всё также быстро, как и Сону за столом. И это вовсе не очевидно в любой другой ситуации, но так очевидно, когда даёшь мыслям толчок. Когда тебя буквально ставят в начало лабиринта чужих мыслей и суют в руки карту. Чёрные глаза снова на мгновение возвращаются к свету в панорамных окнах. Скрывать что-то и лгать смысла уже не было, но Сону увиливал уже по инерции.       — Давно?       — А ты? Они беззвучно смеются на похожие вопросы, реакции. Разъединяют ладони, но только лишь для того, чтобы Сону смог вжаться в грудь Сонхуна лбом, получая то самое «удушающее» объятие. Его пробную версию.       — Как думаешь, это пройдёт со временем? — бормочет Сону, цепляясь пальцами за толстовку на спине Сонхуна.       — Пока мы все вместе — нет, — честно отвечает тот.       — Значит, никогда.       — Чонвону ещё месяц ждать ответа от университета в Сеуле, так что…       — Почему ты не признаёшься? — вдруг вскидывает голову Сону.       — А ты? — возвращает ему вопрос Сонхун, кривя уголки губ.       — Боюсь разрушить всё.       — Ты ответил за нас обоих, Сону.       — А, если Чонвону удастся поступить в Сеул?       — Тогда мои чувства вдали от него смогут угаснуть. Я надеюсь. Сону это больно колет под рёбра. Потому, что Сонхун даже не рассматривает для себя возможности их с Чонвоном отношений. Потому, что Сонхун тоже не допускает и мысли о каких-то там шансах. Потому, что, если даже Сонхун боится сказать о своих чувствах, то Сону и подавно лучше молчать. Только вот…       — Можно вопрос? — осторожничает он.       — Ребята получили нашу еду, так что давай быстрее.       — Ты не думал никогда, что между ними что-то есть? Сонхун вздёргивает брови под чёрную чёлку, смотрит на Сону сверху вниз как-то странно, поражённо и немного неверяще. Их тишину прерывает звенящий за спиной колокольчик и стук шагов. Сонхун вдруг ухмыляется, раскрывая объятие и потуже затягивая на макушке Сону кроткий хвост до болезненного шипения.       — Ты снова ляпнул какую-то чушь, Сону-я. Это выражение застревает в сознании и растекается по всем его стенкам даже тогда, когда они все в полной тишине усаживаются в машину и продолжают путь. Даже тогда, когда Сонхун снова укладывается в его руках спать, а Чонвон пару раз поглядывает на них со своего места, кусая нервно губы. Он просто снова ляпнул какую-то чушь. Или Сонхуну просто оказалась неприятной такая догадка.       

***

      В крутых фильмах про роад трип ещё идёт дождь. Извернувшись на своём месте так, чтобы не потревожить Сонхуна, сопящего куда-то под рёбра, Сону смотрит в окно. На проносящиеся мимо одинаковые столбы, на бескрайнее беззвёздное небо, иногда фонари, оранжевой размытой полосой мелькающие перед глазами. Он представлял себе их поездку однажды яркой, весёлой, шумной. Но точно не полной грустных мыслей, напряжения и тишины, прерывающейся лишь звуком мотора и дыханием двух спящих людей. Он хмыкает, потому что они даже в этом разделились условно по парам тех, кто видит пятый сон и бодрствует. Его видимо каким-то образом слышит Джей, потому что тихо зовёт:       — Не спишь, Сону-я? И внутри от этого простого обращения — всё скручивается так, словно бургер в закусочной Сону съел весь, и вот он просится обратно.       — Уже нет, — отзывается он, придвигаясь головой чуть ближе к водительскому сидению.       — То, что произошло в закусочной…       — Чонвон всегда был эксцентричным, — торопится перебить Сону. — Даже несмотря на то, как он изменился. Он всё ещё тот вспыльчивый мальчишка, каким мы спасли его.       — Но Сонхун никогда раньше не реагировал так остро. Сону нечем крыть. Потому что в этом Джей прав на все сто. Сонхун любил доводить младшего, упивался его реакцией и душил объятиями после. Это то, что было ещё одной частью их рутины. Постоянно спорящие Чонвон и Сонхун, которые всё равно заканчивали тем, что делили булочку, из-за которой ругались, напополам; забирались под одно одеяло; обнимались, забывая о перепалке, когда выдыхались от неё же. И, если теперь Сону знает ответ, то Джей…       — Думаешь что-то случилось? …само собой предполагает сразу худшее.       — Не выспался, — бросает Сону первое, что приходит в голову. — Волнуется, что нас поймают и отругают за побег в Сеул.       — Это то, что он сказал тебе?       — Нет, я… Сону замолкает. Потому, что понимает, к чему Джей ведёт.       — О чём же вы тогда говорили? — очевидно спрашивает он. А Сону в момент пробивает холодом и следом жаром. В какой-то миг кажется, что их с Сонхуном объятие тоже могло восприняться как-то иначе, в другой же, Сону вспоминает о своих догадках по поводу Чонвона и Джея, и не важно, как их объятие выглядело со стороны. В третий же миг…он вспоминает слова Сонхуна.       — О роад трипах и их стереотипах из фильмов, — даже не лжёт он. — О том, что мы представляли эту поездку иначе.       — Все мы, — выдыхает Джей так, что Сону едва различает его голос за шумом дороги. — Мы не сможем добраться до Сеула, Сону. И даже до дома, если не развернёмся в ближайшие десять минут. Сону снова бросает в жар, на этот раз правда от реального страха. Застрять посреди трассы, вынужденно позвонить из таксофона родителям, потому что связь тут мобильная ни к чёрту, получить по первое число и остаться до конца лета дома, несмотря даже на такие обнадёживающие восемнадцать лет в паспорте. Сону не хотел. Сону боялся. У Сону вмиг падает пелена с глаз. Идея поехать в Сеул — больше не кажется ему хорошей совершенно точно.       — Ты говоришь это так просто?! — ахает он, взволнованно сгребая пальцами толстовку на груди всё ещё спящего Сонхуна.       — Не хотел устраивать панику. Но, кажется, оплошал. Думал Чонвон среагирует острее.       — Так и есть, Джей, так и есть…боже. Он, кажется, начинает задыхаться. И ничего не может поделать с подступающей к горлу паникой.       — Эй, эй, Сону-я? Я не могу взять тебя за руку, но успокойся, пожалуйста?       — Мы застрянем тут? Посреди дороги? Нам крышка, да? В его руках возится, просыпаясь, Сонхун. На пассажирском сидении недовольно кряхтит Чонвон. Сону очень хочется плакать, как маленькому.       — Сону? Дыши. Но это легче сказать, чем сделать. Потому, что спонтанная поездка, казавшаяся оплотом подростковой романтики, привлекательно сверкающая огнями большого города и пустынной дороги, оказывается в его глазах сущим Адом, в котором они останутся до тех пор, пока злые родители не приедут за ними и не оборвут уши. Руки его, всё ещё вцепившиеся в толстовку Сонхуна — единственное, что пока ещё заземляет и позволяет всё-таки рвано, но вдохнуть.       — Что происходит? — хрипит со сна Сонхун, пытаясь выпрямиться.       — Дерьмо, как обычно, — бросает Джей, притормаживая у обочины. Сону это лишь чувствует, потому что от переживаний его неплохо оглушило, а глаза всё же застили слёзы. Хотелось, жутко хотелось расплакаться, совсем как ребёнку от того, что они даже уехать никуда из своего городка не смогли. Какие им с такой удачей вообще мечты о большем…какие с такой удачей ему мечты о любви?       — Сону? Своё имя он слышит глухо. Ощущает тёплые ладони на щеках, от которых слабо отмахивается. На плечах, которыми поводит, избегая контакта. А потом холодный воздух ударяет в спину вместе с тем, как тело его разворачивают лицом к ночной дороге, спуская ноги на землю. Он чувствует её и упирается ступнями увереннее. Чувствует впившиеся в колени пальцы Джея и накрывает их своими ладонями, падая лбом в подставленное плечо. Ищет так много контакта, как только может. Как только ему могут дать. Не думая ни о чём, кроме того, что всё катится куда-то...       — Вот тебе и съездили в Сеул, — слышится за спиной голос Сонхуна. — Вместо таблеток от тошноты надо было брать что-то от паники и давления. Мы так никуда до завтрашнего дня не доедем.       — Мы и так никуда не доедем, — бросает Джей, успокаивающе поглаживая заднюю часть шеи Сону. Отодвигая капюшон толстовки и давая холодному воздуху скользнуть под ткань, мурашками оставаясь на бледной коже спины.       — Чего?       — Разбуди, пожалуйста, Чонвона. Нужно обсудить всё. Под сидениями у них — рюкзаки с водой и снеками, на сидении между Сону и Сонхуном — плед и подушки, в груди — неутолённое желание хотя бы посмотреть на почти недосягаемую красоту. На деле — машина стоящая на обочине. У Сону ещё и страх, вперемешку с тупой влюблённостью, сковывающей его сейчас и не дающей думать. Они так и не доедут до Сеула. Но в самом ли деле это то, из-за чего он расстроится позже, когда пройдут паника и страх?       — Это изначально было хреновой идеей, — причитает Сонхун, выбираясь из машины.       — Как ты? — выдыхает на влажную шею Джей, отстраняя от себя Сону. Замечая молчаливые слёзы. Стирая их большим пальцем.       — Как кто-то, из-за кого вы сорвались под страхом наказания в Сеул, но так до него и не доехали? — шмыгает носом Сону, постепенно, наконец, приходя в себя. Прижимаясь щекой к раскрытой ладони Джея и стараясь игнорировать пристальные взгляды ребят.       — Как обычный подросток в общем, — машет рукой Сонхун, переводя взгляд на Джея. — Так в чём дело?       — Не в тебе точно, — успокаивает Сону Джей, позволяя снова упереться лбом в своё плечо. — У нас бензина ровно на дорогу обратно и ещё пару лишних километров в виде пробок или объезда. Заправиться сможем, но наших средств хватит совсем на немного. Как раз, чтобы спокойно доехать домой и сказать родителям, что ночью смотались к речке и катались потом по городу.       — И когда ты это понял?       — Начал считать, когда мы отъехали от закусочной и попалась ещё одна заправка. Чем ближе Сеул — тем больше цены. Поверь, намного больше.       — У них и бургеры тут уже ценой с золотой слиток, — ворчит сонно Чонвон, без разбора припадая головой к Сонхуну, ища тёплых объятий. Сону смотрит на него, всё ещё лёжа лбом где-то у ключиц Джея. Удивляется. Простоте и беспечности Чонвона, которому стоило час поспать и забыть о том, что они с Сонхуном поцапались, притираясь теперь к рукам и выпрашивая ласки. Сонхун хмурится, ворчит неразборчиво, дёргает плечом, но сдаётся в итоге и обнимает Чонвона за плечи, скрывая от прохлады. Упираясь подбородком в яркую макушку.       — И что теперь? — поджимая губы, говорит он. — Домой? Вот и всё путешествие?       — В крутых фильмах про роад трипы, — тихонько отзывается Сону, — обязательно есть мотели. Чонвон был прав.       — Точно-точно, — подхватывает тот. — Такие дешёвые, больше похожие на бордель, с прокуренными простынями и вырвиглазными вывесками.       — Как твои волосы, малыш? — хмыкает Сонхун, ероша примятую красную копну.       — Если я младше, это не значит…       — Моих средств на карте тоже вряд ли хватит на что-то грандиозное, — вздыхает Сону. — Я не думал, что нужно будет тратиться на что-то кроме еды и сувениров.       — В фильмах ваших момент с обыденными тратами упускается, — усмехается Джей. — Обязательств никаких, только классные приключения и красивые картинки. В жизни не всё так. Сону смотрит на него и кивает, ничего не отвечая. Потому, что в фильмах и любовь такая же: только красивые картинки. В жизни не всё так.       

***

[Halsey — Young God]

      Они решают оплатить бензин остатками средств с карты Сону, ближе к городу, потому что дешевле, а мотель, единственный, что попался им за всё время пути, уже вскладчину. Ко всеобщему удивлению, у них даже что-то осталось, благодаря тому, что они оплачивали не целые сутки. Радовались все и тому, что из закусочной и в сумках было полно еды, которой не стало в мгновение. Почему-то именно в горький момент разочарования, так и не сбывшейся мечты и сорванного побега, холодные остатки бургеров и картошки были особенно сладки, как и сухие крекеры, и слишком едкая газировка. Для Сону же, не было ничего более горько-сладкого чем то, что Джей, забирая ключи от комнаты, неожиданно потянул его за собой.       — Я думал, что мы разделимся на старших и младших, — не выдерживает он, когда дверь за спиной захлопывается.       — Им двоим нужно нормально поговорить о том, что было и помириться, — Джей бросает к изножью кровати рюкзак и скидывает с бёдер толстовку, что повязал ещё перед походом в закусочную. — Не хочу, чтобы между всеми нами было какое-то напряжение. Сону сглатывает горечь, потому что напряжение — вот оно. Между ними двумя и прямо сейчас, разве что Джей его не ощущает совсем..?       — Нам бы, вообще-то, поговорить тоже. Не ожидая этого, Сону вздрагивает, поднимая на Джея растерянный взгляд. Пропадая в красных бликах, плавающих по краю чёрной радужки, от бьющего в незашторенное окно света вывески. Той самой, как в фильмах, вырвиглазной.       — О чём?       — Ты ведь говоришь, что веришь мне, так?       — Конечно.       — Тогда могу я рассчитывать на честный ответ? Ладони Сону холодеют, а сердце замирает, как и он сам.       — Полагаю, — лепечет он пересохшими губами.       — Эта поездка… — Джей вдруг опускает голову, проводя пальцами по тёмным локонам. Сцепляет пальцы в замок на шее, замолкает на несколько мгновений, ставших для Сону вечностью, обдумывает что-то. Продолжает так тихо, что Сону может слышать работающий холодильник с напитками за дверью. — Я зацепился за неё так быстро, потому, что хотел сделать кое-что в Сеуле. Но мы туда так и не попали.       — Прости.       — В этом нет ничьей вины, Сону.       — Но, если бы я не предложил…       — Тогда я бы так и не решился? Когда их взгляды снова встречаются, Сону не ожидает увидеть Джея таким…разочарованным? Отчасти грустным. Вопрос остаётся на его губах неозвученным, потому что Джей задаёт свой:       — Мы дружим уже два года, ведь так? Скажи, ты бы не стал мне лгать, если бы вдруг полюбил кого-то из нас? Больше, чем просто друга. И выбивает этим у Сону землю из-под ног, заставляя прибиться лопатками к двери.       — Что?       — Скажи, если я ошибаюсь, Сону…       — Ты ошибаешься. «Если думаешь, что это не ты,» — повисает в воздухе.       — Даже, если бы это был я? Отчаянно хочется, чтобы дверь поглотила его и выплюнула в узкий коридор. Чтобы он мог сбежать к машине, в номер к ребятам, куда угодно, но не стоять распятым под пристальным взглядом с отблесками красной вывески, мерцающей раз в несколько секунд и погружающей номер то в кромешную тьму, то в один из кругов Ада. Сону точно был в нём, не зная, как ответить на вопрос Джея. Решая до последнего делать вид, что ничего не понимает, потому что осознание происходящего до него медленно, но доходит. Потому, что теперь, поверх мыслей о возможных отношениях Чонвона и Джея, теперь ползут мысли о том, что влюблённость его может быть вполне взаимной. Хоть и кажется это каким-то полуночным бредом. Сону кусает губы и мотает головой, надеясь, что всё ещё спит в машине, на пути в Сеул. Или и вовсе всё-таки ударился головой, падая с пристройки. Но точно не проживает эту определённую секунду, в которой Джей спрашивает его в лоб о чувствах. Слишком уж много переживаний для его маленькой жизни. Слишком много внутри одновременно взрывающихся чувств. Слишком хлёстко, отрезвляя, бьёт осознание происходящего, в которое Сону по-прежнему верить отказывается.       — Между тобой и Хуном…       — Ничего нет, — выпаливает Сону так быстро, как может. — Ничего. Мы друзья, он… Но захлопывается также быстро. Потому, что это не его секрет.       — Он?       — Мой друг.       — Хорошо.       — Хорошо? Джей в полтора шага сокращает расстояние между ними, пригвождая Сону к двери теперь не только тяжёлым взглядом, но и всем собой, нависая сверху, словно вот-вот начнёт ругать, как это было в самом начале их дружбы, когда Сону вздумывалось хулиганить. Сейчас это был Чонвон. Вечный непоседа, заноза в заднице, пусть и всеми любимая, но… Чонвон.       — Чонвон? — выдыхает Сону в небольшое пространство между их лицами. — Как же Чонвон? Он…       — Мой друг, — понимает его мгновенно Джей, становясь ещё ближе и упираясь предплечьем в дверь рядом с головой Сону. Снова смотря глаза в глаза так, словно Сону — не просто школьный друг, а новая открывшаяся звезда...или вовсе целая галактика. И что, если так и есть?       — Хорошо.       — Хорошо?       — Да. Потому, что я люблю тебя. Он хотел, чтобы Джей никогда не узнал о его чувствах. Он никогда не умел лгать Джею, если тот спрашивал напрямую. Он частенько ляпает какую-то чушь, разве нет? Держа всё в себе, разрываясь ежедневно от переполняющих чувств, храня на кончиках пальцев ощущение чужой кожи, — Сону говорит это так, как сдувается воздушный шар. С облегчением, опадая в подхватывающие его руки и прижимаясь всем телом так, чтобы ни клеточкой меньше. Оставляя ответственность за произнесённое на стенах небольшой комнатки мотеля, в который они, вероятно, никогда больше не вернутся. Пропадая в обрушившихся на него губах и отдавая свой первый поцелуй тому, кому даже мечтать боялся. Обвивая руками напряжённые плечи и обволакивая своей любовью всецело. Не думая ни о чём, кроме сердца бьющегося где-то в горле и губ, крепко целующих его. Поцелуй длится недолго на деле, но для Сону, словно три вечности до луны и обратно, поэтому он хватает жадно воздух, как только Джей упирается лбом в его, запальчиво шепча:       — Я тоже люблю тебя. У Сону на языке сотня невысказанных вопросов, а под пальцами и тонким хлопком футболки, кожа воспламеняется.       — Я думал… «Я боялся.»       — Это ты, Сону. Это всегда был только ты. «Тебе стоит порой думать поменьше.» Сону вновь закрывает глаза, позволяя ярким вспышкам воспоминаний просто разрывать его сознание, пока пальцы Джея впиваются, почти разрывая, толстовку на его талии. Объятие после выпускного. Ужин в честь окончания школы. Пара последних ночёвок в одной постели. Слишком крепкие объятия на реке. Тот самый взгляд, от которого хотелось потеряться. И ещё миллион мелочей, что Сону уже воспринимал, как что-то само собой разумеющееся. Всё, выражающее любовь. К нему.       — Через сколько мы выезжаем?       — Четыре часа, — бормочет Джей в щёку Сону, нежась в сковывающих его объятиях. — Не выспишься, конечно, но…       — Что, если я не хочу... Горло сковывает волнение, и Сону не договаривает, оставляя недосказанность цепляться за кончики их волос. Отражаться в темноте глаз, в которой даже отблеск от вывески не виден из-за угла у двери, что Сону выбрал для себя лучшим укрытием. В котором он так и не спасся от собственных чувств, но его спасли и пленили одновременно чужие. Чувства, руки и губы. И это впервые за всё время, когда Сону вовсе не против пасть от силы своих чувств. Потому, что знает, что он не один.       — Ты уверен?       — Я верю тебе, Дже-я. Он, может быть, даже не до конца верит себе, когда кивает вслед за словами и тянется за вторым поцелуем сам. Но он верит тому, в чьих руках находится. Чьи руки слишком бережно, хоть и крепко, прижимают его к себе, отстраняя от двери и утягивая на свет. Мягко роняют на кровать, опираясь о неё, ласково касаются щёк, шеи и скрытых под одеждой ключиц. Излишне, кажется, осторожно помогают эту одежду снять, обнажая подсвеченную красным нежную кожу и распахнутое, истекающее переполненными чувствами, сердце. Сону знает, что всё должно быть честно и поровну, и спешит Джея от его футболки избавить тоже. На самом же деле, мечтая просто попробовать его горячую, голую кожу вот так, открыто — заново. Не как друг, цепляясь за плечи, пока резвится в воде, не как друг, пока забирается на спину, потягиваясь за самыми верхними ветками, где прячется сладкая вишня. А так, как это может сделать только тот, кто любит и ощущает тело над собой — иначе. Полным любви и трепета. Алый на плечах Джея, запутанный в чёрных волосах и пляшущий в глазах Сону — такой опасный и чувственный одновременно. Влекущий и уничтожающий. Сону действительно, как впервые, оглаживает одними лишь кончиками пальцев воспламеняющуюся под его касаниями кожу. Даже в полумраке летней ночи пахнущую ярким солнцем и сладкими яблоками. Очерчивает аккуратные мышцы, глубину ключиц и крепкую шею, смыкая на ней, наконец, объятия из дрожащих ладоней, чтобы совсем коротко и немного смазано ответить на ещё один поцелуй, с которым Джей к нему наклоняется. А после остаться на смятых простынях дисперсией света, когда мягкие губы находят пульсирующую вену на шее его. Под закрытыми веками ему кажется, что он горит таким же красным, каким и врезается в спину Джея свет из окна, пока нетронутое до этой ночи тело вздрагивает и изгибается над кроватью от каждого нового и откровенного прикосновения. Пока глаза его слепы от чувств, обостряется слух, для которого каждый вдох — самый громкий. Сону теряется под оглушительным звуком расстёгиваемой молнии на джинсах, и лишь инстинктивно разводит ноги, когда в мягкую кожу бедра вжимается огонь пальцев Джея. Он уверен, хоть и не видит, что вслед за подушечками, вминающимися в его тело, взвивается пламя. Иначе от чего так кожа горит? Ещё один поцелуй ложится на его губы неожиданно, но до дрожи приятно. Сону отвечает на него со всеми желанием и любовью, что копились в нём. Тонет, топит вместе с собой, и выплывает, хватая ртом воздух. Запрокидывая голову и захлёбываясь в ощущениях рук и губ на своём теле, забывших о неловкости и стеснении, о первом признании минутами ранее. Заставляющих Сону вонзаться короткими ногтями в каждый позвонок, по которым он, лаская, скользил пальцами. Сону вспоминает, что всё должно быть честно и поровну, но сделать не может ничего, беспомощно выстанывая бессвязные звуки, пока Джей зацеловывает обнажённые его плечи и вздымающуюся грудную клетку, за крепкими прутьями-рёбрами которой — самый важный для него орган. Любящее и любимое — хрупкое сердце. Сону ломается в позвоночнике, замирая на выдохе, в тот момент, когда горячие губы отпечатывают поцелуй аккурат над бьющимся исступлённо и утопающем в любви и неизведанных ощущениях сердцем. Пальцы в его волосах, отливающих фиолетовым, путаются, притягивая ближе. Пальцы на его теле, дрожащем от каждого невесомого касания, оставляют невидимые отпечатки везде, где только останавливаются, размазывая по молочной коже красный свет.       — Я люблю тебя, — едва себя слыша, шепчет Сону в каждый новый поцелуй. Главное, чтобы его слышал тот, кому вся эта любовь принадлежит.       

***

      Они оказываются в машине даже раньше, чем истекают четыре часа. Нежащиеся в объятиях друг друга в той же позе, что и Сонхун спал всё это время в руках Сону по дороге в Сеул. В который они так и не смогли попасть.       — Это было бы лучшим признанием тысячелетия, — смеётся Джей в шею Сону, лежащего на его груди. Их пальцы переплетены, но то и дело распадаются, чтобы соединиться вновь, словно паззлы, с которыми они неверяще ещё играются.       — Посреди толпы? — оборачивается Сону, усмехаясь. — Вот уж правда.       — Зато не банально. Но представь. Самая заполненная улица Сеула, тикающий за спиной светофор, подгоняющий, люди вокруг и…       — Ты, признающийся мне в любви. Ужасно. Мы бы умерли там же либо от потока людей, либо машин.       — Ты ничего не смыслишь в романтике, Сону-я.       — Полгода не признаваться мне — ещё кто из нас не смыслит в романтике.       — Я ждал подходящего момента.       — До смерти бы ждал, если бы я про Сеул не ляпнул.       — Я всегда в тебя верил. Последние слова исчезают в поцелуе, звонко запечатлённом на ключице Сону. Он смеётся, не сразу слыша, как открываются двери машины.       — Привет, — хлопает он ладонью по водительскому сидению, на которое буквально падает Сонхун. Лицо его хмурое, и улыбка Сону пропадает мгновенно. Выходит, ночью только у них с Джеем всё сложилось как нужно?       — Всё в порядке? — замечает и Джей странное настроение, пока Чонвон нарочито громко щёлкает ремнём безопасности.       — Прекрасно всё, — бурчит Сонхун, пристёгиваясь. — Выглядите — супер. Выспались?       — Поспим в дороге, — не вдаётся Джей в подробности. Сону чувствует огонь, приливающий к щекам.       — Прекрасно у тебя всё? — бросается тут же Чонвон. — Ну-ну.       — Дома, Чон-и. Сону прикусывает губу и осторожно смотрит через плечо на Джея, замершего в ожидании продолжения перепалки или каких-либо объяснений. Но Сонхун молча заводит машину, выезжает с парковки, несколько минут едет в полнейшей тишине. И только, когда Сону уже решает разрядить обстановку, слышит тихое:       — Руку.       — Не дождёшься, — шипит Чонвон. И Сону так жалеет, что не видит его эмоций из того положения, в котором лежит, потому что…       — Руку, малыш. Но он видит со своего места то, как Сонхун, держа руль одной рукой, вторую протягивает младшему, раскрытой ладонью вверх. Как, цокая языком, Чонвон поддаётся и вкладывает свою руку в чужу. Как переплетаются их длинные пальцы, и Сонхун укладывает крепкий замок рядом с коробкой передач. Как дёргается в ухмылке уголок губ. В ухо его прилетает едва слышный смешок.       — А вы, — окликает Джей друзей, — выспались?       — Поспим дома, — хмыкает Сонхун, бросая на Джея короткий смешливый взгляд. Сону чувствует, как губы невольно тянутся в счастливой улыбке и крепче сжимает пальцы Джея своими. Притирается спиной к его груди и кутает себя в любимые объятия, пока ветер из приоткрытых окон залетает в салон и треплет беспощадно по его лицу синие прядки. И плевать, что они вчетвером так и не доехали до Сеула этой ночью. Главное, что они вчетвером встречают рассвет и несутся навстречу новому дню. Вместе.