«Бытие полоумного. Всё мое существо» ТРАГИКОМЕДИЯ В ШЕСТИ ДНЯХ

«Бытие полоумного. Всё мое существо»

ТРАГИКОМЕДИЯ В ШЕСТИ ДНЯХ

Лица:

Я или А.А (КАК УГОДНО БУДЕТ САМОМУ МЕНЯ ВЕЛИЧЕСТВУ ВЕЛИЧАТЬ), по здравым размышлениям и нездоровому рассудку, можно предпринять попытку к пониманию, что это главное лицо всей картины. Чайник, бытовой электрический прибор для поддержания теплоты дружеской беседы и для кипячения чудных философских идей. Черный граф, как смела иронически называть его Кофейная дама. Черный сюртук обрисовывал его плотное телосложение, а накрахмаленный прежде воротничок покрылся накипью. Кофейная дама или Черная вдова, как часто с заискиваниями и сатирой обращались к ней другие жильцы квартиры, дабы сделать еще более наигранным ее драматический образ оперно-кухонной дивы средь наивных тощих чайных ложек, мечтающих попасть в балетную академию имени святого балетмейстера Венчика де Взбивалье. Вобла… Хармс, для краткости слога, так называемый, стройный сборник рассказов Даниила Ювачёва, приверженца абстракционизма, успешный в определенных руках выпускник «Путёвой серии». По заместительству с странной публикацией не менее странного писателя является лучшим другом А.А., которого она чаще представляет в образе молодого эпатажного человека в бело-зелёном пиджаке. Он поведал за свою небольшую жизнь много всего интересного и научился говорить обо всем странном без доли людского смущения. Агония, Простой карандаш, счастливчик, размеренный трудяга.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

ОТРИЦАНИЕ — БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ

А.А. Рассказ о себе… А не дурной ли это тон? Ведь кто есть я? (Девушка насупила нос, вдохнув теплый июньский воздух.) «Я» в сознании индивидов мне подобных есть костюмированная тень сущности плоти, названной Паволкович Анастасией Алексеевной, увидевшей свет без двух дней ноября. (Выдох.) Чайник. (Монотонно начинает говорить, как бы останавливаясь, чтобы вдохнуть свежего воздуха, спасаясь по привычке от наплывающих в остуженной голове воспоминаний.) Так что ж, друг мой… (Перебит еще одним интересным экспонатом. Выдыхает то ли от грусти недослушанного, что не свойственно ему по натуре, то ли от облегчения, ведь теперь он мог спокойно обдумывать все сказанное, но и не сказанное одновременно.) Вобла. Слышь, морячок, я знаю, что ты хочешь сказать! (Нахально выкрикнула рыба с акварельного листа, прикрепленного на стену цветными швейными иглами.) Она подобна морской шхуне, её кидает по волнам её же несобранности, чрезмерного глобализма. Пусть соберётся, тряпка! Она способна лишь нарисовать меня, Вы посмотрите на неё… Десять лет в изобразительном искусстве, а кроме чайников и рыб рисовать ничего не умеет. Скверная девчонка! (Взвизгнув, она резко мотнула охристого цвета головой в сторону девушки, а в её высохшем глазу, больше похожем на белый комок, сверкнула искра безумства, а может и не сверкнула, ведь может показалось.) Чайник. Вы слишком грубы с бедной девочкой. (Осторожно проговорил электрический прибор, как бы опасаясь вновь желчного высказывания дикой рыбы.) Я прощаю вашу невоспитанность по отношению к себе, но позволить не могу такого обращения к человеку, к тому же, к ребёнку, который запутался в аморфной образности будущего, который ищет себя! (Скачок электричества — смиренный бег электрического заряда в проводнике нарушился. Яркий огонь загорелся на кнопке напыщенного от кривой речи необразованной и нетактичной Воблы.) Как бы… Девушка, откинувшись на спинку мятного оттенка, с интересом начала наблюдать за своим защитником, изумившись красноречивости человеческой задумки с ободком из нержавеющей стали. Вобла замерла от неясного ей поведения чайника, даже на картавость его речей она не язвила. Объяснюсь на привычных вашему рыбьему слуху междометиях. Моряк, потерявший северную звезду в ночной бездонности, так как туман покрыл ночную красавицу, верен свернуть и искать маяк, который и будет спасением. Нельзя заглядывать слишком далеко, хоть и продумать все же стоит, так что, отступись от ребенка, как бриз в ночной океанической глади. Неловкость сего момента повисла в воздухе, как облака над Казбеком. Девушка помахала руками, чтобы невольно их разогнать. Вобла приняла поражения и умолкла. А.А. Так что ж, продолжим? (Спросила девушка, окинув глазами мертвенную физиономию рыбы и ликующий чайника.) Продолжим, чего же ждать, не вдохновения же… (Сардонический смешок пробежался по комнате, ударился об комод и вылетел в открытое настежь окно, вздёрнув сетчатую занавеску.) Говоря о том, что я не знаю, как писать о себе, то я приму и ваши упреки, и вашу защиту (на этих словах девушка стукнула ручкой, как молотком судьи, по столу из черного дерева). Считаю, что рассказ о себе есть самое фальшивое из продуктов социальной деятельности человека. Но раз просят, то следует перед повествованием отметить, что обвиняемый, то есть я, в бессилии и без заиканий и невольных выдохов грудины про свою апокалипсическую жизнь рассказать не сможет. Даже черты так не заикаются, когда пьют эль и играют в кости. (Девушка вновь откинулась на вельветовую спинку кресла, взмахнув рукой как веером, поймала ладонью теплый отблеск преломляющегося в стекле солнечного луча, рассевшегося по полу маленькими овалами сквозь тень пальцев, как белый песок.) Вобла. Если бы я не была уродливой рыбой с листа А3, то написала бы все. Ведь болванка не для болвана, а клавиши не для воблы. Хватит разводить полемику, садись и пиши. А.А. Соболезную тому творцу, приверженцу великого изобразительного искусства, дети которого и по сей день известны, дети которого прославляют дарованный разум землян, соболезную себе, что изобразила рыбу со склонностью к философской мысли. Писать не так уж и легко, как метать икру. Чайник. Икромётная реплика, мой друг, вот как надо говорить с рыбами!

ДЕНЬ ВТОРОЙ

ЗЛОСТЬ

А.А. А ведь вобла была права… (Иронично протянула девушка.) Чертовская правда обо мне в ссохшимся рыбьем глазе и незаурядный ум этой самой Каспийской сельди оскорбили меня. Я ничтожество, лучше бы я осталась спорте, чем продолжила существование в муках творца. Хотя, «творцом» — таким броским словом себя тоже сложно назвать!!! (Прерывистое дыхание.) Да, мне бы сейчас к софистам! Научили бы меня уму разуму, хотя бы сама бы себе внушала, что мои противоречащие здравому смыслу идеи не являются нелепыми пустышками. (Девушка закрыла ледяными руками глаза.) Запахло новыми бумажными переплетами, как будто все, что было в комнате пропало. А.А. открыла глаза, взгляд устремился куда-то далеко, куда-то в глубь полок, куда-то в глубокое и сокровенное. Один из хаотично падающих лучей небесного диска, как будто заинтересовавшись причиной такого долгого молчания девушки, прыгнул ей на плечо, вытянувшись атласной золотой лентой, скользнул по усталому профилю. Солнце почти садилось. Вдруг послышался знакомы скрип взывающих о помощи колёсиков кресла. А.А. привстала — лучик угасающего солнца осёкся. А.А. Хармс, я так рада тебя видеть! Ты потерялся в непутёвых заметках с головой… А я тут страдай. Хармс. Я бы сказал, дорогая, что пора пить уксус господа, но вижу, что вы пребываете в гневе, Мисс. Что же могла натворить не столь тривиального моя дорогая в столь обыденном мире? (Саркастично произнес молодой человек, закрыв глаза, и как в минуту лживого удивления, расплылся в улыбке Чеширского Кота.) А.А. Признаться честно, тебе до жути идет эта отстраненная нахальность кота. Абсурдность всего твоего существа, хоть и роднит нас, но надменное само искушение не всегда играет тебе на руку, а может и под руку. Вспомни о простоте. (А.А. как бы невзначай начала смахивать пылинки со стола на костюм товарища.) Хармс. Милое дитя, мы росли вместе. Ты же помнишь, что «меня интересует жизнь только в своем нелепом проявлении», а нелепость — это всегда один из самых загадочных элементов сложности, разве не так ты мне сама говорила? А я могу ответить, ты — сама сложность, настолько непонятная, что нелепость, как явления несуразного соотношения компонентов, просто не может тебя не составлять. А.А. Ты становишься всё абсурдней и абсурдней. Как с твоей-то репутацией на публике ты смеешь говорить мне о моих способностях к чему-то, если их нет. Все попытки венчались отсрочками, потерей надежды и усталостью. Где же та сестра таланта, которая зовётся краткость? Хармс. Ты и краткость? Смешней и выдумать нельзя. (Парень провел легким касанием по своей макушки, отведя пристальный взгляд от девушки.) А.А. Ты, Хармс, начинаешь мне надоедать! Где твоя поддержка? Почему в твоих словах я слышу лишь упрёки?! Да, что я такого сделала? (Сорвавшись с места, прокричала девушка) Хармс. Девочка моя, у вас есть и хорошие стороны. Чрезмерная ответственность и гибкость ума позволяют тебе быть прощенной за твой глобализм, а перфекционизм в сочетание с не дюжими креативными задатками пророчат тебе светлое будущее, как у меня. А.А. «А разве это так?» Хармс. «Нет, это не так. Доказательств я приводить не буду.»

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

ТОРГ

Шум. Выкрики. Деньги

Успехопродавец, А.А., аукционерный молоток.

Успехопродавец. Хэй-хэй, продажный народ, подходи и покупай своё! Стань успешным вмиг! Дерзай и куш урви!!! А.А. Сеньор, мне! Мне успеха, краткости и хороших идей! Мне, Сеньор!!! Успехопродаватель. Продано! (Завопил мужчина, растянув последнюю гласную.) А.А. Мне! Слава вселенной! Молоток. Нет, милочка, не вам.

ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ

ДЕПРЕССИЯ

Томный туман, суета городской стали и красный кирпич расплывались в глазах А.А. Роза ветров была переполнена озоном, а чайник пыхтел и ворчал от непрекращающейся работы.

Агония, Черная вдова, А.А.

А.А. Агония, добрый вечер. (С судорожной усмешкой произнесла девушка, прислонившись обветрившимися губами к краю чашки, где наивно плавал пакетик аптечной ромашки.) Агония. Ещё не вечер, ещё не вечер. Ещё иду я рядом с тобою безоглядно… (Пропело предсмертное состояние) А.А. То-то и пугает… (протянула девушка, звонко стуча чайной ложкой об фарфоровую стенку чашки (эта чашка осталась одна из сервиза, привезенного бабушкой давным-давно, около 48 лет с копейками, из Еревана)) Агония. Да чего ты хмуришь брови! Чёрная вдова. Да, посмотрите на неё! Даже чайный утопленный пакетик выглядит лучше и не сетует на свою жизнь. Вобла была права, вот она сильная и упёртая не то, что, ты, бесхребетная наивная девчушка. Агония. Реквием от кофеварки… Давайте не будем ссориться девушки. Чёрная вдова, твои успехи на вокальном поприще не гарантируют тебе побед в других сферах. Ты знаешь её мечты? Девочка рвётся в бой, даже всадники апокалипсиса завидуют, а ты, Вдова, чего добилась? Я хоть и предсмертное состояние, но чего-то и стою. А.А. Да, не стоит меня защищать. Кофейная дама права, но я не соглашусь с полным обвинением. Мука — есть начало чего-то безупречного, ведь боль приносит вечное блаженство, так же и в искусстве. Чёрная дама. Тебе бы научится икромётности воблы. Хармс твой такой болван, но ты не лучше, милочка. Агония. Девочка хочет изменить мир, открыть школу и попробовать новый метод образования детей, набраться знаний и осуществить все свои чертовски интригующие мечты, открыть миру русский «Netflix»! А.А. Искусство кино — это язык, который понимает каждый, и я хочу на нем говорить.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

ПРИНЯТИЕ — ВЕРА В СВОИ СИЛЫ

Простой карандаш, А.А.

А.А. Может, получится? Может просто взять и попробовать? Простой карандаш. Я не прозаик, не циркуль, не боевая кофеварка. Я «простой», и тебе стоит быть проще. Делай, что можешь, чего желает сердце. А.А. Ты прав. Я буду искусством жечь сердца людей!!!

Конец

(А кто пил пиво с воблой, молодец)