Пойми меня

— Кэйа, послушай меня, ты сейчас пойдёшь с этим господином. Делай всё, о чём он тебя попросит, и веди себя тихо, — мужчина несильно сжимал плечи ребёнка, встревожено оглядываясь на человека, смотревшего в старое, покрытое грязью окно. — Не бойся, я догоню вас позже. — Почему мы должны убегать? От кого? — Мальчик испуганно переводил взгляд с отца на неизвестного ему человека и обратно, пытаясь осознать происходящее. Он чувствовал напряжение, образовавшееся в комнате после прихода светловолосого мужчины, и страх от непонимания ситуации, начинавший душить его. — Так надо. Всё будет хорошо, обещаю… — Мужчина выпрямился и обернулся к нежданному гостю, принёсшему не самые приятные вести. — Как они настроены? — Трудно сказать. Пока что хотят проверить. Господин Альберих, я могу их задержать, вы сможете уйти. — Начнётся охота. Орден поймёт, что ищет в правильном направлении. С тобой ему будет безопаснее. — Я не смогу Вас защитить, если уйду. — Мужчина впервые отошёл от окна. В его лице читалось сомнение, поселившееся в душе. Он должен спасти обоих, но как в данную минуту будет правильнее поступить? — Кэйа важнее! Ты дал клятву, поэтому делай, что велено. Если я не найду вас в течение трёх дней, бегите. — Мужчина заметил цветные вспышки, начавшие появляться вдали над дорогой к дому. — Идите! — Слушаюсь. — Незнакомец подошёл к маленькому Альбериху и, подняв его на руки, направился к задней двери. — Папа! — Всё будет хорошо. Я люблю тебя, Кэйа…       Мальчик прижался к светловолосому мужчине сильнее, чувствуя, как тот сорвался на бег. Альберих видел печальные глаза отца, очертания дома, от которого они с каждым мгновением находились всё дальше. Кэйа паниковал, он до сих пор не понимал, кто их преследует всю его жизнь, почему они постоянно от кого-то бегут. Больше всего мальчик боялся, что самого близкого ему человека убьют.       Слёзы застилали глаза, хотелось кричать, драться, требовать, чтобы его вернули к отцу, но нельзя. Он должен слушаться, папа знает лучше.       Кэйа с незнакомцем остановились впервые, когда поднялись на небольшую скалу, чтобы немного отдышаться. Они посмотрели назад, проверяя наличие погони. Никого не было, даже дом, оставшийся вдали, больше ничем не освещался и был скрыт в темноте. Кэйа вглядывался в пустоту, стараясь разглядеть силуэт отца, который, скорее всего, уже бежал за ними, когда в направлении их предыдущего временного жилища вспыхнул огонь.       Мужчина с ребёнком на руках развернулся и снова начал бежать. Альберих пытался вырваться, плакал и просил вернуться. — Папа! Мы должны его спасти! Отпусти…       Все его попытки донести что-то до незнакомца были тщетными. Он будто его не слышал, только прижимал к себе, чтобы пресечь дальнейшее сопротивление.       Мальчик плакал. Задыхался от слёз и паники, не понимая, как это могло случиться. Кэйа потерял счёт времени. Он был слишком напуган и шокирован произошедшим. Его разум отказывался принимать гибель отца, ведь ребёнок никогда раньше не сталкивался со смертью. Папа всегда его оберегал, всегда знал, как поступить и где спрятаться, чтобы не нашли, он не мог умереть так…       У Альбериха закончились силы для борьбы. Он не понимал, куда они бегут. Вокруг было слишком темно, чтобы заметить какие-то особенности местности. Хотя вряд ли бы он смог это сделать, даже если бы пространство вокруг освещалось солнцем. Слёзы всё ещё лились из глаз, не желая останавливаться. Всё, что мог делать Кэйа сейчас, — сжимать одежду незнакомца от собственного бессилия и задыхаться в истерике, уткнувшись в чужое плечо.       Неизвестно, сколько они пробыли в пути, но, учитывая то, что они остановились у небольшого одноэтажного здания, и ребёнок был поставлен на ноги, наверное, очень долго. — Держись за мной, — мужчина осторожно открыл дверь, заглядывая внутрь. Он осмотрел все комнаты и, не найдя угрозы, взглянул на ребёнка. В темноте было тяжело определить его состояние, но периодически всхлипы, доносившиеся от маленького Альбериха, говорили сами за себя. — Папа… он, — даже произнести это было тяжело. Кэйа тёр свои глаза, пытаясь успокоиться. Он выглядел таким маленьким и беззащитным, что сердце светловолосого мужчины непроизвольно сжималось. — Я не знаю. Он мог заметать следы, нужно просто подождать. Твой отец умный и сильный человек…       Незнакомец не врал. Подобный расклад был вероятен, но не гарантировал выживания Альбериха старшего. Мужчина никогда раньше не успокаивал детей, поэтому старался тщательно подбирать слова. Похоже, у него это получилось, потому что ребёнок поднял на него взгляд и совсем тихо заговорил. — Это из-за меня? Я виноват? — Нет. — Тогда почему? — Потому что ты особенный, Кэйа. Если они смогут тебя заполучить, катастрофа повторится.

***

      Капитан кавалерии распахнул глаза, тяжело дыша, будто только что пробежал несколько километров. То, что он видел, точно не было сном, скорее воспоминанием, которое психика закинула на задворки сознания из-за слишком большого потрясения. Альберих видел всё со стороны, но не мог вспомнить лица незнакомца и отца.       Что-то внутри кричало о реальности событий сна и будто твердило: «Ты не сможешь убежать от прошлого, сколько бы не пытался…» — Долго собираешься лежать? — И тебе доброе утро, Дилюк — Кэйа сел на кровати и провёл рукой по лицу, смахивая остатки сна и выравнивая дыхание. — Кошмар? Ты кричал ночью, — Рагнвиндр недовольно смотрел на названного брата, пытаясь понять причину его состояния. — Не совсем.       Альберих поднялся со своего места, собираясь пойти в душ, но вспомнил, что теперь он живёт не один, поэтому ходить в одном полотенце мимо Дилюка будет не самым лучшим решением. Он вернулся к шкафу, начав рыться в нём в поисках одежды. Напряжение Мастера чувствовалось загривком, но Кэйа не продолжал разговор. Он ждал, пока недовольства Рагнвиндра дойдёт до той точки, когда парень уже не сможет молчать. Да, теперь он не избегает его и даже сам начинает говорить с Альберихом, но от привычки провоцировать на эмоции своего бывшего товарища не так просто избавиться. Прошло около трёх минут, а Дилюк всё ещё не издавал ни звука. Кэйа начал думать, что Мастер уже ушёл, поэтому спокойно повернулся, чтобы уйти в ванную комнату, но был остановлен внимательным взглядом Рагнвиндра. — Что значит «не совсем»? — Расскажу за чашечку утреннего чая, — Кэйа обворожительно улыбнулся, смело смотря на Дилюка полуприкрытым глазом. — Издеваешься? — Разве что чуть-чуть.       Капитан собирался пройти мимо Мастера, чтобы наконец принять утренний душ, но неожиданно выставленная рука Рагнвиндра не дала ему это сделать. — Я знаю, что выгляжу прекрасно после сна. Если ты хотел посмотреть на это подольше, мог бы просто попросить. — Альберих попытался свести всё к шутке, но получалось как-то криво. — Я жду ответа. — Неприятное воспоминание из детства. Теперь я могу пройти? — И что в нём было? — Я назвал цену своего откровения, — Кэйа откинул руку Дилюка и быстро прошмыгнул в ванную.       Капитан закрыл дверь на замок и выдохнул. Он бросил вещи на небольшую тумбу у раковины и подошёл к разбитому зеркалу, которое он обещал заменить больше года назад. Альберих снял повязку, принявшись с ужасом разглядывать себя. Нет, его не пугали синяки под глазами, которые залегли там уже давно, или испарина, появлявшаяся после очередных снов с воспоминаниями. Вовсе не это, а его глаз, который всегда был скрыт повязкой.       С самого детства Кэйи он был бледно-жёлтым и ничем не отличался от его второго глаза, за исключением цвета. Капитан давно свыкся со своей особенностью, поэтому не придавал ей большого значения. Отец всегда говорил, что повязка нужна исключительно для того, чтобы избежать неудобных вопросов со стороны, но последние события заставили Альбериха усомниться в правдивости его слов.       Сейчас Кэйю волновал оттенок глаза. Если раньше он был бледно-жёлтым, то теперь приобрёл насыщенный цвет. В какой-то степени глаз напоминал лампу на голове стража руин. Капитан подумал, что ему просто кажется. Нет, он убеждал себя в этом. Альберих считал, что ещё не проснулся, это остатки сна или наваждение, поэтому поспешил умыться холодной водой. Взглянув на себя ещё раз, он отметил, что ничего не изменилось. — Невозможно…       Кэйа начал его тереть, осматривать белок и слизистую, но те были в порядке. Чем дольше он разглядывал глаз, там больше новых особенностей он отмечал: зрачок приобрёл тёмно-коричневый оттенок, а по краям ярко жёлтой радужки появились рыжие вкрапления причудливой формы. К счастью, зрение не пострадало. Было несколько непривычно смотреть на всё двумя глазами, но видеть хуже вторым глазом он не стал.       Холодный душ должен был привести его в чувства, поэтому он залез в ванну. Вместе с водой смывалась и тревога, а на её место возвращался трезвый рассудок.       «Стражи руин были созданы в Каэнри’ах, значит нужно искать упоминания чего-то подобного в их текстах. Но не были ли они уничтожены после катаклизма? Остаётся надеяться на Лизу и допуск в запретный отдел…»

***

— Он спит? — Низкий мужской голос раздался из-за спины ребёнка, закутанного плащ. — Да, господин. Как Вы? — Немного обжёгся, затаскивая тело. Ничего серьёзного. Ты ему рассказал? — Нет, я ждал вашего возвращения. — Хорошо. — Звук тяжёлых шагов приближался к месту, где лежал маленький Альберих. Мужчина остановился около него, присев на корточки и проведя рукой по волосам ребёнка. — Кэйа, мальчик мой… — Папа? — Альберих сонно открыл глаз, пытаясь разглядеть человека перед ним. — Ты жив! — Он приподнялся и бросился обнимать отца. Предательские слёзы снова брызнули из глаз. — Конечно, жив. Не плачь, всё позади. — Мужчина сел на пол, облокотившись о стену, и аккуратно развязал повязку на голове сына. Он поднял его небольшую голову и заглянул в глаза. — Хочешь, я расскажу тебе легенду о ребёнке, который благословлён самой землёй?

***

      Альберих очнулся от лёгкого похлопывания по щекам. Раскрыв глаз, он увидел растрёпанного Мастера, который склонился над ним и что-то говорил, но шум в ушах мешал разобрать его слова. — Дилюк… Что случилось? — Сознание постепенно возвращалось, поэтому Альберих первым делом потянулся к своему глазу и смог расслабиться, обнаружив на нём повязку. — Ты упал в обморок, пока был в душе. Пришлось выломать дверь, чтобы тебя достать. — Рагнвиндр разогнулся и сел на табуретку, стоявшую недалеко от кровати. — Вот как… — Опомнившись, Кэйа покосился на свой таз и заметил полотенце, любезно накинутое сверху. — Спасибо. — Теперь расскажешь, что видел ночью? — Это долгая история…