Директива «Стерилизация»

***

      По улицам вновь разносился трупный смрад и громкий гул сирен. Голос Диспетчера в очередной раз диктовал привычную пропаганду, уведомления граждан о разыскиваемых преступниках, а также о награде за информацию про них. Бронемашина Гражданской Обороны с отделением для Анти-Граждан быстро проносилась по улицам, а барьеры перед ней немедленно раздвигались, в то время как энергетические поля, блокирующие всё незарегистрированное, пропускали её вперёд.       Стук табельных пистолетов и автоматов медленно заполнил внутреннюю часть автомобиля, юниты ГО в привычном для себя темпе проверяли целостность и чистоту своих орудий. Светло-голубые линзы одного из юнитов были направлены на остальных сидящих, никто из них не говорил, морально подготавливаясь к заданию. Вдруг с места водителя раздался голос капитана отряда. — Код 647-Е, численность неизвестна. Гражданские доклады: окна забаррикадированы, на улицах союзный код 187-С, количество — три. Попытка кода 187 по направлению к гражданским, принять меры предосторожности. Код 505 и 505-М. Изначальные данные: Код 415, в последствии Код 505-S, итог код 647-Е.       Отряд Гражданской Обороны после повторного введения в курс дела ускорился в проверке своего обмундирования. Всё тот же юнит ГО, что осматривал свой отряд, опустил взгляд на пистолет в руке, после чего сильнее сжал рукоять. Это уже шестой случай нападения 647-Е за последние месяцы, большинство из которых оканчивались летальным исходом для большинства из групп. Из тонких щелей между металлом виднелся военизированный Сити Семнадцать. Казалось, что со всех уголков этого города виднелась Она. Цитадель, по совместительству, главный штаб Альянса. Гигант, который, как подозревал юнит, был действительно живым. Лишь единожды, при поступлении на службу в этот отряд, юниту выпала честь посетить это величественное строение, не предназначенное для людей. Холодные и резкие углы, бездонные впадины и веноподобные трубы пугали и вызывали инстинктивное отторжение. — 10-5, 10-2, 10-20 квадрат С-714, 10-97, 10-39, 10-23… — ворох специализированных кодов, которыми обычно ведут переговоры юниты, раздался через вокодер мужчины крепкого телосложения, чьё тело было покрыто стандартной униформой Гражданской Обороны, состоящей из прочных резиновых бертц, зелёных штанов, а также бронежилета с комбинезоном. Белая маска-противогаз входила в этот список как первостепенная. Именно в ней находилась рация, визор и много чего прочего.       Диспетчер не заставил себя ждать, молниеносно выдав предписание об исполнении запроса. На место происшествия уже направляются несколько отрядов ГО для оказания возможной поддержки. Это было жизненно необходимо: Повстанцы, словно дикие звери, не считаются со своей человечностью, за которую борются, наоборот: бросаются в самое полымя, закрывая телом гранаты и ловя пули грудью, громко крича о свободе. Они используют самые гнусные тактики, в которые входят различные ловушки и много чего ещё. Впрочем, нельзя не сказать, что это позволяет быть им очень эффективными. Именно такой подход к делу позволяет им выживать настолько долго.       В ином другом случае, такое бельмо на глазу, как Сопротивление, было бы вырезано на корню, ввиду присутствия сверхтехнологичных приспособлений. Впрочем, не патрульным юнитам думать об этом. Так или иначе, нынешняя обстановка не внушала радости. Мало того, что численность неизвестна, так ещё и трупы на улицах принадлежат Гражданской Обороне. Это говорит о том, что Повстанцы в этот раз подготовлены очень сносно, возможно, даже был перехвачен броневик с припасами, сошедший недавно с назначенного маршрута. — Приготовиться! — закричал искажённым вокодером голосом командир. — Держаться группой. Шаг влево, шаг вправо будет расцениваться, как дезертирство, никакого самовольничества. Выдвигаемся.       Дверь бронированного транспорта отворилась, пустив свет на безжизненные стенки внутри. Улица снаружи была изранена бороздами, а рядом пылали останки другого броневика. Как только ноги юнитов коснулись земли, раздался ещё один крик. Но на этот раз человеческий. Он разносился с крыш. Командир не успел даже отдать приказ. Бронированная машина взлетела вверх от резкой детонации мины-ловушки, разбрасывая куски металла по округе. Командующий юнит погиб мгновенно. Остальные члены отряда принялись разбегаться в стороны, стараясь избежать выстрелов повстанцев. Выходило с трудом. Троих застрелили, ещё трое успели укрыться за баррикадами и использовать колбу с медикаментами неизвестного происхождения.       Лишь один юнит с пистолетом остался лежать не земле, истекая кровью. Взрыв пришёлся очень близко к нему, но на достаточном расстоянии, чтобы человек не разлетелся на кусочки в первые же секунды. Тактические тренинги бойцов ГО не пропадали бесследно, в такие ситуации они попадают довольно часто, если это далеко от центра города. Угасающее сознание юнита не спешило отдавать бразды бодрствования. Химические стимуляторы, которые поступали в кровь через специальные рационы, не давали так просто потерять сознание от потери крови. Крики повстанцев затихли аккурат под приезд четырёх машин комбайнов, из которых посыпались новые юниты, оцепившие территорию. Если произойдёт ещё один взрыв, на подмогу будет отправлен Сверхчеловеческий Отдел Патруля, а уж если и он не справится, то на городскую местность прилетит Вертолёт-Охотник, который обозначал верную смерть сопротивления. Так и случилось, на самом деле.       Повстанец на крыше, подобно смертнику, схватил в руки ракетницу и произвёл выстрел по самой многочисленной группе Гражданской Обороны. Раздался противный писк уцелевших индикаторов жизнеобеспечения с трупов людей, которых не разорвало на части. Диспетчер вновь молниеносно отреагировал. Где-то на периферии раздался гул транспортёра, взлетающего из ближайшего Нексуса.       Лежащий юнит поднялся, одной рукой открывая медикамент. Разорванная униформа отлично подходила для того, чтобы правильно нанести зелёную светящуюся жидкость на тело. Под одеждой виднелась кровоточащая рана, которая явно уже получила заражение от всего мусора, что был вокруг, благо эта жижа обладала чудесными свойствами лечения. Без неё смертность увеличилась бы как минимум на шестьдесят процентов. Худое тело, тонкие конечности и пара выпуклостей в области груди точно сообщали, что выживший юнит — женщина. Перетерпев резкую боль от соприкосновения с инопланетной жидкостью, она почувствовала облегчение и прохладу. Рана восстанавливалась буквально на глазах. Барахлящий от взрыва визор удобно подсказал, куда отбросило табельное оружие. Выстрелы всё ещё были слышны, но не так сильно, а значит, сопротивление снова отступило в глубины трущоб.       Резвым шагом, менее чем через минуту, юнит отправилась за своим пистолетом из-за отсутствия альтернатив. Автоматы были утеряны после взрыва, а пистолет удачно оказался не так далеко. Если бы не предписание о неповиновении, юнит ни за что бы не отправилась в это проклятое здание, но, чтобы не быть отправленной в НОВА-ПРОСПЕКТ, приходилось играть со смертью. Пистолет за это короткое время покрылся пылью и был измазан в грязи, но всё ещё был более-менее боеспособен. Осталось только надеяться на благосклонность потусторонних сил и на то, что он не даст осечку в самый неподходящий момент. Девушка оглядела поле, где ранее был броневик с членами её отряда. Четыре смерти за считанные секунды. Три биогеля утрачено, один уцелел. Юнит немедленно закрепила на поясе наполненную банку. Дубинка с него давно слетела, кобура всё ещё на месте. Несколько юнитов подтянулось к ней, запрашивая немедленный доклад. Один из мужчин порекомендовал отступить, но сразу же замолк, понимая, какая судьба могла ждать юнита за самовольность.       Крепче сжав пистолет, девушка со своим новым отрядом зашла в здание. Дыры от пуль были на всех стенах, осколки стекла и капли крови находились везде. Осматривая каждый уголок, где мог прятаться самоубийца сопротивления, ГэОшники делали по одному контрольному выстрелу в трупы, чтобы точно не иметь притворяющегося повстанца за спинами. Медленно, но верно, этаж за этажом, они продвигались вперёд, находя всё больше убитых и добивая раненых. Баррикад с каждым коридором становилось только больше, а расположены они были намного плотнее. Как оказалось, это было здание ГСР, оно же квартира Гражданского Союза Рабочих, если брать всеобщую расшифровку. В таком месте когда-то работала и девушка метрокоп, прежде чем в надежде на новую жизнь вступить в ГО. Женщин в рядах Альянса было очень мало, если быть точным, менее одной десятой, наверное. Всё это было потому, что требования для них были более жёсткими, чем для мужчин, а всё из-за стандарта отбора: рацион больше подходил для мужской части населения, нежели для женской, ведь их здоровье было выгоднее как для Гражданской Обороны, так и для Сверхчеловеческого Отдела. Для женщин путь в ГО был только через работу в ГСР, ведь там была куда более полезная пища, нежели рационы для обычных гражданских.       Отбросив рассуждения о прошлом, юнит обратила внимание на приоткрытую дверь, из которой доносился шорох. Неужели повстанец настолько глуп, как думалось метрокопам. Приложив палец к месту, где должны быть губы за маской, мужчина пошёл вперёд, готовясь к столкновению. Отряд перегруппировался согласно привычному им регламенту, после чего вошёл в помещение. Раздался выстрел из дробовика. Первый вошедший взял его прямо на себя, не успев выстрелить. Второй юнит отбросил человека перед собой, чтобы суметь выстрелить в нападающего. Раздался ещё один выстрел, рука стрелка травмирована дробью. Стрельба длилась ещё около минуты, а когда же все юниты оказались внутри, то обнаружили уже мёртвого члена сопротивления. Их потери составили три человека против одного. Они отправились дальше, лишь обобрав трупы и забрав лишние боеприпасы: подобное было позволительно в случае ЧП.       Очередной этаж встретил их усиленным нападением. Ещё четыре человека погибло, а юнит получила ранение в бок, скатываясь по лестнице. Это было обычной практикой в таких случаях. Раздался громкий звук шагов и подпрыгивающих бронепластин, ОТА добрались сюда. Сопротивление немедленно принялось отступать, здание медленно покрывалось и заполнялось огнём. Девушка, как могла, отползала от места прямых боевых действий, пока через её тело переступали бойцы в серой броне. Датчик сердцебиения стремительно опускался, пока юнит пыталась нанести на рану биогель. Последнее, что она помнит, это очередной взрыв там, куда отправился отряд ЭХО из Сверхчеловеческого Отдела. Это было тотальное поражение Альянса в данном районе…

***

      Не прошло много времени, как девушке пришлось сдать табельное оружие, кроме дубинки, и быть закованной в немодернизированные человеческие наручники. Это было ожидаемо. Провал задания карался усмирением и стерилизацией для командиров, в то время как обычный исполнитель отправлялся на первом рейсе в НОВА-ПРОСПЕКТ. У юнитов ГО было одно преимущество: они были не в капсулах, но прямо около них. НОВА-ПРОСПЕКТ — воистину страшное место, куда не хотел попасть никто из ныне живущих. Среди метрокопов, переживших тот Ад наяву, ходит слух о том, что после нечеловеческих пыток люди остаются в стенах тюрьмы навсегда. Бред, конечно же, но и люди не верили в то, что вне одной вселенной существуют и другие.       В эту тюрьму строгого режима на стажировку и отправили девушку, чьё задание было провалено. Впрочем, если она сумеет приспособиться к новым условиям, то всё будет хорошо… насколько это возможно. За небольшим окном сверху проносились десятки колонн, сотни зданий и тысячи звёзд ночью. Неторопливый, но очень быстрый поезд целые сутки добирался до станции, ведущей на территорию строгого режима. Здесь проверялось буквально всё: от информации об изначальной личности, до того, какой рацион съел прибывший незадолго до задержания. И даже после.       Прибывших граждан тут же вбили лицом в пол надзиратели из ГО, у кого-то даже пошла кровь. Пока ничего не отличалось от службы на вокзале. Досмотреть представление не дали: ведь для метрокопов был другой путь. Лишь спустя полчаса, минуя около шести коридоров с бесчисленным количеством крови и заключённых в камерах, наручники с рук девушки были сняты.       Их встретил один из сотрудников СЧОПА, он же Командующая Единица НОВА. Эдакий местный начальник над остальными тюремщиками. Стажировку ГО здесь ввели относительно недавно, всего пару лет назад, а потому ОТА здесь имели куда большую власть, словно разница между метрокопом и гражданским. Ничего особенного из этой встречи вынести не удалось, просто случайное стечение обстоятельств, что на дежурстве был именно командир. После встречи была выдана новая униформа с соответствующими эмблемами и нашивками тюремного учреждения, а также усиленные электрошоковые дубинки, которые были запрещены в городских условиях в виду… ну, тут даже дополнять нечего. Летальный исход в этой тюрьме был нередок, но и наказуем.       Бессонная ночь в поезде была вознаграждена после прибытия на пост охраны, рядом с которым были манящие казармы. Прежде чем лечь на койку, девушка решила сходить в душ… хотя такое название можно было дать лишь с натяжкой. Горячей воды тут, естественно, не было, как и мыльных принадлежностей в большей своей части. Душевых кабин тоже не наблюдалось, а потому ей пришлось обходиться тем, что есть. Раздевшись догола в самом краю душевой, она принялась намыливать тело остатками, которые здесь завозили, вероятно, раз в неделю. ОТА не было необходимости мыться, а вот в случаях подобных девушке, сюда поступал не один отряд Гражданской Обороны, состоящий от одного до шести человек. Ежедневно, без выходных, сюда поступало минимум по десять человек за сутки. Тщательно обмывая тело, старательно натирая подмышками, под грудью и… ниже, девушка задумалась о всём, совершенно не обращая внимания на заинтересованные взгляды сослуживцев, которые отроду не видели обнаженного женского тела с самых первых дней после войны. Поле Подавления доставало даже этот Богом забытый клочок земли, а потому никакой биологической реакции у мужчин не последовало, хотя их воспоминания явно говорят о былых деньках.       Принятие водных процедур заняло всего десять минут, после чего со спокойной душой и чистым телом девушка отправилась спать, перед этим посетив подобие уборной. Сон пришёл быстро. Даже очень. Ночная смена была назначена на завтрашний день, а потому следовало отоспаться, пока непоздно. Так и вышло. Положенные десять часов до следующей смены караула прошли, словно одно мгновение. Юнит открыла глаза, встала и надела униформу, взяла в руки маску и пошла умыться. После этого встретилась взглядом с предыдущими дежурными и покинула казармы. Инструктажем новеньких занимался лично начальник отдела ГО в НОВА-ПРОСПЕКТ, хотя это сильное слово как для события, где дали в напутствие слова о том, что летальный исход был запрещён и неприемлем, ну и то, что в той же камере будет заперт нарушитель этого правила. После этого юнитов разогнали по постам.       Первый день кошмара был на удивление спокойным: буйных было немного, убитых ещё меньше, а крови и вовсе почти не было. Ну, точнее, в первую половину дня. Под вечер уже началось самое интересное. По рассказам метрокопов девушка могла представить, как ведут себя заключённые здесь, в блоке среднего режима содержания, но не то, как они вели себя на самом деле. Драки здесь случались чаще, чем случаи грабежа в неблагоприятном районе города, всюду летели зубы и ломались кости за лишнюю ложку рациона, чья питательная ценность была ниже чем у плинтуса. Полчаса после ужина караул второго этажа подошёл к концу, из-за чего девушке пришлось спуститься прямиком к заключённым, чья свобода здесь была ограничена настолько, что кто-то едва дышал от лишнего взгляда наверх. Какой-то мужчина прикоснулся к краешку формы девушки, она не сразу сообразила, что происходит. Здесь непозволительно было прикасаться к заключённым и наоборот. Нарушения приказов карались куда хуже, чем в Сити. Наэлектризованная дубинка устремилась в лицо мужчины, разбивая ему губу. Пролилась кровь. Скрипя зубами, юнит подавила жалость, ведь в НОВА-ПРОСПЕКТ попадали самые гнусные злодеи и Повстанцы, которых поймали, но не убили на месте. В этих реалиях не существовало хороших людей.       Второй день кошмара проходил в блоке пониженной опасности, и всё было хорошо, пока не случился очередной прорыв следующего блока. Кто-то из надзирателей будто помогал повстанцам делать это. Таких находили, по слухам, невероятно быстро, после чего юнит пропадал. Очередная смена дислокации, девушка находилась в углу душевой, чтобы предотвратить любые планы побега, который здесь практически невозможен. За стенами комнаты раздавались крики и звуки ударов. Заключённый, пытающийся намылить тело, трясся от страха, нисколько не обращая внимания на девушку надзирателя. Она же не спускала взгляд ниже, чем уровень рук мужчины, в которых в любой момент может оказаться колющий предмет. Будет не очень удобно, если её ранят такой пустышкой.       Третий день, блок усиленного контроля. Всё происходящее походило на шутку, где в свободное время никто не контролировал этот зоопарк. За день было усмирено около восьмидесяти заключённых, смертных исходов было три, шестеро остались калеками. Юнит избила за день тридцать штук, оставила калекой одного. ОТА, смирно стоящие на втором этаже, даже не шелохнулись, полушепотом что-то докладывая в рацию в шлеме. В это же время очередной заключённый лишний раз обратился к девушке, за что мгновенно получил ударом в ребра. Здесь никто не слушает их. Никто не получит помощи. Вы либо умираете сразу, либо находитесь здесь, пока не сдохните.       Седьмой день. Число избиений достигло трёх сотен на счету у девушки. Четырнадцатый день. Калек сорок восемь, избиений четыреста двадцать одно. Двадцать первый день. Шестьсот пятьдесят пять усмирено, сотня неизлечимо. Доклады ОТА о деятельности юнита прекратились ещё неделю назад, но девушка продолжала делать свою работу, словно робот, уже не дожидаясь приказов или наставлений. На пятый день не удалось правильно исполнить приказ, за что остальные два дня она осталась без еды и почти без воды. Это научило её выполнять норму и не отклоняться от приказов ни на шаг. Руки, держащие дубинку, огрубели, а взгляд похолодел. Всего за три недели прибывания в тюрьме юнит лишилась всей радости жизни. Она видела: как разрывается грудная клетка, как люди подставляют шею под закрывающиеся ворота и даже как инфекция убивает целые блоки. Однажды, дежуря в душевой, ей казалось, что кто-то нашёптывает ей на ухо. Кожа покрывалась мурашками. Но к этому быстро привыкаешь, когда точно следуешь приказам сверху, не смотря по сторонам. Просигналил отбой — очередная ночная смена пришла в законные права. Юнит принялась обходить блоки, где сейчас не должно быть людей. Воздух вокруг пропах кровью и гнилью.       За спиной у девушки, казалось, что-то переливалось, шептало и пропадало при беглом взгляде. Возможно, рассказы о призраках не были просто рассказами. В каждой истории есть доля правды. Фонарь скользил от места к месту, в поисках любого движения. Использовать заряд маски было расточительством, учитывая, что здесь он был весьма ограничен и нигде, кроме как блока охраны, нельзя было зарядить что-либо. После обхода не было обнаружено ничего, а потому юнит вернулась на пост. Так и прошла её ночь, которая не закончилась ни одним избиением, что было как бальзам на душу.       Двадцать шестой день. Мокрые и короткие белые волосы свисали вниз, закрывая лицо. Красные глаза были скрыты веками. У юнита не было возможности и времени разглядывать своё необычное по человеческим меркам тело. Тонкие, но сильные мышцы, прочные кости. Всё это было внутри неё с самого вступления в ГО, и было немного более, чем превышающим норму для обычной женщины. Рационы ГО действительно отличались от всех. Аккуратные черты лица, небольшая грудь, стройные ноги. Всё было при ней, но не приносило ничего, кроме мыслей о прошлом. Покинув душевую, девушка вернулась в казармы, где её уже ждали капитан охраны и начальник НОВА-ПРОСПЕКТ. — Юнит ГО под нумерацией 2-3-3, подойдите сюда, — девушка послушно исполнила приказ сотрудника СЧОПА. — Вы будете освобождены от стажировки в НОВА-ПРОСПЕКТ по истечению этой смены, соберите личные вещи в отдельное место, чтобы капитан 6-2-6 мог убрать их. Будьте готовы к стерилизации.       Последние слова кувалдой отдались по голове девушки. Стерилизация. Никто точно не знал, что происходит с человеком после этой процедуры, но обычно это приравнивали к смерти, ведь юнита никто и никогда больше не видел. Сжав кулаки, девушка отчеканила. — 10-4.       Остальной день прошёл, как в тумане. Счётчик её избиений перешёл за тысячу. Неизлечимых стало чуть больше двух сотен. Это больше ничего не значило, ведь юнит уже шла за сотрудником СЧОПА, в чьих руках покоился дробовик. Шаги эхом раздавались в коридоре, окружающие звуки заключённых отошли на второй план. — Проходи.       Девушка в очередной раз послушно исполнила приказ, входя в непросторную комнату, где было много капсул для перевозки, как в Цитадели, над ними находился какой-то гигантский прибор, сияющий синим и красным. Стало натурально страшно. От головы до пят тело юнита затряслось. НОВА склонил голову вбок, не понимая реакции. Он думал, что людям на радость стать чем-то большим, чем они были. Аккуратными, но сильными движениями НОВА закрепил конечности юнита в капсуле. Раздался писк сканирования тела. Данные об юните ГО были стёрты из базы данных. Начался процесс стерилизации. Раздался пронзительный крик, когда огромная машина опустилась на уровень с девушкой. НОВА покинул помещение, направляясь в стазисную комнату, чтобы поприветствовать нового сотрудника.