Кукла моего мужа

Четыре года назад. — Юни, у тебя, похоже, новый поклонник, — прошептал Чимин на ухо Мину, — уже дырку в тебе пробуравил гляделками своими. — Очередной озабоченный богатенький извращенец? Без меня, пожалуйста. И вообще, давай уже, поехали отсюда. Статуэтку мы свою получили, со всеми, с кем надо поболтали, чего ещё? — Да перестань нудить. Место шикарное, скоро салют будет. А на счет извращенца — не знаю, но, скорее всего, так и есть. Судя по опыту, чем богаче человечек, тем страшнее тараканы у него в голове. У этого должны быть просто гигантские. Я читал про него недавно — в первой десятке богатейших людей мира. — Оооо. Нет уж! Мне таких проблем не надо. — Ну, ты хоть глянь. Сексуальный, до чёртиков, зараза. — Богатый и сексуальный? Такое бывает? — Ты не поверишь! Говорят, он гений. Какие-то у него там премии за разработки в робототехнике. Я в этом не особо разбираюсь. — Ну, ты заинтриговал, конечно. Опиши его. — Брюнет, как ты любишь. Накачаный. Проколот, бровь и губа. Улыбка такая сладкая. — Бровь и губа, говоришь. Наверняка, ещё есть. Никто не останавливается только на лице. — Ты легко можешь это проверить. Уверен, он с радостью покажет тебе все свои дырочки. Мин фыркнул и обернулся, ища глазами редкий экземпляр. От откровенного раздевающего взгляда незнакомца ёкнуло сердце, а по спине пробежал холодок. — Похоже, мы тебя потеряли, — Чимин хохотнул и легонько ущипнул Мина, — отомри. — Чимин, он реально горяч. Как зовут? — Чон Чонгук. Я, так понимаю, тебя сегодня дома не ждать? Мин состроил хитрую физиономию и весело подмигнул Паку: — Нужно обязательно проверить, где он ещё проколот. Схватив бокал шампанского, он салютовал им Чонгуку и направился на улицу. Тот, как будто только этого ждал, подорвавшись, как гончая за зайцем, быстро последовав за Юнги. Чимин, проследив за этой сценой, тоже взял бокал и, осмотревшись по сторонам, спросил себя: «Ну, а мой принц? Ты где шароёбишься? Я уже заждался.» Мин всё дальше отходил от шумной вечеринки. Сняв обувь и наслаждаясь тем, как приятно щекочет голые ноги трава, он, как-бы танцуя, оглядывался и довольно улыбался, видя, что Чон следует за ним, не решаясь подойти ближе. Эта игра возбуждала его. Мин приблизился к небольшому водоёму, в котором красиво отражался лунный свет. Летняя ночь ласкала его кожу, даря ей прохладу, разгоряченной от волнения. Сбросив пиджак на землю, он сел на него и поднял глаза в небо, любуясь звёздами. Чон присел рядом, окутав теплом своего тела и потрясающим запахом ириса, ванили и чего-то еще. Мин закрыл глаза и повернул голову, приближаясь ближе, пытаясь понять аромат. Он в восторге распахнул глаза, когда вдруг услышал:

К сиянию луны, красавицы ночной, Добавлю я тепло, даримое свечой, Сверканье сахара, осанку кипариса, Журчание ручья… И выйдет облик твой.

Он был слишком близко, по телу пробежал ток. Мин непроизвольно облизал губы, когда Чон ласково провёл тыльной стороной ладони по его щеке. — Меня ещё никто не соблазнял стихами Хаяйма, — сказал Мин, придвигаясь уже вплотную и ожидая поцелуя. — Со мной у тебя многое будет впервые. Такая самоуверенность посмешила Юнги, он фыркнул, собираясь уже съязвить какую-нибудь колкость, но все мысли до одной вылетели из головы, когда губы накрыл жадный поцелуй, а язык властно проник в рот. Горячая волна желания накрыла его, тело требовало подчиниться этому человеку, разрешить делать всё, что он считает нужным. Он тихо стонал и выгибался, теряясь от удовольствия. Чон как будто знал все его самые чувствительные точки, беспощадно сжимая, зацеловывая, прикусывая и зализывая их. Перед глазами Юнги расцветали разноцветные огни фейерверка, и он не сразу понял, что они настоящие. Вздрогнув от очередного громкого хлопка, Мин попытался освободиться из объятий: — Господи, Чон, я многое готов с тобой попробовать, но не секс на лужайке, где нас, того и гляди, накроют журналисты. Пожалуйста, увези меня отсюда. Чон недовольно что-то промычал ему в шею, но отодвинулся. Вызвав машину, он медленно выдохнул через нос и поднялся. Буквально через минуту перед ними приземлился автомобиль и распахнул двери. Чон быстро запрыгнул в него, протягивая руку Юнги, который замер в нерешительности: «Я же совсем его не знаю. Что я делаю? Куда я собрался с ним ехать?» Чон, выйдя обратно, мягко притянул Мина к себе, коснулся губами виска и прошептал: — Я не сделаю ничего, пока ты сам не попросишь. Обещаю. Юнги пугали чувства, которые вызывал этот самоуверенный человек, они были слишком сильными, слишком внезапными. Но, с другой стороны, отказаться от них казалось совершенно неправильным и просто невозможным. Врать себе было глупо. Мин никогда и никого не хотел так, как Чон Чонгука. Он решительно кивнул и позволил утянуть себя в салон. — Куда мы? — спросил он, наблюдая, как Чон задаёт направление автопилоту. — Мне кажется, ты любишь море. Это так? — Да, ты угадал. Чон притянул Юнги к себе, усаживая на колени, запуская руку под рубашку, обводя каждый позвонок, заставляя Мина вздрагивать и хихикать. — Не распаляйся, Буся, нам скоро нужно будет выйти, потерпи. — Еще раз меня так назовешь и будешь читать стихи Омара самому себе, — Мин зло нахмурился — он терпеть не мог всякие дурацкие прозвища. — Ну, пожалуйста. Ты такая красивая, жемчужная, перламутровая бусинка, — Чон умоляюще выпятил нижнюю губу. — Нет, — Мин изо всех сил старался сохранить на лице серьезное выражение. — А если так? — Чон запустил руку ему между ног, настойчиво сжимая и поглаживая. Мин уткнулся Чону в плечо и закусил ткань пиджака, изо всех сил стараясь не стонать. Гук убрал руку и невинно уставился в недоуменные глаза Юнги, который не понял, почему он прекратил такую сладкую пытку. Юнги недовольно закатил глаза и сказал: — Ну, хорошо, но только иногда. Не чаще одного раза в день. Чон отрицательно покачал головой, проведя ладонью по бедру, сжимая зад и прикусывая нежную кожу на шее. — Вот, чёрт! — Мин выдохнул и жалобно хныкнул, тело хотело большего, требовало получить всё. — Ладно, называй, как хочешь. Когда мы уже приедем? — Какая нетерпеливая бусинка, мне так нравится это в тебе, — Гук довольно хмыкнул, запуская руку в волосы на затылке, — уже почти. Выйдя из машины, Юн расхохотался. Они были в порту. — Да неужели! Яхта? Круче было бы только на космодром меня отвезти. — Не всё сразу, — Чон подхватил его за талию и поволок к трапу. Через пару часов, млея под уверенными руками и ловя звёзды в ночном небе, Мин изнывал от желания и готов был уже сам трахнуть Чон Чонгука, который вновь и вновь доводил его до края, до полного сумасшествия, до, казалось бы, последней точки, не позволяя кончить и получить такую уже невозможно желанную разрядку. — Твою мать, что ты делаешь? Я больше не могу. Трахни меня уже, — зло шипел абсолютно голый Мин, притягивая к себе Чона как можно ближе. — Буся, понимаешь, моя семья очень строгих правил, — начал Чон, закусывая губу, чтобы не расхохотаться, — секс до свадьбы для меня табу. — Что блять! Ты издеваешься? — Мин вскочил на ноги и в полном шоке уставился на Чона. — Что за идиотские шутки? Ты только что отсасывал мне! Что это, если не секс?! Зачем ты вообще меня сюда притащил? Ты — больной? Чон в восхищении рассматривал голую фигуру Мина, освещенную лунным светом. — Ты даже не представляешь, какой ты сейчас красивый, — сказал он, поднимаясь на ноги и обнимая его, — хочу жениться на тебе. — Ну, хоти, только давай потрахаемся уже, — Мин прижался ближе. — Как поженимся, сразу потрахаемся, обещаю. — Так, ты серьёзно, что ли? — Абсолютно серьёзно. Ты — идеальный, я никогда не найду никого лучше. Так что не вижу смысла ждать. — Ты — ненормальный. Зачем ты меня притащил сюда, если не собирался трахнуть? — Почему не собирался? Я и сейчас собираюсь. Нужный человек будет тут через полчаса, быстро оформит брак и, обещаю, ты не пожалеешь. Мин не находил слов. Он открывал и закрывал рот, пытаясь найти хоть что-то, подходящее под эту ситуацию. — Мин Юнги, подумай, я богат, красив, умён, у тебя будет всё, что только пожелаешь. Пожалуйста, соглашайся. Мы созданы друг для друга. Я знаю, ты чувствуешь то же, что и я. — Я не брошу работу, — вдруг неожиданно для себя выдал Юн. — Конечно. Я не собираюсь хоть в чём-то ограничивать тебя. — Это — сумасшествие. — Разве любовь не сумасшествие? Мин огляделся по сторонам: он был где-то посередине моря, под невероятным звёздным небом, а напротив стоял человек, от желания к которому у него подкашивались ноги и часто билось сердце. И это было так невероятно, что просто не могло закончиться простым трахом. — Хорошо, вызывай своего человека. Мы поженимся. Через час, на борту яхты, перед помятым лицом регистратора, они обменивались кольцами и давали клятву в верности. А еще через полчаса Чон Юнги выстанывал имя мужа, теряясь и пропадая от нереального удовольствия.