Будь моими небесами

Ночное небо всегда приносило с собой необычайную красоту. Россыпи звёзд, ярких и тусклых, были похожи на сахарную пудру или брызги краски. Синеватый дым от сигареты, уплывающий всё выше и выше, слегка загораживал обзор. Но даже так было видно, насколько прекрасно звёздное небо. Оно, кажется, хранит в себе столько тайн, что в самом воздухе витает ощущение загадки. Это ли не воплощение чуда? Вильгельм иногда отрывался от созерцания звёздного неба и поглядывал на Вимана. Каким бы непринуждённым ни был с виду взгляд архидемона, на самом деле он едва ли мог отвести взгляд от своей дорогой пассии. В последнее время даже не осталось былой злости от осознания своей нелепой любви. Верштейн полностью смирился с тем, что Ришелье нагло забрал его сердце и заставил этот камень биться всё быстрее и быстрее. Это настоящая ловушка. Но Вильгельм не спешит выбираться из неё. Даже сейчас он чувствовал, как рядом с архангелом в груди пульсировало всё сильнее, а по телу разливалось тепло. Именно Виман сделал его живым. -В большом городе с высокими зданиями звёзд толком не видно. А здесь - совсем другое дело. - Произнёс глава Света, обернувшись на Вильгельма. Их взгляды врезались друг в друга. Виман понял, что им всё это время любовался собеседник, а тот не успел отвести взгляд. На ранее задумчивом лице Ришелье появилась улыбка. Такая мимолётная и лёгкая, словно голубь, на секунду приземлившийся на карнизе. -Да. Совсем другое, - эти слова прозвучали как-то по-особенному. В них чувствовалось тепло, с которым обычно говорят... не о звёздах. Когда все заклинатели встретились вместе на назначенном месте, было принято решение переночевать в отеле "Ренессанс". Именно там и остановилась Кельман, по словам тех подростков из трактира. Правда, от эпохи Возрождения там было только три-четыре репродукции картин из тех времён, а также "античная" мебель, раздражающая своим громким скрипом. Наступила ночь. Рябь перистых облаков неравномерно укрыла чёрное небо. Ночь, долгая и тёмная, длилась чуть ли не вечность. Но это было в некоторой степени хорошо, можно вдоволь отлежаться на кровати и подумать о чём угодно без спешки. Порой в бурном потоке жизни мы едва успеваем дышать, а сердце старается нагнать бешеный темп городов, битв и интриг. Ожидаемо, что Вильгельм остановился в одном номере с Виманом. Архангел заснул раньше него, так что к двум часам ночи уже видел сотый по счёту сон. Но у архидемона был немного другой режим сна, предусматривающий обход территории клана Тьмы до поздней ночи и длительный крепкий сон до обеда. Так что сейчас Вильгельм уже второй или третий час лежал на кровати и умирал от скуки. Одним утешением было то, что рядом с ним самый красивый ангел на всей земле заклинателей. По крайней мере, именно таким он видел Ришелье. Сквозь старые стены с плохой звукоизоляцией были слышны голоса соседей. Сяо и Мэй, как мысленно предвидел Вильгельм, совсем не собирались спать. Оставалось надеяться, что у страстной пары есть понимание вежливости и их полное горячей любви воркование не выльется во что-то... другое. «Пускай постыдятся нашего присутствия, пусть мы и разделены стеной» Крис и Винсент, какими бы отдалёнными друг от друга они ни были, согласились поселиться в одном номере. Всё-таки никто не знает, какие козни им может подстроить команда Кей, так что лучше держаться вместе. Эти двое были сосланы на другой край отеля, чтобы при необходимости не упустить противников и держать их в поле зрения. За них Вильгельм не особо беспокоился. Всё же, один из них генерал, а другой - фельдмаршал. Только бы поладили. Когда странные тихие звуки, издаваемые соседями из Бесконечного Цветения, переросли во что-то, от чего Виман бы словил целомудренный инфаркт, Вильгельм уже почти уснул. Ему, по правде, было всё равно, что там делают бывшие учитель и ученик. «Пусть хоть спину ему расцарапает в порыве страсти, мне всё равно» - С усмешкой подумал Вильгельм, проваливаясь в сон. Но он даже не подозревал, что именно это как раз-таки и проходило в соседнем номере. Но... Это другая история. ⋆⁺｡˚⋆˙‧₊☽ ◯ ☾₊‧˙⋆˚｡⁺⋆ ...Словно крылья бабочки, его ресницы слегка трепетали. Щёки приобрели нежный, едва заметный румянец. Свет из окна красит стены в молочно-белый. Солнце, совсем недавно вставшее, ласкает лучами светлую кремовую кожу Вимана. Он такой хороший, такой милый... Сидеть рядом со спящим архангелом было настоящей честью для архидемона. Вильгельм хотел бы стать солнечным лучом, чтобы дотрагиваться до Ришелье во всех возможных местах. Хоть это и невозможно, всё же мечтать не вредно. А пока что всё, что ему дозволено - это протянуть свою руку и погладить спящего Вимана. Аккуратно проводя ладонью вдоль щеки, демон всё больше осознавал одну деталь: он готов отдать что угодно за одно невесомое прикосновение. Хорошо, что на самом деле любое действие даётся ему бесплатно. Иначе Вильгельм давно бы потерял все свои богатства. Кто-то тихо позвал его. Голос эхом разнёсся вдоль тонких, почти картонных стен.. Глава Тьмы нехотя отвернулся от Вимана и молча уставился в темноту. Где-то из глубины неизвестного дома, в котором они находились, слышался знакомый голос. В неразборчивой речи всё больше и больше чувствовалось напряжение. Словно обладатель этого чистого, но испуганного голоса готов был сорваться на крик. Вильгельм вспомнил обладателя голоса. Тот холодный человек, о котором демон подумал, не способен с таким волнением окликать его имя. «Ли Мэю давно стало на меня всё равно, пора признать это» От мыслей про брата отвлекло прикосновение когтистой тощей руки. Сначало чужие пальцы гладили его чёрные волосы. Затем медленно сползли на затылок, щекоча острыми ногтями. Сначала Вильгельм не двигался, пытаясь понять, в какой момент это нечто появилось у него за спиной. Но стоило руке влезть за воротник рубашки и начать трогать спину ледяными мозолистыми пальцами, архидемон резко развернулся и с силой взмахнул локтем. Наградив монстра ударом по голове, Вильгельм вскочил на ноги. И что он увидел? Виман сидел на полу, опустив когтистую руку. Не было в его взгляде привычной глубины и силы небес. Лишь две стекляшки со зрачками и тусклой радужкой. Лицо поддельного Ришелье исказилось. Улыбка ползла вверх, обнажая клыки и разрывая неестественно-бледную кожу в кровь. Архидемоном может стать только очень сильный демон, повидавший много всякого. И Вильгельм был в их числе. Но.. из-за того, что чудовище было похоже на Вимана, тот не смог поднять кулак для удара. А ведь раньше Верштейн был способен поймать Ришелье в плен и пытать его, всячески издеваясь. Архангела тогда, правда, потом спасали товарищи, но факт остаётся фактом. Но теперь... Он даже руку на его клона поднять не может! «Ну что за ничтожество?!» Марионетка воображения впилась острыми зубами прямо в шею. Боль во сне практически не чувствуется, но страх... он есть и будет всегда. Длинные когти обхватили талию, но не успели проткнуть ткань и добраться до фарфоровой кожи. Ведь... из глубины дома показалась кисть в белом рукаве, владелец которой скрывался во тьме. Но не нужно видеть лица, чтобы понять, кто это. Ухоженная и элегантная, но слишком уж сильная рука грубо потянула Вильгельма за собой, взяв за запястье. Зубы чудовища тем временем не желали выпускать шею, на которой выступили вены с горячей кровью. Плоть рвалась в клочья, но рука спасителя в белом продолжала уводить за собой, высвобождая из плена. —Ты любишь меня, так почему же не останешься со мной?! — Орал хриплый голос монстра, цепляясь за пряди угольных волос. Но всё прекратилось удивительно быстро. Вильгельм готов был услышать ещё много жутких слов, однако их не последовало. -Хм. Проснулся. А я уж думал, тебе так понравилось свидание с бабайкой, что ты решил заснуть навсегда. О, как же архидемон был рад услышать этот голос с холодной насмешкой. В любой другой момент Вильгельма бы уже давно взбесило то, каким невыносимым стал его брат, но не в этот раз. Конкретно в этой ситуации Верштейн просиял, услышав голос Мэя и увидев его нахмуренные чернильные брови. -Чего уставился? Готовься объяснять Ришелье, почему ты дёргаешься во сне как припадочный. Несмотря на грубую интонацию, голос Ли Мэя слегка дрожал. Да и руки его были плотно сжаты в кулаки, чтобы никто ни в коем случае не увидел, как их одолевает дрожь. За последнее время Вильгельм не мог найти хоть одно мгновение, в которое Мэю было не всё равно на него. Но конкретно сейчас... архидемон видел, как в серых глазах главы Бесконечного Цветения блестели прозрачные бусинки слёз, которые держались на ресницах и не смели падать на бледные щёки. -А, и кстати. Пока спал, ты проговаривал свои мысли вслух. «ОЙ.» -... Теперь понятно, почему у Мэя лицо такое убитое и бескровное. "Ли Мэю давно стало на меня всё равно, пора признать это" вполне тянет на залог обиды до самой старости. Вильгельму теперь себя никак не отмыть от всего этого. Но Лагранж не стал говорить ничего, а просто направился к выходу. Он прогнал кошмар своей магией, и на этом его работа окончена. Вильгельм не хотел думать о том, насколько обидел своего брата, потому что чем больше он размышлял об этом, тем тяжелее становилось на душе. Он посмотрел на часы. Шесть часов утра. Стрелки тихонько тикали, и, несмотря на преклонный возраст, показывали время исправно. Архидемон повернул голову вправо, услышав шорох. Но в этот раз то, что ему сначало привиделось, оказалось результатом разыгравшегося воображения после кошмара. В действительности же, Виман спокойно лежал рядом и видел сны. Вильгельм подпёр голову рукой, а свободной погладил каштановые волосы. Солнце ещё почти не встало, так что в окно не просачивались солнечные лучи. Но небо уже было тёмно-синим и стремительно светлело. Тусклый свет в комнате позволял видеть ровные очертания лица спящего ангела. Лицо максимально равнодушное. Без улыбки, которая чаще всего является маскировкой раздражения, Виман выглядел ещё красивее. Спокойное, даже немного серьёзное лицо было наполовину закрыто шелковистыми прядями очень длинных волос. На крепком, но небольшом запястье была повязана белая лента, которой Ришелье обычно связывает передние локоны. По-домашнему неаккуратный и растрёпанный Виман выглядел мило и забавно. Вильгельм постарался запомнить этот момент, ведь когда в следующий раз представится возможность увидеть главу Света таким?.. Так как все договорились обсудить план в семь утра, нужно было вставать с кровати и постепенно приводить себя в порядок. Этим Верштейн и занялся, встав перед зеркалом и начав расчёсывать как всегда лохматые волосы.