Sunrise

Слэш
PG-13
Завершён
22
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
22 Нравится 6 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
      Какучё достаточно резко просыпается, сонно смотря своим единственным видящим глазом в потолок. Он зевает и потягивается, краем зрения улавливая светлую макушку, что скрылась в дверном проеме балкона. Организм мгновенно разбудил своего хозяина, стоило только Изане, до этого спавшему прижавшись к нему, выбраться из их кровати. Но следовать сразу же за ним Хитто не решился. На часах полпятого утра, а за окном светло-серый рассвет. Какучё садится на постели. Взгляд устремляется на чужой силуэт, что сейчас кажется невероятно хрупким. По ленивым, еле заметным движениям правой руки и неприметному в ранних лучах дыму Хитто понимает, что Курокава курит. Он по какой-то неизвестной причине редко курит при Какучё. Какучё на какое-то время замирает, погружаясь в свои мысли. Он совсем случайно замечает на себе взгляд глаз цвета орхидеи. На него смотрят из-за плеча, слегка насмешливо улыбаясь.       – Долго ещё там сидеть будешь? – Изана произносит это одними лишь губами, зная, что его поняли, и отворачивается обратно.       Хитто неопределенно дергает плечами, затем поднимается с кровати и идет к балкону, параллельно натягивая на себя футболку, которая лежала на изголовье кровати. Он всегда ее оставлял там, чтобы спросонья не искать. Какучё подходит к дверному проему и замирает там. Они какое-то время стоят в полной тишине. Хитто складывает руки на груди, наблюдая за мягкими красками восхода также внимательно, как и Курокава. Золотистые оттенки раскрашивают темное небо, на котором совсем недавно можно было спокойно рассмотреть яркие точки звезд. Очень красиво.       – Знаешь, – неожиданно Изана начинает говорить, – мы всегда одиноки. Люди живут и умирают в одиночестве. Все, что нас окружает – это лишь иллюзия. Но… она невероятно прекрасная. Не так ли? – Курокава оборачивается через плечо, мягко улыбаясь Какучё. Его лицо освещает рассветное солнце, из-за чего смуглая кожа будто и сама немного светится. Ловя на себе удивленный взгляд другого человека, старший немного хихикает.       – А наши чувства, – хрипло говорит Хитто, пока подходит и становится рядом со своим собеседником, облокотившись на узкие металлические перила, – это тоже иллюзия?       Изана ненадолго задумывается, смотря куда-то вдаль посеревшего горизонта. Его белоснежные волосы легонько колышет прохладный ветер. Он поджимает нижнюю губу, а Какучё рядом с ним лишь пристально и молча наблюдает за каждым изменением на любимом лице. В какой-то момент Курокава прикрывает глаза и как-то устало выдыхает.       – Скорее да, чем нет, – Изана поворачивается всем корпусом к своему слушателю, засовывает замерзшие руки в карманы спортивных штанов и произносит эту фразу, немного понизив голос, – Чувства это всё-таки скорее зависимость. Зависимость в нашем случае выступает как инструмент для того, чтобы мы могли существовать в этих иллюзиях. Наши мысли, увлечения, эмоции, любовь – легальный наркотик, чтобы мы продолжали жить в этом гребанном, погрязшем в пучинах боли и страданий мире.       Глаза говорящего смотрят крайне пристально. Он редко рассказывает вообще хоть какие-либо свои мысли, поэтому Хитто очень внимательно слушает. Младший чуть тупит хмурый взгляд. Ему становится немного неловко осознавать, что всё это время человек рядом с ним живёт с такими немного пугающими рассуждениями. Какучё слегка поворачивает голову. Глаза скользят по чужому профилю, что снова повернут в сторону солнца, а после они непроизвольно цепляются за шрам на чужой груди. Некрасивый рубец выглядывает из-под ткани наполовину расстегнутой рубашки, а под ней скрыто ещё два таких же давно заживших ранения. У самого Хитто тоже есть несколько шрамов: один кривой, на пол лица, что идет через левый глаз, и еще один на груди. Такой же как и у человека напротив. Какучё опускает взгляд в пол. Комок из слов сожаления застревает где-то в глотке каждый раз, когда он вспоминает тот день, а голос сам по себе начинает немного хрипеть.       – С такими мыслями и помереть недолго. Наверное, теперь я понимаю почему…       Но Хитто не дают закончить своё предположение. Курокава перебивает его неожиданно, но очень мягко, приложив указательный палец к чужим тонким губам и заставляя удивленно посмотреть на себя:       – Нет, Каку-чан. Все ещё не понимаешь, но тебе это и не нужно делать, – старший все также нежно улыбается на недоумение и хмурые брови, – В любом случае, ты – все, что у меня есть. И я ни о чем не жалею. Ради тебя не страшно ни умереть, ни жить.       Какучё неосознанно задерживает дыхание. Когда Изана становится таким чрезмерно мягким и открытым – это всегда выбивает всю почву из-под ног.       – Да… Романтик из тебя, конечно, тот ещё, – еле слышно отвечает на это все Хитто и прокашливается в кулак, пытаясь скрыть свое смущение. Курокава лишь неожиданно громко смеётся, ловя чужое лицо своими изящными ладонями. Большой палец мягко поглаживает скулу, невесомо задевая края рваного шрама на любимом лице.       – Вот только не бурчи. Ты сам меня выбрал, прошу заметить.       Какучё на это сам улыбается и кладет поверх чужих кистей свои ладони, будто ещё ближе прижимая их к своему лицу:       – Более оригинального наказания в моей жизни ещё не было.       Он совсем немного расслабляется, чуть поворачивает лицо, губами прижимаясь к раскрытой ладони.       – А ты что думал? Теперь тебе придется со мной мучиться, – уже в привычной спокойной манере подмечает Изана, мягко вырывая руки из чужой хватки и обвивая ими чужой торс, – А вообще, как на счёт прожить со мной в иллюзиях всю отведенную нам с тобой жизнь?       Курокава прижимается ухом к чужой груди, чувствует как она поднимается и опускается при вдохе. Он чувствует необъяснимое спокойствие рядом с Хитто. Сам же младший обнимает немного подрагивающие от холода плечи. Все-таки на улице достаточно прохладно.       – Заманчиво, конечно, – Какучё начинает играться с чужими немного потрепанными волосами, но стоит ему увидеть прищуренные фиолетовые глаза, он добавляет, – Да как будто тебе можно в этом отказать.       Судя по довольной ухмылке, такой ответ вполне устраивает его собеседника, на что Хитто закатывает глаза и сам тоже улыбается.       – Я люблю тебя, Изана Курокава, – совсем тихое признание слетает с губ, дыханием ероша выбеленные волосы.       – И как же?       – Ответ "до бесконечности" устроит?       – Мало, – шепот щекочет кожу в изгибе шеи.       – Тебе всегда этого будет мало, – мягкий смех и легкий поцелуй в макушку.       Изана поднимает голову. Он смотрит немного прищурившись на чужую спокойную улыбку. Какучё наклоняется, прижимается лбом к чужому лбу, массируя чужие замерзшие плечи.       – Может зайдем домой? Ты уже замерз.       – Подожди немного. Сейчас пойдем, – еле слышно произносит это Курокава, а затем невесомо касается теплых губ напротив своими. Поцелуй ленивый и нежный, слегка пропитанный смолами никотина.       В комнату они входят, держась за руки. Смуглые холодные пальцы греются в широкой бледной ладони. Хитто накидывает на острые плечи Изаны плед, который он стянул с их кровати, после чего они направляются на кухню. Пока Курокава сидит на подоконнике, полностью закутавшись в плед, прижав к себе свои ноги и наблюдая за ловкими движениями младшего, Какучё варит им кофе. Кофе обволакивает всю комнату своим легким, слегка кислым запахом. Хитто что-то напевает себе под нос, пока разливает в их кружки терпкий напиток. Старший встает с нагретого им же места и забирает свою порцию кофе. Нагревшаяся керамика приятно обжигает все еще ледяные ладони и Курокава прикрывает глаза. Чужое спокойствие и какое-то отрешение передается и Какучё. Он смотрит как Изана делает один небольшой глоток, прикрывая глаза. Хитто бы и сам рад выпить свой кофе, вот только для него он пока ещё горячий.       – Знаешь чего не хватает? – Курокава вдруг подает голос.       – Если ты о сливках, то они закончились.       – Какая жалость, – фыркает старший, вспоминая, что сам же вчера последние и использовал, когда варил себе вечером кофе, – Ну, что ж подделать? Будем пить так.       Какучё еле заметно тянет уголки губ, беря свою кружку в руки и всё-таки отпивая из нее напиток. Горло не очень приятно жжёт, но тот даже бровью не ведет.       – Вкусно?       – Горько, – отвечает Хитто, хмурясь, оценивая свой же труд, – Кажется сильно много кофе сыпанул.       – Разве? А мне кажется, что как раз все нормально, – Изана скрывает свою полуулыбку за керамикой.       Он внезапно ставит свою кружку и забирает чужую. Какучё приподнимает бровь.       – Что такое?       На вопрос Курокава не отвечает, а берет в ладони чужое лицо и целует. Хитто немного наклоняется, убирает руки со своего лица и прижимает их к своей груди, в то место, где можно почувствовать биение его сердца. У Изаны наконец-то согрелись пальцы.       – Всё ещё горько? – тихо-тихо спрашивает старший, оторвавшись от чужих губ.       – Ага, – честно признается Какучё, не сдерживая нежной улыбки, – Но уже более приятно.       Курокава фыркает. Его ладони всё ещё покоятся на груди Хитто, а лицо такое же беспристрастное и спокойное, но взгляд нежный. Такой взгляд из-под длинных светлых ресниц всегда адресован только одному человеку. Они допивают свой кофе, стоя возле окна. Солнце за ним уже почти вышло из-за горизонта. Изана облокачивается на родное плечо, немного сонно прикрывая аметистовые глаза.       – Не хочешь пойти ещё поспать? – шепчет Какучё, наблюдая за своей любовью.       – Хорошая идея, – зевает старший, а после, хитро улыбаясь, произносит, – Отнесёшь меня к нам в комнату?       Хитто смеётся немного басисто и относит их с Изаной кружки к раковине. Возвращаясь обратно, Хитто смешно кланяется и протягивает раскрытую ладонь к Курокаве. Тот свою руку вкладывает в чужую, почти сразу чувствуя ласковый поцелуй на самых кончиках пальцев, и слышит хриплое:       – Как прикажете, мой король.       Какучё легко поднимает Изану, пока второй обхватывает мускулистую шею своими руками и носом утыкается в ее изгиб. Младший плавно идёт в их комнату. Он несёт Курокаву, словно тот фарфоровый, трепетно сжимая его в теплых ладонях. Он мягко опускает быстро задремавшего старшего на кровать, про себя чертыхнувшись. Плед остался на подоконнике в кухне. Только Хитто собрался пойти обратно, как его останавливает рука на запястье.       – Пусть он там будет. Ложись.       И Какучё его слушается, укладывается рядом и прижимает чужое тело к себе. Изана в ответ обвивает его торс, жмется ближе, целуя куда-то в открытую шею. В такие моменты он напоминает кота, но Хитто никогда ему об этом не скажет. Они засыпают очень быстро, во сне поглаживая спины друг друга.       Рассвет – время теплых касаний, мягких, местами странных разговоров на разные темы. Рассвет – время тихих, практически беззвучных признаний в самом сокровенном за кружкой только сваренного терпкого кофе. Рассвет всегда будет временем их любви.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Tokyo Revengers"

Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования