Купала

— Ну зачем мне туда идти? Вась, ну не хочу, честное слово…       Василиса только отмахнулась от Ваниной мольбы. Всё равно же придёт, не поучаствовать, так посмотреть, а самое интересное пропустит. И очень долго потом не догадается, что приходить к реке надо не к концу праздника, а к началу. Ну, или просто скажет: «А я говорил!», и навсегда смотается к себе, в тёплую избушку, и будет отмахиваться от любых праздников, как от официальных мероприятий. Чудак-человек… — Я тебе обещаю: скучно там не будет! — уверила Ивана подруга. После большого и серьёзного разговора они разошлись, тихо и мирно. Хотя, наверное разговор только помог понять, что отношения их превратились в по-настоящему дружеские, а увлечение схлынуло, как адреналин после драки, — Тем более, что-то я не заметила, чтобы ты там, в своём мире, Ивана Купалу отмечал настолько часто, что он тебе надоесть успел. Мы пришли, кстати.       Иван оглянулся. Что-то не похоже ни на холм, ни на речной берег место, куда его притащила Василиса. Скорее поле. Обычное, каких пруд пруди вокруг города. Цветы растут, трава свежая приятно щекочет голые лодыжки… Подруга рвёт небольшой букет и сосредоточенно начинает перебирать тонкие стебельки.       Ваня ложится на землю и смотрит в постепенно темнеющее перед закатом небо. — Красиво, да? — парень незаметно для самого себя закрывает глаза и почти проваливается в сон, когда чувствует сильный толчок в плечо.       Василиса, с побелевшими губами, с венком, собранным из семи цветов, склоняется над ним и шипит, как рассерженная змея. До такого ни одна ссора ещё не доводила, — запоздало думает Муромец. — Ты чего, Вань?! Совсем жизнь не мила?  Все ж знают, что на Купалу, да ещё и на закате, в поле, нельзя спать! А ты что делаешь? Иван оторопело мотает головой. В ушах будто гудят колокола, а в глазах скачут зелёные искры. — А почему? — спрашивает он наконец, когда подруга перестаёт ругаться и вместо этого крутит между пальцев стебелёк клевера, — Это традиция такая? — Потому что полуночница за тобой увяжется и будет полынью по ночам поить, — сплёвывает через левое плечо Василиса, — Ну и традиция тоже. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь, слышал? На Купалу то же самое, но здесь человек важен — он с тобой всю жизнь будет, суженый-ряженый, богами данный. — Ага… — Иван кивает. Поверья эти, может быть и бред, конечно, но в Белогорье всякое бывает, — Кстати, а зачем ты меня привела сюда? — Венок плести. Я как-то забывала, до праздника, а ты вообще из избы не выходил. Ты, кстати, это умеешь? — спрашивает девушка, когда её лучший друг задумчиво смотрит на васильки. — Вообще, вроде мог когда-то из одуванчиков быстренько сплести… Подожди меня немного, сейчас вернусь!       И Ваня уносится куда-то в поля, прямо как на тренировках с Финистом. Неплохо они поладили, всё-таки…       Василиса улыбается, когда видит, что Иван принёс вместе с васильками ещё несколько золотых колосков. Венок у парня получается пышным и красивым, ещё очень похожим на одного очень ярко улыбающегося богатыря.       А были б сейчас в поле маки, в цвет красной рубахи, Муромец — девушка уверена — вплёл бы и их. Больно уж красиво всё это смотрится. Особенно, если смотреть на Финиста Ясна Сокола.

***

      Широкий речной берег напоминает скопление маленьких золотых звёзд, танцующих вокруг одной единственной большой. — Это что, получается, все-все тут? Празднуют? — ошеломлённо глядит на всю эту красоту Ваня. Девушка хмыкает. Ей какое-то волнение, смешанное с заинтересованностью, в Ивановом взгляде удаётся распознать сразу же. Научилась давно. — Все, Вань. Пойдём к воде, венки пускать. — А это зачем ещё? — парень не сопротивляется, как-то даже приободрившись, — Нет, ну, я помню, конечно, о традициях гадания на Ивана Купалу, но никогда до конца не понимал, как же это работает. — Магия. Чудо, Вань, — Василиса оборачивается и в полутьме её глаза блестят нездешними зелёными огоньками, заманивающими людей на болотах в трясину, — Всякому по-разному видится. Кого за руку хватают нечаянно, кому что-то в воде в которую венок опустился видится… Наверное правда, легче чудесами объяснить.       На душе внезапно стало легко, будто с утра в солнечный день после недели затяжных дождей. Иван улыбнулся, чувствуя, как от улыбки, которую вдруг становится невозможно удержать на губах, по телу разливается тепло. — Пришли, — шепчет себе под нос Василиса и быстро распускает собранную наскоро перед выходом косу. Каштановая блестящая волна падает ей на плечи, скрывает лицо, когда девушка подходит к воде и отпускает венок, уносимый куда-то на середину реки быстрым течением.       А Ваня не слышит. Он глядит только на сидящего на обрыве за отмелью, среди высоких трав, Финиста. А тот подпирает голову ладонью и смотрит куда-то за реку, чуть вправо от костров, праздника и смеха. Ваня глядит на него и думает, насколько же хорошо, что Финист вышел к реке именно сейчас.       В мягком золотом свете, путающемся в стебельках и светлых кудрях, чуть примятых недавно отпущенным венком, наверное, без привычной брони и маски абсолютно во всём уверенного человека. Финист и не замечает ничего будто — глядит в одну точку, задумчивый, будто наушники с расслабляющим инструменталом в уши вставил и теперь сидит, ни о чём блаженно не думает. — Вань! Ну чего ты встал? Пускай венок! — громко шепчет Василиса, едва заметно улыбаясь. Подбадривая.       Муромец трясёт головой, будто прогоняя наваждение и кивает: — Сейчас!       Он спускается к заводи, неосознанно всё ближе придвигаясь к будто заснувшему над рекой богатырю и…       Василиса закрывается руками от полетевших во все стороны холодных брызг и прячется в траву. Тут и без неё разберутся. Ваня отфыркиваясь, пытается встать, нечаянно выпуская венок из рук, но только больше барахтается в прибрежном омуте. Чья-то сильная рука буквально за шкирку тянет Ивана вверх и осторожно ставит на ноги на твёрдую землю. Он оборачивается, натыкаясь взглядом на красную рубаху, копну пшеничных волос и мягкую улыбку. Финист крутит в руках спасённый в суматохе венок и Ваня почему-то хочет объяснить: — Вот… Мы с Васей гадать пошли, вроде как у вас традиция такая… Судьбу, говорят, можно в венке углядеть. Ну я и навернулся с непривычки. Спасибо в общем… Финист кивает и вдруг вскидывает голову: — Так это получается, что… Я твоя судьба? — Ну… Получается, что так, — улыбается Ваня растерянно, глядя в синие глаза, — Венок-то хоть надень, богатырь. Тебе идёт.

***

      Они сбегают с праздника, подальше от костра и весёлых криков, обратно к реке и целуются там, обнимаясь. Даже усы Финиста на самом деле пушистые, мягкие и совсем не колются. — Ты не переживай, Ванюша. Я от тебя любую полуночницу отгоню.