Терапия

В последнее время Дерек чувствует себя депрессивно и старается всех избегать. Пока в один день он не возвращается к себе в квартиру и не натыкается там на Стайлза. После выхода из дома впервые за несколько дней Дерек совсем не ожидал увидеть в своей гостиной искусно сооруженную крепость из одеял. — У нас тут Нетфликс, мини-холодильник, набитый всем самым необходимым, дюжина подушек и несколько китайских фонариков для атмосферы. Дерек смягчается и ныряет внутрь. — Впечатлен твоими усилиями, — честно признается он парню. Стилински выглядит чертовски довольным, и Дерека отпускает напряжение, что ощущалось внутри в течение нескольких дней. Весь день они проводят вместе под мягким покрывалом за марафоном по телевизору, который притащил Стайлз. К вечеру они заказывают доставку еды, и парень рассказывает Дереку о своем детстве во время поглощения жареного риса со свининой. — Когда я был ребенком и меня беспокоило что-то, о чем я не хотел говорить, мама делала такие крепости из подушек, — признается он. Дерек слушает тихо и внимательно, как будто Стайлз делится секретом. Мужчина прекрасно понимает, как важны эти воспоминания, какие особенные и драгоценные они для парня. — Всё это было хитроумной уловкой, чтобы вывести меня на разговор без прямых вопросов, — Стайлз подтягивает к себе контейнер с лапшой. — Так ты устроил то же самое? — Дерек спрашивает. — Я уже раскрыл что-нибудь важное? — он не обвиняет, скорее мягко забавляется. Стайлз усмехается и пожимает плечами: — Не совсем. Но ты улыбаешься, — Дерек даже не осознавал этого. Он чувствует, как его лицо горит от смущения, будто его поймали на чем-то низком. — Действительно. — Тебе идет, — говорит ему Стайлз с ухмылкой, на что мужчина опускает голову. Когда солнце садится, Дерек спрашивает, собирается ли он идти домой. Стайлз лишь пожимает плечами и интересуется, нет ли у него лишних пижамных штанов. — Если ты не возражаешь? Хейл не возражает. Что-то пробуждается в нем, что-то глубокое и давно забытое, когда Стайлз стягивает джинсы и надевает флисовые штаны, которые Дерек спрятал в задней части комода. Ему они уже были чуть малы, а для стройного тела Стилински — свободны. В конце концов, когда наступает ночь и становится уже поздно, а луна поднимается высоко в небе, они лежат рядом, тихо разговаривая. Дерек с трепетом протягивает руку и берет ладонь Стайлза в свою. Голос парня не сбивается при рассказе, он просто мягко улыбается и ободряюще сжимает его руку в ответ. Они вместе дремлют, пока их пальцы все еще переплетены. Позже Стайлз просыпается и ловит Дерека на подсматривании за ним спящим. Парень мягко улыбается ему с другой стороны подушки, которую они вместе делят. — Спасибо, — шепчет Дерек. Стайлз слегка подвигается вперед, его рука всё еще сжимает ладонь Хейла. — Всегда пожалуйста, — он сокращает последнее расстояние между ними и целует Дерека мягко и решительно. Затем отстраняется и замирает, ожидая принятия или отказа. Мужчина сжимает руку Стайлза и придвигается ближе, пока они не оказываются в нескольких дюймах друг от друга. Теперь всё, что нужно сделать Дереку, чтобы снова прижаться к губам парня, так это слегка наклонить голову. Стилински улыбается в их поцелуй. Когда Дерек отстраняется, его сердце, кажется, пропускает удар, может быть, даже два, при взгляде на Стайлза. Парень смотрит на оборотня так, будто он все, чего тот когда-либо хотел. Дерек ощущает это так остро, но он не может представить, что кто-то действительно чувствует подобное. Не к нему. Не после всего. Всех ошибок, что он совершил. Но Стайлз знает его лучше, чем кто-либо, и он лежит рядом с ним, одетый в его одежду. Их запахи смешиваются, руки крепко сжаты, и Стилински смотрит так, будто Дерек — это единственное, что имеет значение. Его грудь сжимается, бабочки порхают в животе. Он снова целует Стайлза, желая передать через этот поцелуй всё, что он чувствует к парню, всё, что он никогда не мог выразить словами. Стайлз прижимается лбом ко лбу Дерека и тихо шепчет в небольшое пространство между ними: — Знаю. Я тоже.