Товарищ полицейский!

      Они встречаются. И это самое крышесносное, что смогло произойти за этот месяц между ними.       Многократный герой Птичьего Острова, который до своей широкой известности считался настоящим "психом", что имел проблемы с собственным контролем гнева, и его, конечно же, лучший из лучших друзей, которому всё всегда на веселе, если "всё" — это всё вместе с этой, на первое впечатление, ворчливой птицей. Однако, сумасшедшая, но не менее от других, любвиобильная совместимость!       Их отношениям подобной близости какие-то недели, но они немалое количество опробовали то, чем обычно занимаются всякие разные парочки: свидания, поцелуи, а может, даже секс...       Обычно, свидания были нервными, поцелуи во время романтичного мероприятия осторожные, а вот секс после всегда получался страстным и бесстыдным. Последнее, кажется, специально было у них будто для того, чтобы им выпускать горячий пар от недосказанности, расслаблять нервы после неловких разговоров, и просто напомнить самим себе, кто они друг другу, чёрт бы их побрал... чтобы с первыми лучами солнца нового дня лишь невинно похлопать ресницами, прежде чем пройти в ванную комнату партнёра, и со стыдливо опущенной головой, сверлить раковину взглядом.       Жёлтое крыло поднимает ручку крана в сторону.       Это дело с непривычки.       Прохладная вода обрызгивает лицо.       Их ждёт серьёзный разговор. — Утра, Чак, — и вот он замечен у открытого дверного проёма, а как оправдываться, даже не знает. — Ты когда успел ранней пташкой стать? — И тебе, Ред, — не совсем энергично отозвался кенар, игнорируя заданный ему пусть и в шутливом контексте вопрос, и его парню очень хотелось бы всё это списать на простое невысыпание, но не может так просто игнорировать эту невесёлую интонацию в уже родном голосе.       Чак прошёл на кухню и присел за небольшой деревянный столик, а за ним плёлся не совсем ещё проснувшийся и понимающий кардинал. — Чай? Кофе? — предлагал хозяин дома, на что получил беззвучное "нет" от жёлтоперого резкими поворотами головы из стороны в сторону и совсем замкнувшиймся видом. — Что с тобой?       Жестом его собеседник просил присесть напротив, что это было сделано. А напряжённая тишина всё давила на него, среди которой послышался тяжёлый вздох. — Почему после секса у нас дома тихо? — не сразу понятный для партнёра вопрос слетел с уст длинного клюва. — Я имею в виду, почему мы после него ведём себя так, будто его не было? И так всегда.       Ред невдупляюще пялился на канарейку. — Я не совсем понимаю о чём ты, — затем до его слуха донёсся моментами неожиданный вопрос, учитывая, что Чак вообще другое имел в виду. — Ты хочешь разнообразить нашу сексуальную жизнь?       Кровь под кожей моментально приливается к щекам... а ведь с некрасными перьями это не то, чтобы несложно заметить, а даже выделяется во всём образе птицы.       И тут у одного из них щёлкнула идейная мысль, чтобы смешать горькое со сладким. — Знаешь, я правда имел другое в виду, — теперь от Реда послышался хриплый кашель в кулак, на что жёлтый птах усмехнулся, — но если твоя идея напомнит нам обоим, насколько мы обезумевшая парочка, я не против обговорить этот вопрос.       Чак коротко подмигнул, что выглядело забавным с его несильными мешками под глазами и растрёпанным хохолком. Он уже раззадорен, и на такого Чака куда трепетнее сердцу смотреть, чем на расстроенного.       А потом до него начал доходить смысл озвученного ответа. — Погоди, ты имел в виду что... — Что ты очень хорош в сексе, но не в романтике... "Ах вот оно что," — пришла мысль. — Но порой мило наблюдать, как ты преображаешься в постели, вспоминая тебя суетившегося со своими неудачными попытками зажечь свечу на нашем очередном свидании.       Тишина постепенно теряется среди их начинающих разговоров и налётов воспоминаний, от нелепостей на их крайнем свидании до самого первого знакомства на курсах по управлению гневом. Им уютно друг с другом в такой домашней неформальной обстановке. — И что ты считаешь романтичным в наших делах во время "постели"? — этот вопрос стал ключевым моментом в их диалоге, и Чак был нагло перебит, не успев что-то ответить. — Знаешь, а мы могли бы попробовать ролевые игры.       Очередь кенара не понимать контекст разговора, и это непонимание выражается в его мимике лица. — Ты раньше реально был постоянным штрафником, — вспоминал Ред, — и тебя, самого быстрого птаха на острове, не могла словить полиция... — И словил ты? — засмеялся Чак, и вдруг ясность того, что хочет предложить его парень, пробила его на более громкий хохот. — Ты хочешь предложить игру в полицейского?       Видно, что тот смущается, несмотря на красное оперение... как на их свиданиях, только Чака здесь уже веселит ситуация. — Мне уже подавать вам крылья, товарищ полицейский? — игриво продолжал длинноклювый, но затем, неожиданно для двоих, положил одно своё крыло на крыло парня напротив, серьёзно ответил. — Я согласен.       Его конечно интригует, что из этого выйдет, но больше старается словить именно эти считанные моменты, когда они вне любовных всяких мероприятий, в домашней, их также личной, обстановке. И пусть эта уже запланированная игра только их ожидает, они уже довольны началом этого дня. — Я забронирую для нас помещение, — оповестил Ред, в ответ получая довольно слышимый смешок.       Чак приподнимается со стульчика и быстро чмокает птаха рядом в щёчку, ближе к клюву. И он поворачивается к двери, собираясь оставить краснопёрого в кухонной комнатке, а перед этим обязательно на ходу веляя хвостом, входит в образ.       И Реда всё ещё потрясает, сколько же нежности, а одновременно с ней и дерзости в этой преступной птице. Это же совершенно незаконно!       Им кажется, что их любовные недопонимания разрешатся в их частном полицейском участке. Но то, какой уют они подарили друг другу с самого утра, было главным составляющим в их ненумерованном деле.