Письмо из 2001 года

В гостиной дома на Гриммо, 12 было тихо. В камине потрескивали поленья, под окном, распевая какой-то рождественский гимн, гуляла компания явно подвыпивших магглов, где-то на втором этаже шаркал Кричер, обругивая одному ему известных магов, которые больше никогда не переступят порог этого дома. И только трое молодых людей, собравшихся в комнате, молчали, обдумывая сказанное и услышанное. Гарри сидел в кресле у камина и наблюдал за замершей в кресле напротив Гермионой. Она перебирала ворох писем, лежавших на её коленях, и изредка поглядывала на Драко, застывшего у окна. Малфой невидяще смотрел сквозь стекло, и Гермионе хотелось подойти к нему и как-то утешить, или заверить, что она не лжёт, или получить от него хоть какую-то реакцию. Но он молчал, поражённый услышанным намного больше Гарри. — Я понимаю, что такого вы точно не ожидали от меня услышать, — не выдержала Гермиона, глядя то на одного, то на другого парня. Аккуратно собрав письма, она склонилась через подлокотник и положила их на край столика между креслами, подальше от камина. — Но мне действительно нужна ваша помощь, вас обоих. Драко медленно обернулся и впился в неё колким недоверчивым взглядом. Гарри удивлённо вскинул брови, заметив это. — Это слишком даже для магического мира, Гермиона. Такого просто не бывает. Ты либо разыгрываешь нас, и при том очень жестоко, либо тебя саму дурачат и водят за нос. Гермиона кивнула, принимая его сомнение. Она и не думала, что убедить их в правдивости её рассказа будет легко. Но идея, посетившая её вчерашним вечером в кафе «Waterstones», не только не превратилась к утру в абсурдную мысль, но и трансформировалась в маленький план. — Что ты мог бы принять за доказательство реальности моих слов, Драко? — спросила Гермиона, откидываясь на спинку кресла и доставая из-под писем блокнот с ручкой. — Что Северус мог бы написать тебе такого, что ты поверил бы мне без дальнейших сомнений? Малфой опёрся спиной о подоконник и откинулся на локти. Он переводил взгляд с неё на Гарри и обратно. Тот выглядел растерянным и взволнованным, но не испуганным. Наконец, будто придя к какому-то решению, Драко уточнил, усиленно выдерживая светский тон беседы: — А тебя ничего не смущает, Поттер? Ты веришь сразу и абсолютно в то, что Гермиона общается со Снейпом спустя четыре года после его смерти? Гермиона посмотрела на Гарри, кратко пересекшись с ним взглядом, а тот — на Малфоя. — Драко, идём к нам, — вместо ответа на вопрос позвал Гарри и махнул палочкой, расширяя своё кресло настолько, чтобы в нём мог спокойно поместиться изящный, но широкоплечий Малфой. Упрямо глядя на него, Поттер терпеливо ждал, пока друг закатит глаза, повыпендривается для вида и всё же подойдёт к нему. Гермиона и подумать не могла, хотя и проводила с ними обоими достаточно времени в последние месяцы, что между ними существует настолько крепкая безмолвная связь, какой не было у Гарри даже с Роном. Усевшийся напротив неё, Драко уставился в огонь, всё ещё игнорируя заданный ею вопрос. Вместо него ответил Гарри, уверенно глядя на друга и касаясь его плеча своим: — Если мы и выжили в тот страшный год из-за каких-то моих решений, то это точно было слепое доверие Гермионе. Она ни разу в жизни меня не подвела. Драко, все люди так или иначе предавали меня или обманывали, утаивали что-то или вводили в заблуждение не по злому умыслу, а ввиду обстоятельств. Все, кроме Гермионы. Она всегда умела анализировать и стратегически мыслить, проверять малейшие факты и только тогда строить теории. И если Гермиона говорит, что она общается с нашим бывшим профессором, вообще-то умершим у нас с ней на глазах, то я ей верю, значит, так и есть. Ты можешь считать это глупым или странным, но я своего мнения не изменю. Гарри затих и, отвернувшись от ошарашенного Драко, посмотрел на Гермиону и протянул ей ладонь, которую она тут же сжала, хватаясь за неё, как за спасательный круг. До этого момента она не понимала, насколько важно ей было услышать от Гарри эти слова, насколько его вера и поддержка были ей необходимы. — Спасибо, — тихо вздохнула она, и Гарри только покачал головой, пожимая её пальцы. — Я бы хотел узнать, что Северус сказал мне, когда я уезжал в Хогвартс впервые. Этого не знает никто, кроме него и меня, — Драко тихо вздохнул и поймал взгляд Гермионы. — Ты же понимаешь, что если это правда, то ваш случай уникален? — Мы потратили более трёх месяцев, пока не бросили бесполезные поиски аналогичных временных петель, Драко, — грустно усмехнулась Гермиона, записывая его вопрос. — Нас связали Хогвартс и его магия. Ниоткуда больше мои письма к нему не долетают, его ко мне — теоретически могут, наверное, но получит их совершенно другая Гермиона, которой было бы очень страшно получить весточку от предателя, убившего Дамблдора. Мы не можем так рисковать, поэтому все письма отправляются только из наших общих покоев, их носит одна и та же сова, мы зовём её Карли, — зачем-то уточнила Гермиона, чем вызвала смешок Драко и улыбку Гарри. — Кто-то ещё знает о вашей переписке? — внезапно спросил Гарри, и Гермиона серьёзно задумалась: мог ли Северус рассказать кому-то о ней и их письмах? Ответ пришёл сам собой: — Нет, для Северуса это непозволительный риск, он бы не стал никому рассказывать, даже твоему отцу, Драко. Насколько мне известно, лорд Малфой не лучший легиллимент, он мог бы случайно выдать Северуса. А у меня есть только вы. Они какое-то время сидели в молчании, погрузившись каждый в свои мысли. Гермиона писала письмо Северусу, рассказывая о том, что открылась Гарри и Драко, а герои её письма посматривали друг на друга, хмурились и периодически толкались плечами. Наконец Драко завозился и качнулся в её сторону. — Хорошо, — внезапно согласился он и закинул ногу на ногу. — Допустим, что это действительно удивительное стечение обстоятельств, магия, судьба и всё в этом духе. И у тебя есть связь с Северусом. Чего ты хочешь добиться этим? — Гермиона непонимающе склонила голову набок, и он пояснил: — Что ты хочешь получить в результате этой диверсии в прошлом? — Я хочу, чтобы Северус остался жив, я хочу помочь ему и, возможно, нам четыре года назад. — Но зачем ставить под удар такую хрупкую материю? Ведь ты не хуже меня знаешь, насколько опасно играть с параллельными реальностями, — Драко явно намекал на использование маховика времени. И откуда он узнал об этом? — Я работаю в Отделе тайн, Гермиона, иногда я знаю то, что не могу раскрывать и даже не могу объяснить. — Ты хочешь сказать, что его жизнь не стоит даже попытки? Я думала, что он тебе дорог. Драко прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. — Крёстный всегда говорил, что общее благо — ерунда, но если оно случилось, то нужно за него бороться. И в нашем случае играть с изменениями событий того года не просто рискованный ход, а идиотизм. А если мы вывернем всё так, что вы проиграете и Лорд останется жив? — Такого не случится, для этого Гермиона нас и позвала, — отозвался Гарри, видя боль на лице подруги. — Мы сможем рассчитать лучшее время для определенных фактов, которые ему будет необходимо узнать. — Крёстный мне очень дорог, и я отдал бы многое за то, чтобы он был рядом. Но я скорее умру, чем буду жить в реальности, где победу одержал Тёмный лорд, — покачал головой Драко. — Мы должны рассмотреть и такой вариант тоже. — И мы это обяз… — начал было Гарри, но его перебило негромкое признание: — Я люблю его, — Гермиона смотрела на огонь, прикусив губу. — Я не знаю, как жить в мире, где его нет и никогда не будет. Вы не представляете, как больно видеть вернувшуюся сову с письмом, написанным ему, и знать, что адресата просто не существует здесь и сейчас. И не можете даже вообразить, как страшно каждый раз ждать, что вот в этот раз петля оборвётся, развеется, как пепел по ветру. И я не могу допустить, чтобы всё так и осталось, не могу потерять его по-настоящему. Парни молча смотрели на неё, а она не отводила взгляда от камина. Глаза горели, но она не могла позволить себе расплакаться именно сейчас. Гермиона не знала, какой ожидать реакции на свои слова, не представляла, что будет делать, если они над ней посмеются. И если она чего-то и ожидала, то точно не того, что на подлокотник её кресла внезапно сядет Гарри и крепко обнимет её. — Гермиона, мы справимся, теперь у нас нет другого выхода. — Мы очень постараемся, — уточнил Драко, садясь на второй подлокотник её кресла и беря её за руку. И Гермиона устало улыбнулась, прижимаясь щекой к плечу Гарри и сжимая в ответ ладонь Драко. Вместе они обязательно что-то придумают, она больше не одна.

* * *

Спустя несколько часов бесконечного мозгового штурма и несколько пустых тарелок от сэндвичей Гарри громко вздохнул и выпалил: — Нам нужен перерыв. Ребята, мы уже измочалены и толку от нас — чуть. У нас уже три листа возможно важных фактов, но самое первое и главное сейчас — это меч Гриффиндора. Я увидел серебряную лань в ночь с 29 на 30 декабря. Сегодня уже 28 декабря. Значит, времени у нас в обрез. Гермиона, тебе нужно составить корректный план для профессора, где именно искать нас в лесу Дин. Может быть, именно этим и объясняется то, что мы так и не поняли, как именно он нас нашёл: ему рассказала ты в письме. Затем уже начнём всерьёз думать о том, что делать с Нагайной. Гермиона недовольно нахмурилась, но под конец его речи сдалась и кивнула, признавая очевидное поражение. В словах Гарри действительно был смысл. Они не могли ломать ту реальность, в которой жил Северус, и должны были подстраивать свои изыскания именно под неё. — Мне нужна карта Глостершира и леса Дин, желательно подробная. Нам с тобой нужно отметить места наших стоянок, чтобы вспомнить, откуда примерно ты должен был увидеть патронус Северуса. — Вы же расскажете мне об этом подробнее? О вашем лагере, о лесе Дин, обо всём, что с вами произошло в тот год, — терпеливо уточнил Драко, сидевший у камина на ковре и рассматривавший письма, разложенные около него на столике. Гарри и Гермиона переглянулись и пожали плечами. — Если тебе действительно интересно, то почему бы и нет, — кивнул Гарри и, потянувшись, хлопнул себя по бёдрам. — Кричер, достань, пожалуйста, карту Глостершира и подробную карту леса Дин. Это срочно. Появившийся домовик тут же кивнул и вновь испарился. Драко вздохнул и обвиняюще посмотрел на Гарри: — Мог бы и обед попросить для начала. — Ты съел большую часть сэндвичей, прожорливая ты белобрысая вредина, — отозвался Гарри, с усмешкой глядя на него. Драко закатил глаза и посмотрел на Гермиону в поисках поддержки, но та откровенно хихикала, так что была полностью бесполезна. — Что бы ты ещё понимал, гриффиндорская твоя башка! Хотя кто бы тебе мог сказать, что для хорошей умственной работы нужно и есть хорошо? Всему тебя учить, Салазар помоги… Гарри фыркнул, пропуская подначку мимо ушей, а Гермиона подавилась воздухом и начала смеяться в голос.

* * *

Спустя ещё час работы, стенаний Драко и упрямства Гарри Гермиона сама позвала Кричера и попросила подать им обед в кухне. Кричер оскорбился из-за места, на котором настаивала «хозяйка Гермиона», как в самом начале Гарри велел звать её Кричеру, но указание исполнил. Наблюдая за Гарри и Драко, спорящими о чём-то, что она не расслышала, пока собирала их записи в гостиной, Гермиона чувствовала умиротворение. У неё наконец появилась надежда, она не была один на один с главным их врагом — временем. А то, что они оба так просто и легко приняли факт её признания, вообще плохо сочетался с реальностью, к которой она привыкла. Ей и самой-то до сих пор было странно, что она сказала это вслух, впервые назвав происходившее между ней и Северусом своими именами. Гермиона смотрела на Гарри и понимала, как он изменился за последнее время, как повзрослел и успокоился. Она никогда бы не подумала, что это могло быть следствием их с Драко дружбы, но факт оставался фактом. И Гермиона была очень рада, что всё сложилось именно так. Им с Гарри точно не помешал ещё один друг, а Рон когда-нибудь образумится, тоже повзрослеет и поймёт, что детские обиды давно пора забыть и жить дальше. Не все слизеринцы были плохими людьми. Она в это и раньше верила, но особенно готова была биться за это теперь, когда у неё были доказательства в виде Драко и Северуса. Когда вся компания вернулась в гостиную, Гермиона собрала на столике у кресел карты с указаниями, где именно они с Гарри поставили палатку в ночь с 29 на 30 декабря и где находится озеро, на дне которого Северус должен был оставить меч. Рядом лежало незаконченное письмо с кратким рассказом, как Северус передал им меч, и пожеланием скорее написать ей после того, как это будет сделано, кроме того, в послесловии был указан список защитных заклинанияй, которые Гермиона использовала для их палатки и территории вокруг неё. На подлокотнике кресла Гарри ждала своей очереди папка с несколькими листами заметок о том, какие еще данные и когда именно можно будет передать Северусу поэтапно. Нерешённым оставался пока только вопрос, связанный с ядом Нагайны. Но с этим обещал помочь Драко, знавший зельеварение намного лучше Гарри и Гермионы — ей пришлось это честно признать и смириться, хотя и было непросто. Драко обещал забрать книги о змеях и их ядах, которые Гермиона купила вчерашним вечером в книжном магазине, и изучить параллельно с теми, что были в библиотеках Малфой-мэнора и Блэков. — Если у нас действительно есть шанс спасти крёстного, я сделаю всё возможное, даже без доказательств с твоей и его стороны. Я вам верю, — признался Драко пару часов спустя с начала обсуждения. И Гермиона благодарно кивнула в ответ, на миг сжав его руку. Гарри довольно улыбнулся, но промолчал. После обеда настроение у Драко пошло в гору и он засел на ковре у камина за изучение одной из купленных Гермионой книг. Гарри просматривал его заметки с примерными датами важных событий из зимы и весны 1998 года и черкал что-то на чистом листе. Гермиона же решила дописать письмо и позвать Нотти, чтобы поскорее отправить его Северусу. Усевшись в кресло и подобрав под себя ноги, Гермиона ещё раз перечитала уже написанное и быстро дописала несколько строк. «Северус, Я ещё не успела получить твоё письмо с рассказом о том, как прошло для тебя наше свидание, но это может подождать. У меня для тебя есть несколько новостей. Новость первая: я рассказала о нас Гарри и Драко. Они удивительно легко поверили в то, что это правда. Драко, правда, сначала упирался, но Гарри его успокоил. Однако для всеобщего спокойствия было бы чудесно, если бы ты написал, что сказал ему, когда Драко уезжал в Хогвартс в первый раз. Он утверждает, что об этом разговоре не знает больше никто на свете. Новость вторая связана с первой: мы разрабатываем план для твоего спасения. Северус, от тебя потребуется только принимать некоторые факты к сведению и использовать по своему усмотрению. Ну и сделать ещё кое-что, о чём речь пойдёт дальше. Почему я прошу тебя не действовать кардинально, когда ты будешь получать сведения от нас? Потому что ты знаешь не хуже меня, что при значительном изменении реальности наша петля может схлопнуться, а связь прерваться. Единственное, что я должна сказать тебе, иначе не прощу себе этого, если письма перестанут долетать до тебя, это то, что тебе следует обратить пристальное внимание на Нагайну. И когда ты будешь лечить её, то постарайся взять всевозможные анализы. Это сможет помочь тебе в будущем. Гарри и Драко работают над составлением плана с двух сторон, чтобы оцепить оба фронта войны. И я надеюсь, что этого хватит, чтобы изменить самое главное. Потому что после вчерашнего свидания я не могу думать ни о чём другом, Северус. Большинство моих мыслей и раньше крутилось вокруг тебя, но теперь ты полностью вытеснил из моей головы что бы то ни было ещё. Теперь там только ты. Хорошо, я немного увлеклась, теперь вернёмся к основной теме письма. Сегодня 28 декабря. В ночь с 29 на 30 декабря 1997 года ты передал нам настоящий меч Гриффиндора по заданию Дамблдора. Я не знаю, как ты это сделал в моей реальности, но предполагаю, что время закольцевалось, и это произошло благодаря нашим письмам. В нашей с Гарри реальности ты нашел место нашего лагеря в лесу Дин и, поместив меч в озеро неподалёку, отправил Гарри своего патронуса. Как именно ты поместил меч в озеро, я не знаю, но поверх была ледяная корка. К письму я прилагаю карты, которые помогут тебе найти нас в лесу, а также список заклинаний, которыми я укрывала нашу палатку. Возможно, ты увидишь в лесу Рона. Он должен там появиться и помочь Гарри, так что будь готов. Пожалуйста, напиши мне, когда это произойдёт. Мы должны понимать, насколько безопасно передавать тебе подобные данные и как это влияет на твою реальность. Я буду очень ждать любой весточки от тебя. Мне очень страшно, Северус. Но ещё я невыразимо воодушевлена тем, что у нас действительно есть шанс изменить ход нашей с тобой истории. Потому что это теперь и моя история тоже. Будь осторожен, пожалуйста! Но помни, что ты это точно сделал и у тебя всё получилось. только твоя, Гермиона» Поставив последнюю точку и бросив на пергамент заклятье сушки, Гермиона поймала сначала взгляд Гарри, а затем и Драко. Оказывается, они оба наблюдали за тем, как она пишет письмо Северусу. Гермиона отчего-то почувствовала себя неловко. Она могла больше не скрываться перед ними, но к этому тоже нужно было привыкнуть. — Никогда не видел, как девушки пишут любовные письма. Интересно, у меня тоже такое же дурацкое выражение лица, когда я пишу что-то романтичное? — усмехнулся Гарри, за что тут же получил тычок в плечо от Гермионы. Драко в ответ громко засмеялся и покачал головой: — У тебя оно всегда такое, не переживай. — Да что бы ты ещё понимал, хорёк, — фыркнул Гарри, не ведясь на провокацию. — Да уж побольше тебя понимаю, очкастое ты недоразумение, — тут же отбил подачу Драко и подмигнул Гермионе. Та вздохнула и поднялась из кресла. — Я сейчас отправлю письмо, переоденусь и вернусь для просмотра сегодняшнего рождественского фильма, — она бросила хитрый взгляд на Драко, и тот закатил глаза. — Ты проспорил, Драко, учись принимать поражение. — Да кто же мог подумать, что даже на рождественский ужин в нашей потрясающей компании этот чурбан явится в старых джинсах и свитере! — Гермиона хмыкнула в ответ и поспешила на второй этаж, но даже из коридора слышала продолжение их препирательств. — Пока мы пили виски у камина до ужина, мой наряд тебя вполне устраивал! — возмутился Гарри, но Драко, видимо, лишь отмахнулся от него. — О чём с тобой говорить, Поттер? Если этикет для тебя является просто неизвестным словом, — Драко тяжело вздохнул, и Гарри, не выдержав, рассмеялся. — Пойдём, неуч, выберем фильм, пока Гермиона занята. Я не хочу снова смотреть сопливую ме-ло-драму, — он аккуратно выговорил новое слово. — Ты говорил, что есть какой-то боевой фильм про Рождество? — Не боевой, а боевик. Да, есть. Называется «Крепкий орешек», может, тебе и понравится. — Любой фильм будет лучше ваших фильмов про чудеса и толстого деда в красном костюме, который только истинным чудом не застревает в дымоходе.