ID работы: 12230707

06/10/22

Слэш
PG-13
Завершён
127
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
127 Нравится 6 Отзывы 14 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
      Холодные капли противного дождя ложатся на лицо, заставляя невольно морщиться. Небо сейчас — одно сплошное сизое полотно, на котором едва можно было разглядеть мерцающие созвездия, что были точно бисер. Иногда они сверкали так ярко, что их можно было рассматривать часами, забывая обо всём на свете. Акума тоже хотел бы забыть обо всём.       Очередной порыв ледяного ветра ворошит тёмные отросшие пряди волос, непроизвольно закрывая обзор на какое-то время. Зачёсывает те назад, опираясь руками о деревянные перила невысокого мостика, что выходил видом на малость заброшенный людьми парк. Парк, где время кажется остановило свой ход, природа замерла, оставляя после себя кривые ветви деревьев и высохшую траву под ногами. Недалеко располагался небольшой пруд, в котором раньше можно было кормить уток. А теперь там лишь осыпавшиеся листья и грязь, которую принесло ветром.       Акума уже по привычке брал с собой небольшую буханку хлеба, всё забывая, что живности здесь совершенно нет, а воспоминания прошлого всё не дают ему покоя. Наверное, пора бы уже пойти к врачу, но толку будет от этих таблеток. Тем более, вряд ли ему это поможет обрести покой, когда перед глазами лишь невозвратная тьма и холод.       Его глаза давно уже потеряли былую зелень, блеск пропал, а синяки стали настолько привычны, что уже не беспокоят мысли. Так, наверное, бывает, когда в твоей жизни нет ни капли света, а последние лучи надежды подло и нечестно забирают прямо из рук. Судьба — жестокая штука и от неё не убежать и не спрятаться, что заставляет ещё больше злиться и сетовать на этот мир. Весь этот мир был несправедлив.       Смотрит на экран телефона, понимая, что Курсед вновь опаздывает, ведь это уже вошло у него в привычку. Акума не злится, ибо просто нет смысла, ему было несложно подождать. Он готов стоять тут до конца своих дней. Горько усмехается, нервно стуча кончиками замёрзших пальцев по деревянной перекладине. Та малость неровная, с редкими заусенцами и давно потрескавшейся алой краской, которая ещё через пару лет точно полностью облупится. А он хорошо помнил, каким красивым был этот мост ещё несколько лет назад и люди любили это место, а после резко исчезли. Забросили некогда шикарный и богатый на природу парк, оставляя его гнить и умирать.       Поджимает искусанные губы, вновь проверяя цифры часов на телефоне, качая головой, закатывая глаза к небу. Ладони мёрзнут, когда он достаёт их из широких карманов чёрной куртки, делая кожу ещё более бледной, чем она есть на самом деле. Нос давно стал синим, а в уголках глаз застыли кристаллики слёз. Удивительно, а ведь это только начало октября. В прошлом году в это время было очень жарко и всё сетовали на аномальную жару. Возможно, ему следовало взять с собой перчатки, но собираясь сюда, мысли были где-то далеко.       Шмыгает носом, потирая между собой замёрзшие ладони, прислушиваясь к шелесту листвы и чужим шагам позади. Оборачивается через плечо, улыбаясь уголком губ, наблюдая за Курседом, который шёл к нему навстречу, плотнее укутываясь в шарф, который давно прикарманил себе. Акума должен согласиться, что этому чертиле всё к лицу. Тот как всегда в своих излюбленных разных кроссовках, тёмных перчатках, что открывали вид на длинные пальцы и тонких клетчатых штанах, с неровной бахромой на краях.       — Ты вновь опоздал, — оповещает того Акума, смотря, как парень закатывает угольно-чёрные глаза.       — Тогда какого хуя ты меня здесь до сих пор ждал? Мог бы давно упиздовать домой, а не мёрзнуть на собачим холоде, — хмыкает, пристраиваясь рядом, умещая руки на бортике моста.       Тот только поражённо улыбается, понимая, что ответить на такое просто нечего, ведь Курсед одной только фразой обезоружил его. Старательно пытается не смотреть выше чужой головы, чтобы ещё сильнее не травить себе душу. Только не в это время и не в этот момент. Сегодня он хочет насладиться спокойствием и умиротворением, что было крайне сомнительно сказано из его уст. Такое может ему лишь снится, а сейчас всё это явно не сон.       — Ты какой-то притихший. Случилось чё-то? — оборачивает в его сторону Курсед, хмуря тёмные брови, немного наклоняя голову набок.       Противный ком в горле вновь преграждает дыхательные пути, заставляя часто хлопать глазами. Язык будто отсыхает и способность внятно говорить — вовсе пропадает, точно он никогда это и не умел делать. Было крайне тяжело выдавливать из себя натянутую и широкую улыбку, насквозь пропитанную ядом под названием — ложь. Удивительно, что за всё это время, Акума привык так искусно врать, но глядя в эти глубокие глаза, он просто не мог произнести хотя бы одно неправдивое слово.       Коротко кивает головой, надеясь, что Курсед просто не обратит внимание на его подрагивающие плечи, нервные движения пальцев и потухший взгляд. В груди что-то неприятно и больно сжимается и, словно тысячи иголок пронзают быстро бьющееся сердце. Невольно крепче сжимает руки на перекладине деревянного моста, делая судорожный вздох.       — Не особо конечно понимаю, какого хуя мы забыли здесь в такую-то погоду, если могли поехать в рестик, а после у меня посмотреть что-нибудь.       — Разве тебе не нравится здесь? — хмыкает Акума, наконец-то поворачивая лицо в сторону друга, хмурясь. — Ты любил здесь гулять.       Тот неопределённо качает головой, но парню достаточно и этого. Конечно, они могли поехать на мустанге в ресторан, где провели бы отлично время. Только Акума хотел бы в последний раз запомнить, как чужое лицо покрывается румянцем из-за холода, а осенний ветер ерошит крашенные пряди волос. Ему будет этого не хватать.       Закусывает губу, неуверенно и медленно, точно в замедленной съёмке поднимает голову выше, с замиранием сердца смотря на алые цифры над чужой головой. «06/10/22» — эта комбинация стала ударом под дых. После, того как он её увидел впервые, то напрочь захотелось стереть себе память и кричать во весь голос. Нет, судьба не может так поступить с ним. Только не с тем человеком, который стал первым и единственным, кому бы он доверился безоговорочно.       Каждый раз выходя на улицу Акума просто мечтал ослепнуть, ибо, озираясь по сторонам и наблюдать эти яркие цифры над чужими головами — было тяжко. Он хотел быть обычным парнем, но просыпаясь каждое утро в своей квартире и смотря в окно — это желание так и оставалось глупой химерой в его сознании. Из этого не было выхода. Ни один бы врач не смог бы поставить диагноз и сказать причину, почему он видит даты чужих смертей — ведь элементарно посчитают его сумасшедшим, который нуждается в интенсивном курсе лечения.       Со временем Акума научился подавлять в себе тошноту и леденящий холодок, что полз каждый раз по спине, когда ему стоило посмотреть на других людей. Привычка втыкать взгляд в пол появилась быстро, спасая от всех этих гнетущих мыслей. Он постепенно учился жить с этим, внушая себе, что всё могло быть и хуже.       Но всё, что было до этого напрочь перекрыл момент, когда однажды Акума внезапно увидел эти ярко-красные числа над головой Курседа. Вязкий и противный ком застрял поперёк горла, а после подкатила тошнота. Он и раньше задавался вопросом, почему не наблюдал цифр у своего друга, но понял, что это даже и к лучшему. Возможно, хоть здесь удача была на его стороне и дала шанс на что-то хорошее.       Свыкнуться с этим было тяжело и непросто, а прятать глубоко в себя затравленный взгляд — стало куда сложнее. Конечно, одно дело, когда ты видишь даты совершенно незнакомых людей, а другое родного тебе человека. Ещё больше наводила страх сама цифра, что была так близко к ним. Всё должно было произойти совсем скоро. Это последний день, когда Акума должен успеть запомнить этот хриплый смех, прищуренный взор угольно-чёрных глаз и тепло чужих рук, которые его иногда ненавязчиво касались. Он всегда любил эту тактильность парня в свою сторону, чувствуя себя особенным и нужным. Ему нравилось находится в его мире и быть этой маленькой частью. В мыслях никогда не было, чтобы просить о чём-то большем — хватало и этого.       — Наверное, мужик, ты прав. Может и вправду поедем в рестик? — растирает замёрзшие ладони, ловя на себе чуть надменную ухмылку Курседа.       — А после ты останешься у меня, и мы посмотрим что-нибудь? — картинно игриво произносит тот, обжигая своими пальцами тыльную сторону ладони Акумы.       Кое-как сдерживает смешок, закатывая глаза, мысленно наслаждаясь покалывающим теплом длинных пальцев на своей ладони. Вот бы эти прикосновения никогда не кончались.       — Ну, а как иначе, — соглашается, ощущая биение сердце чуть ли не в глотке.       Акума не бросит его в этот вечер и останется до завтра. Если уже в некоторых моментах он был слеп, тот попытается сделать всё, что в его силах, чтобы предотвратить замысел судьбы. В этот вечер и все оставшиеся дни — Курсед будет не один.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.