ID работы: 12229558

Не бойся меня./Fear Me Not.

Слэш
Перевод
NC-17
В процессе
166
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
планируется Мини, написано 42 страницы, 3 части
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
166 Нравится 20 Отзывы 72 В сборник Скачать

Часть 1: Новичок — оборотень

Настройки текста
Примечания:

***

      Мальчик в поезде вызывает подозрения.       Во-первых, он спит. Кто в здравом уме добровольно стал бы спать на сиденье поезда в окружении подростков-волшебников и ведьм? Это отличный способ получить порчу или волшебную кражу своего багажа.       Не то чтобы у мальчика был какой-то багаж. Его взъерошенная, похожая на куст голова покоится на одном пыльном, потрепанном холщовом мешке, а его изъеденная молью одежда не соблазнила бы даже Пакваджи.       Во-вторых, Эндрю никогда раньше его не видел, но, судя по всему, он не первокурсник. Может быть, тринадцать или четырнадцать? Если он старше этого, то он необычайно мал для своего возраста.       — О боже, — улыбается Ники, просовывая свою кудрявую голову в дверь купе. — Кто у нас здесь? Спящая красавица?       Миньярд свирепо смотрит на своего кузена.       Значок старосты Хэммика сверкает в свете окна. На нем поблескивает символ его факультета Ильверморни: маленькое длинноносое серокожее существо с натянутым луком в руках.       Пакваджи. Традиционно это — дом для целителей, но, учитывая, что они приняли Аарона, это также дом для эмоционально страдающих от запора придурков. И, конечно, Ники, который заслуживает своей собственной категории.       — Ники, не приставай к спящим незнакомцам.       Эндрю нежно кладет руку ему на предплечье, где он держит свою палочку на черной перевязи. Нервный взгляд карих глаз Хэммика скользит по руке, а затем по незнакомцу.       — Он просто такой милый, — мягко воркует Ники. — Ты думаешь, он первокурсник?       — Нет. Я думаю, что он незнакомец, с которым ты слишком сблизился.       — Но у него нет никаких домашних цветов. — парень расхаживает вокруг мальчика, прижимаясь к ногам Миньярда, когда тот садится рядом с ним, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть.       У мальчика даже нет одежды цвета клюквы и индиго Илверморни. Не то чтобы Эндрю носил ее. Летом в халатах жарко и зудит, а промозглый туман массачусетской зимы пронизывает ткань до костей.       — Может быть, у него просто не так много гордости за дом.       — Ни за что. Только не этот милашка. О боже мой. Эндрю, у него веснушки.       Миньярд крепко сжимает руку Хэммика, заставляя его взвизгнуть, а мальчика рывком проснуться. Эндрю зачарованно наблюдает, как рука мальчика сразу же тянется к его сумке, затем останавливается, когда он смотрит на Эндрю и Ники.       В воздухе ощущается дрожь. Защитное заклинание? У мальчика нет палочки, так что, если он наложил защитный оберег, он чертовски искусен в заклинаниях без нее.       Первое, что замечает Миньярд, — это шрамы.       Их невозможно не заметить.       Они покрывают теплую, загорелую кожу мальчика от рваных манжет его кардигана до корней рыжих волос. «Большие царапины, и царапины — следы самообороны», думает Эндрю. Он не зря преуспел в Магической криминалистике.       Затем есть зловещий, хотя и очень выцветший шрам, пересекающий его тонкую шею, как будто кто-то пытался перерезать ему горло, но ему помешали в процессе. Он изящно петляет от ключицы к подбородку.       Наконец, на его левой щеке есть две большие вертикальные линии, идущие прямо под глазом, над острыми скулами, к уголку рта и подбородку. Также есть странное круглое пятно под правым глазом, но из-за веснушек и длинных волос нелегко определить, что это за пятно.       Все шрамы, без сомнения, поблекли под воздействием времени и исцеляющими заклинаниями, что заставляет Миньярда задуматься, сколько лет было этому парню, когда на него напали.       Что-то дергается в сознании Эндрю, неприятно подпрыгивая.       Шрамы едва заметны на загорелой и веснушчатой коже мальчика, но все же видны с такого расстояния, и они были бы самым примечательным его аспектом, если бы не его глаза.       — Вау, — выдыхает Ники.       Миньярд на одно благословенное мгновение забыл, что его двоюродный брат-идиот был рядом.       — Ты великолепен, — смеется Хэммик. — Эти глаза. Черт возьми, малыш. Это что, магия? Ты наполовину Вейла? Это то, что я чувствую прямо сейчас? Ты соблазняешь меня? Эндрю, ты чувствуешь это? Скажи мне, что ты чувствуешь это. Меня никогда не соблазняла вейла, это волнующе.       Мальчик моргает своими волшебными голубыми глазами, глядя на Ники. Он либо испытывает отвращение, либо сбит с толку. Может быть, и то, и другое.       — Кто ты такой? — спрашивает он.       Подозрительный маленький засранец. Эндрю должен знать. Он тоже.       — Я Ники. Ники Хеммик. Пакваджи, Староста Общежития. Приятно познакомиться. — Ники протягивает руку, и мальчик просто смотрит на нее. Затем он поворачивается к Эндрю.       Тот смотрит на него в ответ. — Немного застенчивый, — смеется Хэммик, убирая руку назад. — Все в порядке. Заключи для нас пари, хорошо? Ты какой год?       Мальчик сглатывает. Миньярд наблюдает за движением его шеи, изящной дугой и вспышкой света на нежной коже. Там, где колонна соединяется с узкой челюстью, образуется идеальный угол. Петляющий шрам опускается вместе с движением.       Может быть, Ники что-то заподозрил…       — Я… — начинает он. — Я учусь на шестом курсе.       Ники и Эндрю одновременно моргают.       — Что? — Хэммик визжит. — Как это возможно? Я буквально никогда тебя раньше не видел.       — Я студент-переводник, — говорит мальчик. — Я учился дома.       И это — его первая ложь.       Миньярд прищуривает глаза.       — Вау, хорошо. Это интересно. И мне нравится твой акцент. Откуда ты, собственно, родом?       Мальчик снова сглатывает. Это так же захватывающе, как и в первый раз. Его электрический взгляд снова устремляется на Эндрю, и тот задерживает дыхание, наблюдая, как вихрь кристально-белого цвета в зрачке фрактально расширяется, чтобы стать арктически-синим по периметру радужной оболочки, где темно-синяя полоса окружает все.       «В этом мальчике что-то есть», думает Миньярд. Возможно, магия. Возможно, что-то гораздо более древнее. Это напоминает ему чувство, когда ты заблудился в лесу. Прилив страха.       — Эм, Лидс, — говорит мальчик, его голос скользит вокруг буквы «Л» с приятным, темным журчанием ручья. — Но я родился здесь. Я американец по происхождению, — добавляет он немного отчаянно.       На этот раз он не лжет.       Интересный.       — О, Боже мой, — вздыхает Ники, мечтательно откидываясь на спинку сиденья. — Красивый и британец. Ты — настоящая сказка.       — Эм. Спасибо? — говорит мальчик.       Кажется, на него совершенно не влияет неприкрытое внимание Хэммика. К этому моменту Миньярд простил бы его за то, что его вырвало на Ники. Или за избиение Ники. Или за колдовство над Ники.       — Как тебя зовут? — спрашивает Эндрю.       Мальчик определенно наблюдает за ним сейчас. Он достиг нового уровня подозрительности, который Миньярд было бы трудно не назвать «паникой».       Но он говорит своим теплым, темным тенором:       — Нил Джостен.       Эндрю сверяет это имя со всем, что он помнит в последних новостях, но ничего не находит.       Кроме того, он распознает ложь. Снова.       — А ты? — многозначительно спрашивает мальчик.       — Эндрю, — отвечает он. — Эндрю Миньярд.       Что-то мелькает в чертах лица мальчика, как хвост лисы в подлеске.       — Ты из факультета Вампуса, — немедленно говорит Нил.       Здорово. Любитель Квиддича.       — Виновен по всем пунктам обвинения.       — Эндрю — хороший Вратарь.       Миньярд борется с желанием пнуть Ники так сильно, как только может.       — И, — продолжает Хэммик, — вы играете в квиддич, мистер Джостен?       Сложное выражение мучительно проступает на лице Нила.       — Не совсем.       Еще одна ложь.       Эндрю начинает чертовски раздражаться. Его имя. Его прошлое. Это ложь, которую Миньярд понимает — или он поймет, как только сможет оставить Нила наедине с собой и использовать всю силу своих способностей в качестве Легилимента, — но играет ли он в дурацкий спорт или нет? Кто, черт возьми, стал бы лгать об этом?       В Ниле Джостене есть несоответствия, которые Эндрю не нравятся. Как головоломка с разномастными кусочками, разбросанными по столу.       — Ой. Какой ты факультет? — Ники продолжает болтать.       — Эм. Я не знаю.       — О? — На мгновение Хэммик колеблется, затем приходит в себя. — Конечно, ты только что приехал. Тебя еще не распределили.       — Распределили?       — Да, — Ники обменивается коротким взглядом с Эндрю. — В Илверморни есть четыре факультета, в которые распределяются все студенты по прибытии. Рогатый Змей, Вампус, Тандерберд и Пакваджи.       — Как это… распределяются?       — Так рад, что ты спросил, красавец. — Хэммик подтягивает бедра своих серых брюк и кладет локти цвета индиго на колени. — Ты входишь в большой зал и встаешь в центре, и какой бы из четырех тотемов ни претендовал на тебя, это — факультет, которому ты будешь принадлежать до конца своего пребывания в Илверморни. — Это очень волнующе.       — Значит, статуя будет выбирать, на каком факультете я буду? — скептически произнес Нил.       — Это — не просто статуя, — говорит Ники. — Тотем пропитан магией одного из четырех духов, хранителей этой земли. Для меня большая честь быть выбранным одним из тотемов. Знаешь, некоторых людей выбирает не один, а несколько.       — Что происходит потом?       — У них есть выбор, в какой факультет они пойдут. На самом деле, — Хэммик откидывается назад и улыбается Эндрю. — Раз в сто лет или около того появляется человек, которого хотят все четыре тотема.       Взгляд Нила с любопытством скользит по лицу Миньярда. Эндрю вздыхает.       — Это был ты? — догадывается Джостен.       — Да, — отвечает Эндрю.       — Так, значит, ты выбрал Вампуса?       Мастерские навыки дедукции, вот они.       — Снова правильно.       — Не волнуйся, — говорит Ники, наблюдая за лицом Нила. — Никто никогда не остается не выбранным.       Джостен бросает на него взгляд, который ясно говорит, что он явно не беспокоится о том, что его не выберут. На самом деле, Эндрю думает, что Нил испытал бы облегчение, если бы его вообще не выбрали. Его дергающееся лицо и бегающие руки, то, как его правая нога нервно подпрыгивает на полу, и темные круги под глазами — все это ясно говорит о том, что Нил Джостен — нервный маленький кролик.       Миньярд предсказывает, что его распределят в Пакваджи. Или, может быть, Рогатый Змей. Он не похож на интеллектуала, но никогда не знаешь наверняка. Если он действительно пойдет в «Рогатого змея», он найдет родственную душу в Кевине — особенно если он так заинтересован в квиддиче, как подозревает Эндрю.       — Я не знаю, как я отношусь к тому, что меня заставляют идти в группу, которую я не могу выбрать для себя, — наконец говорит он.       Миньярд просто уверен, что Нил знает.       — Ты всегда можешь отказаться, — тихо говорит он. — Но это может все усложнить.       Ники отмахивается от их слов, как от поденок.       — Тебе понравится, Нил. Я обещаю: все разбираются, и это так здорово — познакомиться со своими новыми соседями по дому. Ты уже знаешь меня и Эндрю, так что у тебя пятьдесят на пятьдесят шансов, что ты уже знаешь хотя бы одного человека в своем доме!       Джостен не выглядит взволнованным, услышав это.       Умный.       — Какие занятия ты посещаешь? — доверьтесь Хэммику, чтобы поддерживать искрометный поток беседы.       Нил хмурится — вероятно, сосредоточенно — и достает смятый и испачканный лист бумаги, который он расправляет тонкими пальцами на залатанном колене своих штанов. Эндрю замечает, что на пальцах Нила больше скотча и пластыря, чем кожи.       — Сильно неуклюжий? — Может быть, он садовник. Или, может быть, у него есть тайный и незаконный домашний дракон.       — Заклинания, Приображение, История Магии, Защита от Темных Искусств…- Нил спотыкается на этом. — Зелья, Гербология, Уход за Магическими Существами, Арифмантика и Руны.       Ники морщится.       — Арифмантика, — говорит он, как будто это слово имеет кислый привкус. — А Руны? Я полагаю, ты опоздал на вечеринку и получил остатки, да?       — Я выбрал Арифмантику и Руны, — говорит Джостен.       Хэммик смотрит на Нила так, словно у него выросло две головы.       — Некоторые люди умеют читать, Ники, и считать, — комментирует Миньярд. — Поздравляю. Мы проводим большую часть занятий вместе, за исключением факультативов.       Джостен смотрит на него в замешательстве.       — Я тоже учусь на шестом курсе, — объясняет Эндрю.       Брови Нила разглаживаются, но небольшое облачко беспокойства все еще витает по краям.       — Какие у вас факультативные предметы? — спрашивает он почти застенчиво.       Сердце Миньярда странно трепещет, что ему абсолютно не нравится. Он говорит своему сердцу отвалить.       — Астрономия и Гадание. И, конечно, Полеты.       Теперь настала очередь Нила поморщиться.       — Что? — Эндрю это почти забавляет. — Не любишь высоту?       Тот пожимает плечами, но ничего не объясняет.       — Что такое Защита от Темных Искусств? — спрашивает он вместо ответа.       Миньярд хмурится. Если, как подозревает Эндрю, Джостен — подкидыш, воспитанный енотами и водяными младенцами, это объясняет его ужасный выбор одежды и почти полное незнание единственной магической школы в Северной Америке, но абсолютно ничто не может объяснить его незнание того, что такое Темные Искусства.       Только не-маги не знали бы о них, а Нил, кем бы он еще ни был, явно волшебный.       — Это урок, который учит тебя, как защитить себя, — предлагает он. — от злой магии.       Нил дрожит. Это дрожь по всему телу, но Миньярд безумно благодарит Джостена за то, что он так хорошо ее подавляет, что Ники, вероятно, этого не замечает.       Он хотел бы быть поближе к Илверморни. Они, должно быть, все еще находятся примерно в трех милях от ворот поместья и окружающего его дикого леса, полного духов, магии и вещей, которые Эндрю, вероятно, никогда не поймет, даже если у него будет пять жизней, чтобы изучить их.       Он не может полностью использовать легилименцию, пока его нет в Илверморни. Ему не разрешено использовать магию высокого уровня за пределами школьной территории. Но искушение довольно сильно.       — Не твой любимый? — невинно спрашивает он.       — Я не фанат.       — О, — цокает языком Хэммик. — Теперь не беспокойся об этом. В любом случае, это в основном теоретически. Просто куча пыльных книг и страшных историй, но не воспринимай их слишком серьезно. На самом деле, нам не приходилось защищаться с тех пор, как… ну…ты знаешь.       С тех пор, как самая крупная Волшебная война за несколько столетий была прекращена подростком.       Нил, вероятно, знает об этом все, поскольку он из Лидса.       По крайней мере, Эндрю надеется, что это так.       Джостен кивает.       — Я сомневаюсь, что остались какие-либо темные волшебники, — весело продолжает Ники. — Большинство из них были арестованы МАКУСА после войны.       — Они были заключены в тюрьму? — спрашивает Нил. Его тон восхитительно легок. Он рассеянно теребит нитку, оторвавшуюся от мерзости, которая должна быть рубашкой, но которая больше похожа на утонувшую собаку. Нужно быть легилиментом, чтобы догадаться, что Джостен совсем не любопытен для ответа на этот вопрос.       — О, хорошо. — Хэммик неловко ерзает. — Нет, не совсем. У нас действительно не делают это так же, как у вас.       Нил поднимает голову.       — Что ты имеешь в виду? — Темно-каштановые брови нависают над его глазами.       — Ну, в Великобритании у вас есть Азкабан, верно?       — Верно.       Джостен кивает, в его глазах мерцает неподдельный интерес.       — Ну, МАКУСА, наш руководящий орган, на самом деле не занимается использованием дементоров и тому подобного, так что любой, кто признан виновным в Темной Магии, как правило… — Ники замолкает, а затем проводит пальцем по горлу.       Эндрю, зная, что это за шрам на шее Нила, закатывает глаза. Джостен, как и следовало ожидать, сжимает свои собственные пальцы вокруг горла. И все же в нем есть какая-то странная уравновешенность, которую Миньярд может почувствовать, даже если он не может слышать мысли Нила.       — Как? — спрашивает он так тихо, что его голос звучит чуть громче выдоха.       — Обычно смертельное проклятие, — говорит Хэммик, нервно облизывая губы. — Но иногда и другие методы, в зависимости от преступления и дела.       Нил кивает, и Эндрю видит, как он записывает все, что связано с этим разговором, как белка, собирающая желуди.       — И… если тебя арестуют, но ты не использовал темную магию? — он подсказывает. — Или они не могут этого доказать…как будто на тебя напали или что-то в этом роде.       Для того, кто никогда не слышал о Темных Искусствах, Нил очень много знает о Магическом Уголовном праве и Непростительных Проклятиях.       — Тогда, конечно, правосудие восторжествует по всей строгости закона, — отвечает Ники с улыбкой, которая лишь слегка натянута. — Помилование, условный срок, магический домашний арест и тому подобное.       Их прерывает слабый электрический звон.       — Ой! Мы почти у школы! — Ники вскакивает и прижимается лицом к окну, как пятилетний ребенок, которым он и является.       Нил тоже выглядывает наружу.       Эндрю задается вопросом, о чем он думает, но Миньярд может уловить только самые слабые проблески эмоций, даже так близко к школе, и он понимает кое-что еще о Ниле Джостене. Очевидно, у него есть кое-какие навыки в окклюменции.       Эндрю задается вопросом, был ли он достаточно очевиден, чтобы Нил заметил, или тот просто привык сдерживать свои мысли, как сокращение мышц.       Он пытается вспомнить, что чувствовал, когда впервые увидел Илверморни. Темный дом, возвышающийся над туманом, защищенный острыми черными шпилями деревьев в бесконечном лесу.       Это завораживающе, и красиво, и жестоко, и тихо, и Эндрю нравится в этом все.       Ильверморни — первая причина, по которой Миньярд когда-либо приходилось вставать по утрам. Чтобы продолжать идти. Чтобы вообще о чем-то заботиться.       Аарон, конечно же, вторая.       Станция приближается. Это будет десятиминутная прогулка по лесу под защитой духовных наставников и, по крайней мере, трех или четырех профессоров и сотрудников. Нил получит свой первый реальный опыт пребывания в окружении дикой магии. Эндрю задается вопросом, как Джостен справится с этим. Увидит ли он еще какие-нибудь интересные выражения на этом дрезденском кукольном личике из потрескавшегося фарфора или уловит еще какие-нибудь обрывки полушепотом произносимых мыслей и чувств.       Поезд замедляет ход. Туман рассеивается.       Миньярд встает, хватая свой чемодан. Это черно-золотой пейсли с блестящими золотыми украшениями, любезно предоставленный его приемной матерью, подаренный ему на одиннадцатый день рождения, как раз вовремя, чтобы посетить Илверморни. Для Аарона — это подходящий комплект в синем и серебристом цветах. Крошечный золотистый кот с шестью лапами и несколькими закрученными спиралью хвостами тихо рычит со значка «Зачарованный дом» на его багаже.       Он поправляет пиджак.       Ники уже выскочил из купе, и его голос эхом разносится по коридору, он кричит от восторга, когда находит новых жертв. Судя по всему, Ники загнал в угол старших членов квиддичной команды Вампус Хаус. Глубокие тона голоса Мэтью Бойда, смешанные с резким акцентом капитана команды Дэн Уайлдс, звучат над взволнованной отрывистой речью Хэммика. Эндрю думает, что он может почувствовать Рене одной только мыслью, ее спокойное присутствие посылает по поезду нежные вопрошающие щупальца.       Он с нетерпением ждет встречи с ней. Он скучал по ней все лето и только сейчас осознал, как сильно. Достаточно скоро они будут тренироваться вместе, оба будут втиснуты в пыльный и заброшенный чердак для прислуги в обширном доме тюдоров семнадцатого века в Илверморни, с его постоянно меняющейся стилистикой новых архитектурных стилей, которые легко прививаются к особняку всякий раз, когда ему нужно расширяться. На этот раз Рене хочет попробовать наложить и заблокировать Непростительное проклятие, но они еще не решили, какое именно. Эндрю думает, что они начнут с Imperious, но Уокер, возможно, действительно хватит смелости попробовать Cruciatus. Они обсуждали это перед отъездом прошлым летом — будет ли комната, в которой они практикуются, иметь достаточную магическую защиту, чтобы их не поймали на использовании крайне незаконных заклинаний. Рене, кажется, думает, что в комнате есть особая магия, которая заставляет ее блокировать МАКУСА и головы остальных, чтобы они ничего не знали, но Миньярд не уверен. Насколько ему известно, прецедентов такого рода не было. Они с Уокер за эти годы выучили много ценных и опасных и, само собой разумеется, запрещенных заклинаний благодаря тому, что Эндрю обнаружил их секретную комнату на первом курсе, втором году для Рене, но им еще так многому предстоит научиться. Миньярду хочет преподавать ей окклюменцию в этом году. Это слишком важный навык, чтобы она не овладела им до того, как покинет защиту школы и станет аврором.       Он хотел бы, чтобы Аарон и Ники отнеслись к этой возможности так же серьезно, как Уокер, но как они могут, если они не испытали ничего подобного тому, через что прошли он и Рене?       Когда он оглядывает купе, Нил Джостен смотрит на него с настороженным выражением лица. И Эндрю думает: есть кто-то, кто может это понять. Если Нил Джостен не видел своей доли смертей, то Миньярд теряет хватку.       Он еще раз бросает взгляд на шрамы на лице Джостена, и на этот раз его память возвращается в полную силу. Настолько поразительно, что ему приходится ухватиться за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах.       Нил уже ушел, его потрепанная сумка и пыльное «я» уже исчезают в коридоре, такие же тихие и непримечательные, как пыльный кролик. Но даже если бы он был в комнате, Эндрю не смог бы увидеть его прямо сейчас.       Потому что Миньярд находится в маленьком лесу, бежит, тяжело дыша, пот катится по его спине леденящими каплями. Ему семь лет, и у него нет магии, и его дыхание вырывается резкими, горячими, болезненными порывами, которые обжигают его горло.       Что-то приближается. Он чувствует, как острые когти впиваются ему в спину.       Он закрывает рот рукой, чтобы не закричать.       Внезапно все расплывается. Его охватывает чувство абсолютного покоя. Его конечности больше не принадлежат ему. Его разум больше не принадлежит ему. Его воля…       Эндрю возвращается к реальности, когда поезд кренится и дверь открывается.       Его собственное лицо или похожее на него появляется в дверях.       — Что, черт возьми, с тобой случилось? — спрашивает его близнец. — Ты собираешься заболеть?       Миньярд ведет обратный отсчет. Называет объекты, которые он может видеть и чувствовать. Глупое лицо Аарона. Гладкая ручка его чемодана. Твердый, короткий ковер под его ногами, который заставит его страдать от статических ударов, когда он выйдет из поезда.       Его дыхание замедляется.       — Ничего, — хрипит он. — Морская болезнь.       — Правильно, — огрызается Аарон.       Миньярд, слава Богу, не легилимент, но он талантливый целитель, даже если он мудак, и может сказать, когда кто-то оправляется от панической атаки.       — Давай, — говорит его брат, дергая его за рукав. — Давай купим несколько гамбургеров в ларьке.       Звучит здорово. Это лучшая идея, которая когда-либо приходила в голову Аарону.       — И молочные коктейли, — настаивает Эндрю.       — Конечно.       Аарон поворачивается, чтобы показать дорогу, и Эндрю поднимает свой чемодан, наслаждаясь ощущением того, как ручка впивается в ладонь. Под его рукавами и нарукавными повязками подергиваются шрамы на руках.       Теперь он знает, что это за шрамы на теле Нила Джостена.       Он достаточно хорошо это помнит.       Нил Джостен — монстр.       И Эндрю собирается убить его.

Продолжение следует…

Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.