Я в той вселенной, в которой так мечтал оказаться.

      Шумная компания из восьми человек сидела вокруг низкого столика, на котором расположилось огромное разнообразие еды. Некоторые закуски были заказаны путем долгих споров, но большинство были приготовлены Минхо. И он думал, что лучше бы они заказали вообще всю еду, потому что после совместной готовки, хоть Минхо и держал все под контролем, в чем ему помогал Феликс, который резиновой лопаткой гонял Хенджина, пытающегося съесть тесто, на кухне не оставалось живого места. Минхо благодарил всех богов, что у них есть еще парочка выходных в запасе, чтобы потратить время на уборку.       Сначала они просто болтали и ели, рассказывали, как прошел их день, шутили. Между ними всегда царила семейная атмосфера, им было бы комфортно даже в тишине. Но они не были бы собой, если бы вели себя тихо.       — Может, сыграем? — внезапно предложил Феликс, доставая из тумбы под телевизором стопку игральных карт с вопросами. Они купили карты, когда были в отпуске, просто ради развлечения. Хоть они и не нуждались в таких играх, так как и без этого знали все друг о друге, их все-таки заинтересовали задания, которые были совершенно разные: от самой банальщины до более интимных. Идею Феликса поиграть прямо сейчас поддержали все.       — Мы ответили на большинство, но тут осталась парочка, — Сынмин перебирал карточки, на которых были написаны вопросы. — Надо купить еще. У них, кажется, вышла новая версия.       — Можно самим придумать тоже, — Чонин подцепил палочками еду.       — Уверен, нам будет лень это делать, — усмехнулся Чан, и все дружно согласились с ним, даже Чонин, который предложил идею.       — Итак, Феликс, — Ким вытащил карточку из оставшихся не выполненными заданий. — Без чего или кого ты не можешь уснуть?       — Это очевидно! — Хенджин хлопал младшего Ли по плечу. Ответ был, и правда, известен всем в этой комнате.       — Ты серьезно все еще спишь с игрушкой с моим лицом? — Чанбин делал вид, что возмущается.       — Не могу без нее жить, Чанбини, — Ликс поиграл бровями, флиртуя и смущая Со. Все продолжили шуметь, развивая эту тему и обсуждая, какие смешные фото они могли бы прилепить на стены в их доме.       — Хорошо. Джисони, — Феликс достал новую карту. — Кого ты считаешь самым красивым в этой комнате?       Компания дружно загудела в предвкушении. Хан выдерживал паузу, смеясь над тем, как друзья пытаются прихорошиться. Все, кроме Минхо. Он спокойно сидел, улыбаясь, и шутя, какие они все дураки.       — Лино-хен самый красивый, — наконец произнес Джисон. Ребята издали расстроенные возгласы.       — Хоть бы раз сделали вид, что вас интересует кто-то кроме вас самих! — Чанбин засунул в рот кусок свинины.       — Боюсь, что даже в таком случае лично ты не будешь самым красивым здесь, — подшутил над ним Сынмин, за что получил тапком по ноге. Все снова засмеялись и загалдели, а Минхо погрузился в свои мысли.       Чанбин был прав, ответ на вопрос был довольно предсказуемым, но все равно, одновременно с этим, неожиданным. Хотя, если бы его самого спросили об этом, он бы назвал имя Джисона тоже, даже не задумываясь. Джисон был безумно красивым, самым ярким. Он был слишком громким, его было так много в этой комнате. Он перетягивал все внимание Минхо на себя, старший смотрел на него, не моргая. Весь этот вечер, как и все предыдущие, он наслаждался видом. Ему нравилось, как Хан общается с остальными, как он шутит и веселится. Минхо не хотелось мешать этому, ему хотелось видеть только его улыбку, ему нравилось знать, что Джисон чувствует себя хорошо.       Пока старший Ли витал в облаках и любовался, ребята задали еще несколько вопросов друг другу, но он их даже не слышал, голоса доносились до него так, словно он был под водой.       — Эй, хен, — Чанбин толкнул его в плечо. — Чего бы ты хотел добиться в своей жизни?       — Хани, — нежно протянул Минхо, даже не взглянув на Со и не задумавшись над вопросом.       Воцарилась тишина, все взгляды устремились на Минхо.       — Меня? — Джисон вопросительно поднял брови и тыкнул указательным пальчиком на себя.       Минхо будто ударило током. Какой же он дурак. Он должен был ответить что-то про музыкальную награду или танцы, а он просто взял и назвал имя Джисона. Он все разрушил. То, что он так бережно хранил под множеством замков, было выставлено напоказ за секунду из-за его глупости.       А хранил Минхо это много лет. Шесть, если быть точнее. Ли помнил Джисона еще совсем мелким подростком, который пытался казаться старше, писал грубый «взрослый» рэп, и делал вид, что он крутой. Хан никогда не пересекал черту в своих текстах из-за тщательного присмотра Чана, но выглядело это все равно комично.       И Джисону все равно удалось зацепить Минхо. Тогда Минхо не совсем понимал, почему, но сейчас, оглядываясь назад все встало на свои места. Джисон на самом деле был тихим, скромным мечтателем. Абсолютный интроверт, который оставлял всю свою энергию в компании друзей, по приходе домой закрывался у себя в комнате и оставался в тишине, пока не наберется сил. Хан любил смотреть романтику и писал в стол кучу песен о нежной любви и искренних чувствах. Минхо однажды случайно их увидел, когда, по просьбе самого Джисона, залез в его ящик стола за зарядкой. И Ли сохранил в памяти все строчки.       «Только будь со мной».       «Только держи меня за руку».       «Побудь со мной еще немного».       «Просто смотрю в твои глаза, а вижу в них звездное небо. Целую галактику. Новую вселенную».       «Я хочу жить только пока ты рядом».       Минхо никогда не замечал за Джисоном влюбленностей в кого-либо, сначала ему было странно, что тот пишет такие слова, не зная этих ощущений. Он пытался поговорить с ним об этом, но ничего не добился и оставил это на его богатую фантазию и любовь к аниме.       Джисон становился старше, его взгляд на жизнь менялся. Он стал более открытым, оставил образ крутого парня. Стал самим собой. И тогда Минхо понял, что влюблен. Окончательно, бесповоротно влюблен в своего младшего.       Возможно, у Минхо был шанс спастись. Но Джисон не позволил. Он за Ли хвостом ходил, вечно дразня его, болтая с ним о ерунде. А еще часто по вечерам просто молча садился рядом и писал песни.       — Мне с тобой комфортно, — сказал Джисон, когда Минхо спросил его, не мешает ли он. — Рядом с тобой будто мысли в порядок приходят, пишется легче. Прости, если докучаю тебе, но мне так спокойнее.       Минхо пытался унять свое сердце, которое по ощущениям пыталось выпрыгнуть из груди. Он хлопал своими глазами на слова Хана. Тот уже беззаботно грыз карандаш, которым делал наброски текста в тетрадке.       Мне с тобой комфортно.       Минхо не мог просить о большем.       Но это большее случилось, когда Джисон назвал его своей родственной душой. Минхо и сам это понимал. Не было никого, кто понимал бы друг друга так хорошо, как они. Кто бы чувствовал друг друга также тонко, как они.       Минхо влиял на Джисона успокаивающе, помогал привести в порядок его тревожную натуру. Минхо помогал держаться Хану на плаву в самые тяжелые времена. Младший просто приходил и ложился под бок, пока Ли занимался своими делами. И им обоим было хорошо.       Джисон влиял на Минхо, как луч света. У него бывали периоды, когда тот не хотел никого видеть. Но стоило Джисону появиться в дверях его комнаты, и сказать заветное «Лино-хен», Минхо расцветал.       Джисон вечно одаривал старшего комплиментами. Говорил, как он хорош в танцах, просил его научить некоторым движениям. Говорил, какой тот имеет прекрасный, нежный тембр голоса. А еще Джисон вечно говорил, что Минхо красивый. И когда он сказал это впервые, это было последней каплей для Ли. Он проревел в подушку всю ночь. Все это было слишком для него.       Он пытался взять себя в руки, заставить себя не любить это чудо. Не разговаривал с ним, избегал. Не вышло. Джисону это надоело. Он пришел и накричал на Минхо за это, высказав, как ему обидно. А потом захныкал, утирая глаза рукавом толстовки, и начал просить прощения, что мешает хену жить. Минхо тогда обнимал Джисона, пока он не заснул. Минхо тогда себя возненавидел.       После этого они стали еще ближе. Это заметили все. Поначалу это было причиной для шуток, но со временем все к этому привыкли. Минхо и Джисон чувствовали себя комфортно друг с другом.       Чувства Минхо крепли с каждым днем, с каждым словом Джисона, с каждой его улыбкой.       Он защищал Джисона. От всего мира, от плохих слов, действий. Он защищал Джисона от него самого в тяжелые дни.       Он доверял Джисону даже свои самые «бессмысленные» проблемы.       Они были друг для друга особенными.       Но Минхо любил. А Джисон нет.       — О, Минхо-хен, но я ведь уже твой, — рассмеялся Джисон, удачно восполнив неловкую паузу. Все засмеялись. Чанбин пробурчал что-то из разряда «ох уж эти Минсоны», Хенджин, как всегда, нахально пригрозил, что отнимет Минхо, на что Джисон только фыркнул. Будто знал, что Ли никуда не денется.       Минхо было теперь так неуютно сидеть среди друзей, хоть те и отвлеклись от его ответа. Он натянул рукава толстовки до кончиков пальцев и зажал ладони меж своих бедер. Хотелось спрятаться.       Ли встретился взглядом с Чаном. Он пытался смотреть на кого угодно, только не на Джисона. Но Чан тоже не был правильным решением. Он с грустью и пониманием посмотрел на Минхо, поджав губы. Чан помнил ту первую истерику Минхо. Он слышал все. Он знал причину. Они даже не пытались об этом говорить, Чан понимал, что Минхо никогда ему это не откроет, Минхо знал, что, если скажет кому-то об этом, это будет финишной прямой к краху его жизни. Это будет значить, что его любовь реальна, жива, а пока он хранит ее только у себя, он может делать вид, что ее никогда и вовсе не существовало.       — Минхо-хен, пожалуйста, давай приготовим еще этих штук, — Джисон поднял пустую тарелку перед лицом Ли, чтобы тот обратил на него внимание. — Я помогу.       — Из тебя помощник, как из меня балерина, — пошутил Чанбин. Все захохотали, но вызваться помочь, кроме Джисона, все равно никто не решился.       Минхо задержал дыхание, он встал и пошел в сторону кухни. На автопилоте он добрался до холодильника, достал все ингредиенты и уложил их на кухонный стол. На Джисона он не смотрел, не говорил с ним. Он даже пытался отрицать, что Хан сейчас находится рядом. Тот, в свою очередь, уселся на стол, и внимательно смотрел на Ли, наблюдал за его поведением. Он пытался понять его.       — Минхо, посмотри на меня.       Джисон звал старшего по имени крайне редко. Он делал так, только когда мучали кошмары или тревожность брала верх над разумом. Минхо сразу же поднял взгляд, полный беспокойства и непонимания.       — Ты в порядке? — прохрипел Минхо, после откашлявшись. В его горле была пустыня, ему казалось, что вся его жизнь выходит из него.       — Буду, если ты скажешь мне правду.       Джисон оперся на свои руки по обе стороны от его бедер. Он сжал пальцами край столешницы так, что костяшки побелели.       — Правду?       — Скажи, что ты имел в виду то, о чем я подумал.       Минхо не понимал.       — Минхо, скажи, что ты любишь меня, — Джисон спрыгнул со стола, резко прижав собственным телом Минхо к плите позади него. Он обхватил своими ладонями лицо Ли и посмотрел в его глаза. — Скажи, что ты любишь меня. В том самом смысле. Прошу.       — Просишь? — Минхо бегал взглядом по лицу Джисона. Тот выглядел для него, как сумасшедший. Просил о признании? Минхо не мог осознать, что Хан действительно нуждается в этом. Он задавал абсолютно глупые вопросы, лишь бы в его голове все уложилось.       — Прошу. Я умоляю, Минхо, — Джисон прижался своим лбом ко лбу старшего. — Я не вынесу больше ни дня без этих слов. Без тебя. Я надумал себе крохотный шанс, и, если он не оправдается, мне кажется, что я умру.       — Шанс на что?       — Стать твоим.       Джисон прошептал это. Для Минхо. Только для него. Его пальцы нежно поглаживали скулы Ли, дыхание ощущалось так близко, а тепло тела было столь родным. Руки Минхо сами потянулись к талии младшего и сжали ее. Джисон вздрогнул. Он снова поднял голову, взглянув своими умоляющими глазами на Минхо.       — В твоих глазах, правда, целая галактика, — Джисон улыбнулся.       Минхо обдало жаром. Ему показалось. Конечно, ему показалось. Это просто совпадение.       — Повтори...       — Твои глаза. Каждый раз, когда я смотрю в них, я вижу вселенную, в которой мне хочется пропасть.       Это точно были слова одной из песен Джисона, где тот умолял какого-то человека любить его и быть рядом. Умолял точно также, как и сейчас. Теперь Минхо уверен, что не ослышался. Получается, все это время все романтические песни были посвящены Минхо?       Только ему.       Джисон влюбился с первого взгляда. Как только Минхо вошел в комнату, когда Чан привел его знакомиться, для Хана больше никого не существовало. Поначалу тихий, но раскрывшись, очень шумный, как и все, вечно отпускающий саркастичные шутки. Минхо казался холодным, но на самом деле был теплее солнца. Он был заботливым, внимательным, и сам нуждался во внимании. Минхо всегда следил за здоровьем как младших, так и своего единственного старшего. Он поддерживал связь между всеми. Минхо был защитой, уютом и спокойствием. И Джисон чувствовал это в нем как никто другой. Его тянуло сильнее остальных, и он не мог объяснить этого. Ему хотелось быть рядом, доверить Минхо свои секреты. Хотелось говорить с Минхо обо всем, шутить только на их личные темы. Джисону хотелось постоянно касаться Минхо, тонуть в его объятиях. Хотелось быть с ним ближе.       Минхо для Джисона был самым комфортным человеком. Минхо для Джисона был по-особенному любимым человеком.       — Это правда? — спросил Минхо.       — Что?       — Это правда, что ты хочешь быть моим?       Джисон хмыкнул.       — Я не представляю своей жизни без тебя, Ли Минхо, — Джисон ткнул пальцем в грудь старшего. — Ты так крепко застрял в моем сердце, что, даже если бы я и хотел, я бы не смог избавиться от тебя.       — Я люблю тебя. Боже, Хани, я так сильно тебя люблю.       Минхо обхватил лицо Джисона своими ладонями и начал осыпать его поцелуями. Нежными, едва заметными. Он целовал его лоб, глаза с пушистыми ресницами, нос, мягкие щеки, подбородок.       — Поцелуй в губы, — Джисон блаженно прикрыл глаза, подставляя свое лицо под теплые губы Минхо. — Пожалуйста.       Минхо поцеловал. Минхо прижался своими губами к губам Джисона. Таким желанным, неизведанным, но родным. Таким теплым, слегка покусанным, но мягким.       Минхо всегда представлял фейерверки во время поцелуя с младшим. Их не было. Было лишь ощущение правильности, тепла, которое разливалось внутри его груди и заставляло его сердце трепетать. Губы Джисона так идеально подходили его губам, будто были созданы для того, чтобы именно он их целовал.       Младший так отчаянно нуждался в Минхо, он прижимался с каждой секундой все сильнее. Он так отчаянно желал его поцелуев, прикосновений, его тела рядом. Его внимания, заботы. Его искреннего смеха, бурчаний по поводу и без. Джисон отчаянно нуждался во всем Минхо. Хан шумно вдохнул воздух через нос, двигая губами в ответ.       Минхо снова сжал его талию, только на этот раз сильнее, а Джисон обнял старшего за шею, мягко перебирая пальцами его волосы. Они невесомо сминали губы друг друга, тихо целуясь, боясь разрушить то, что между ними сейчас происходило. Минхо мягко очертил краешком языка нижнюю пухлую губу Джисона, и ноги того подкосились, что старшему пришлось буквально ловить его.       Ли подтолкнул младшего обратно к столу и усадил его туда, устроившись между ног Джисона. Он снова поцеловал его щеку. Джисон хихикнул, встречая губы Минхо своими. Они стали целовать свободнее, теплее, плавно изучая руками друг друга. Джисон сжимал ладонями плечи Минхо, гладил его спину, попутно оставляя на его губах легкие укусы. Минхо гладил подкачанный живот Хана, мягко обхватывал ладонью его шею, сильнее прижимался к нему. Они делали это с осторожностью и трепетом. Джисон оторвался на секунду от Минхо и прикоснулся к его губам кончиками пальцев.       — Я мечтал поцеловать их так долго, — прошептал он. Минхо прикрыл глаза, осторожно ловя поцелуями пальцы Хана. Ухватив его за ладонь, он начал прикасаться губами к ее тыльной стороне, поднимаясь вверх, к запястью, где чувствуется пульс. Руки Джисона тряслись.       — Ты же не оставишь меня после этого? — спросил Джисон.       Минхо резко остановился и поднял взгляд на младшего.       — Как ты мог даже подумать о таком, Хани? — он погладил большим пальцем его скулу. — Ты мой родной, любимый человек. Я так долго любил тебя, даже думая, что все безответно. Ты мой, Хан Джисон, теперь навсегда.       Джисон подался вперед, снова прижимаясь к Минхо с поцелуем, более отчаянным, более насыщенным и громким. Минхо прошелся губами по линии челюсти Хана, опускаясь ниже к шее. Он мягко целовал, заставляя мурашки бежать по молочной коже Джисона.       Хан был счастлив, заключенный в объятия Минхо, он полностью растворился, исчез в его руках. Он так долго этого ждал. Джисон подставлял свою шею, запрокидывая голову назад, впивался пальцами в его плечи.       Они оба были готовы на все, лишь бы осознать, что теперь они принадлежат друг другу.       — Хани, Хани… — Минхо снова беспорядочно целовал лицо Джисона, а тот практически улегся на столешницу. — Хани. Я так тебя люблю.       Сумасшествие.       Джисон засмеялся, все же ложась спиной на стол, раскинув руки.       — Я чувствую себя так потрясающе!       Хан продолжал смеяться, утягивая за собой в состояние эйфории Минхо, который навис над ним, обнимая. Он прижался ухом к его груди, где билось сердце Джисона, и услышал, на удивление, ровный ритм. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Джисон был в себе, ему было хорошо. Минхо стало от этого спокойно на душе.       Хан перебирал волосы старшего, смотря в потолок.       — Поцелуй меня еще раз, — сказал он, слегка сползая по столу ниже, чтобы Минхо до него дотянулся. — Хочу почувствовать это снова, мне так мало тебя.       И Минхо поцеловал. Снова. А затем снова и снова, то просто прикасаясь губами, то целуя глубоко, проникая языком. Они не могли насытиться друг другом, не могли поверить, что теперь могут касаться друг друга вот так. Что теперь они могут открыто любить.       Они остановились только когда в гостиной, где сидели их друзья, что-то с грохотом упало. Джисон резко отпрянул, принимая сидячее положение, и слыша, как матерится Чан. Парни засмеялись. Джисон повернулся обратно, встречаясь взглядом с Минхо. Он легко чмокнул старшего в губы. Ли крепко обнял свою любовь, положив подбородок на его плечо. Было так хорошо.       — Ты в порядке? — спросил Минхо.       — Я в той вселенной, в которой так мечтал оказаться.       Они оба в этой вселенной.