♡
13 июня 2022 г., 01:12
Примечания:
ᴨб ʙᴋᴧючᴇнᴀ.<3 удᴀчнᴏᴦᴏ чᴛᴇния
как же хочется забыть
цвет янтарных глаз.
последний раз я видел их под
призмой боли,
я болен тобой, ты больна,
но, увы не мной.
тусклый лунный свет проникает в окна маленькой квартирки. свет уже давно не горит в комнате с закрытой дверью. на первый взгляд, она абсолютно пуста, но, когда глаза привыкают к полумраку, можно заметить парнишу со сплитом, поджавшего колени в одном из углов комнаты. он не выходит оттуда на протяжении нескольких дней. парень неуверенно дышит, в нём несколько стаканов алкоголя и безумное желание закурить. от прежнего роя пёстрых бабочек в животе не осталось и следа. они исчезли постепенно, одна за одной, будто никогда и не существовали вовсе. где-то за задворками сознания сохранилась память о том тепле и искренности, но с каждым днём она всё тускнела, превращаясь в серую пыль. пустой взгляд устремлён в одну точку, выражение лица отстранённо и безразлично. курседов напоминает не до конца ожившую куклу без души и эмоций. безразличие, когда-то пугающее и далёкое, стало основным составляющим. зияющая в груди невидимая дыра наполнена ничем, казалось, пустота - это единственное, что его заполняет. удобно разместив сигарету на фалангах полусогнутых пальцев, курсед поднес её к губам, делая первую тяжёлую затяжку и впуская пагубное вещество в лёгкие.. до экстаза. томно, горько вдыхая. кареглазый смакует то, как на нёбе и гортани остаётся гарь, а потом расслаблённо выдыхает, выпуская кольца едкого дыма, которым наполняется доселе свежий воздух. и потом следует ещё одна затяжка, и ещё одна… остаётся последняя, не такая вкусная, как первая, после которой парень стучит по сигарете, стряхивая в пепельницу. — кир, прошу, давай поговорим. — шепчет до жути знакомый, дрожащий голосок за дверью, сопровождающийся всхлипами. это его мальчик, обеспокоенный такими резкими изменениями в поведении партнёра. его сердце отчаянно отбивает быстрые удары, а дыхание полностью сбилось. он искренне хотел вернуть те времена, когда всё было хорошо. когда они ходили за ручку, мило спали в обнимку, когда курседов чмокал его в нос и отдавал свои толстовки. — отъебись. я ненавижу тебя, оставь меня в покое.еще одну бессонную ночь,
я посвящаю тебе.
и если хочешь покончить со мной
так давай -
все равно больше нет, ничего
больше нет-
что могло бы меня здесь удержать.
акумов долго не мог принять этот факт. как? что? почему? всё же было хорошо, тогда почему он возненавидел меня? его раздирали противоречивые чувства напополам. сереже хотелось его ненавидеть, хотелось презирать, скорее забыть, но сердце предательски ныло, что даже таких слов он не мог ему сказать в лицо. приходилось терпеть, глотая обиду. как же больно жгли соленые слёзы. как же больно было сердцу, что оно чуть ли не расходилось напополам, будто его проткнули кинжалом. подумать только: парень, а плачет. он уже просто не мог быть тем рыцарем, что пропускал через себя всё плохое и выдавал свет, лишь бы любимый не печалился. темноволосый просто хотел исчезнуть хоть на мгновение.. или он просто хотел прежнего тепла, понимания, заботы? — кир.. — жалобно скулит зеленоглазый мальчишка, дрожащими руками утирая слезинки. оперевшись о дверцу он соскользнул вниз. запустив руки в тёмные волосы, акумов сжал их, что казалось вот-вот вырвет. парень ударил кулаком об пол. пошла кровь, однако его это не остановило. сережа начал бить кулаками об пол. он не мог успокоиться, наоборот рыдал и бил кулаками ещё сильнее. руки все были в синяках, буквально превращаясь в кровавое месиво. отвратительное зрелище. волосы липли к мокрому от слез лицу, но не это не волновало. темноволосый думал что сейчас просто упадёт без сознания или ещё хуже: просто умрёт. он все бил и бил, хотелось выбить всю боль которая у неё внутри. еще больше добивало то, что даже самому близкому человеку, что сидит за дверью напротив - наплевать на тебя. — убирайся отсюда. — всё так же равнодушно твердил парень. в ушах звон. проходит секунда, вторая, третья.. тишину в комнате разрывает хруст. где-то внутри рассыпаются осколки разбитого сердца. они больно колятся изнутри, оставляя тысячи порезов, быстро наполняемых алым разочарованием. слова возлюбленного, словно иглы, впиваются в кожу, истекая ядом. внутри акумы, что-то треснуло, как хрупкая ваза, наполненная водой и уже мёртвыми, засохшими цветами. злость, обида, грусть, все перемешалось. хочется кричать и плакать, но ком в горле заставляет его молчать. молчание невыносимо, сдерживать эмоций становится всё труднее. уйти, спрятаться, убежать. никогда больше не видеть его янтарные глаза. темноволосый молча встаёт, и хромая, плетется в сторону ванной комнаты. он судорожно выдохнул и поднял голову к потолку, стараясь сдержать слёзы. от усталости подкашиваются ноги и закрываются глаза, веки будто свинцовые. сережа включает воду, умывает лицо, пытаясь хоть как-то успокоить себя. дрожащие пальцы коснулись впалых щёк. опустошенный, стеклянный взгляд скользнул по собственному отражению. из зеркала на него смотрит бледный силуэт, лишь тень реального, живого человека. не выдержав, зеленоглазый даёт волю эмоциям, разбивая зеркало. осколки пронзают кулак, белоснежная раковина в миг окрашивается в кроваво-бордовую. уже на автомате акума хватается за излюбленный им канцелярский, жмурится, надавливает на рукоять. парниша с силой стиснул зубы, чтобы как можно скорее сдержать себя и не закричать. закричать от того, что попал в тупик безысходности. ему известен лишь один выход и сколько же он этого ждал. лезвие с лёгкостью проткнуло нежную кожу, оставляя голубокий и кровавый порез.еще раз, и еще. резкая боль волной прошла по всему телу, по спине пробежали мурашки. солёные слёзы горячими каплями попадали на новые раны, которых становилось только больше. а сережа лишь ярче улыбался, чувствуя, как его страдания медленно тянутся, как карамель, перетекая в адское наслаждение.сколько раз клялся себе и стенам
не быть тяжестью,
якорем не цепляться
за руки людей.
начинаю гулять по кругу и кричать
не в первый раз сквозь
тьму прожитых дней.
на улице пасмурная погода и казалось, что вот-вот ливанет дождь. первые капли моросящего дождика стекали по стеклу.за последнюю неделю парню удалось проспать всего два часа, вследствие чего его сознание было помутненным. он вновь почувствовал себя одиноким, брошенным и ненужным. снова горячие слезы текут по его щекам. пьяный смех прорезал комнату, а затем слишались одни одинокие всхлипы и смешки. прошёл месяц с тех пор, как акума разорвал отношения с ним, заблокировал во всех социальных сетях,и уход его оставил шрамы.потеряв самого близкого человека он всё осознал. с каждым днём ненависть к себе всё нарастала. парниша ушёл в запой, курил, употреблял, всячески убивал свой организм в попытках заглушить моральную боль. каждый вдох и выдох, медленно вздымалась грудная клетка, так прерывисто и рвано. там что-то невыносимо болело, колко, обжигающе и так сильно, что хотелось выдрать внутренности. но как не царапай руками по коже — остаются лишь красные следы. внутри, вокруг ребер, обрастала колючая проволока и впивалась шипами в легкие, что и без этого еле функционировали. проткнутые, прожженные табаком и просто напросто избитые. они иногда даже отказывались принимать кислород, отчего курседов начинал задыхаться. душа горела, полыхала. ему ещё никогда не было так паршиво от себя. ведь если бы он не вёл себя как последний мудак, он бы смог остаться с ним. курсед писал ему с разных аккаунтов, следил за ним, названивал, слезно молил о прощении, целыми днями проводил под его дверью, но всё безуспешно.я напьюсь, я сильно напьюсь
я так хочу позвонить тебе..
но, пожалуй, воздержусь.
я ненавижу твоих бывших,
ненавижу настоящих.
ненавижу твою глупую собаку,
но почему
всё еще люблю тебя...
он снова торчит на какой-то вписке.яркие огоньки ослепляют глаза, музыка бьет по ушам. губы сами собой растянулись в глупой ухмылке, картина перед глазами раздвоилась и поплыла, переворачиваясь с ног на голову. ноги подкосились, пришлось опуститься на пол и прислониться к холодной стене. в голову полезли совершенно незнакомые мысли, путаясь между собой. чем больше их становилось, тем плотнее они сплетались и только сильнее кружилась голова. курсед жутко пьяный, едва ли сидит, покачивается со стороны в сторону. он в очередной раз опустошает залпом несколько стаканов подряд и лишь улыбается, устало прикрывает глаза и на ощупь хватает уже наполовину пустую бутылку отпивая из горла. чувствовал он себя отвратительно, однако алкоголя было недостаточно. парниша достаёт из кармана целлофановый пакетик. он вводит иглу под кожу, дрожащей рукой вводит препарат себе в вену. прикрыв глаза, кир откидывает шприц в сторону и машинально улыбается.я заправляю шприц-
емкостью пять единиц.
может быть, в два раза дольше
ты будешь со мной..
он знал что это. с ним это случалось не впервый раз. парень уже не получал кайфа или эйфории от препарата введённого внутрь, он чувствовал лишь приливающий приступ тошноты и ужасную слабость, из-за которой он не мог пошевелить даже пальцем на руке. голова раскалывалась, а делать движения становилось все сложнее. поднять руку или повернуть голову в сторону - уже казалось целым достижением. дыхание и ритм сердца видимо решили устроить соревнования у кого будет темп быстрее и всё же дыхание выигрывало. глотки воздуха делались так часто, что лёгкие просто не успевали насыщаться кислородом, из-за чего казалось, что ещё пару секунд и он просто на просто задохнётся. он еле как ползёт в сторону выхода, мечтая не сдохнуть на пол пути. пересилив себя парень оказывается на улице, откидывается на кирпичную стену какого-то ноунейм здания. головная боль всё нарастала, из-за чего тот издает глухой стон, зажмурив глаза. вокруг всё расплывалось, он уже не чувствовал своего тела. единственное что он смог заметить — приближающееся к нему пятно. — эй ты, педик разукрашенный! — раздался грубый голос сопровождающийся противными смешками. был бы курсед в адеквате, обязательно бы ответил им, в ебало бы дал с ноги, однако сейчас он даже слова не мог из себя выдавить. один из парней резко дёрнул ногой, пиная парня в живот, и самодовольно усмехнулся. от удара кареглазый приглушенно вскрикнул и согнулся по полам. ещё несколько секунд он болезненно постанывал, но после неуверенно взглянул на обидчиков. другой тянется к нему рукой и хватает за кофту, сильно сжимая и притягивая ближе. не способный держать равновесие кир поддаётся назад и оказывается вжатым в холодную стену. он ударяется головой и зажмуривается, стиснув зубы. по щеке сразу прилетает очередной удар, на лице остаётся покрасневший след от руки. –слабовато.— говорит второй парень, с ухмылкой наблюдая за происходящим. на что первый сильнее сжимает кофту курседова и ударяет его кулаком в лицо. кир склоняет голову и издает сдавленный крик от боли. из носа начинает сочиться кровь, стекая по губам. голова кругом, в глазах темнеет, кровь не переставая сочится из носа, пачкая руки. капли падают на асфальт, постепенно образовывая алую лужицу.чужие ладони с силой давят в грудь паренька, тот валится спиной на асфальт. главарь банды ограничивает его попытки отползти, надавливая ногой на грудь. склонившись над курседом, он провел остриём ножа у самой шеи того, лишь слегка надавив на рукоять. лезвие с лёгкостью проткнуло тонкую кожу, заставляя парня зажмуриться и зашипеть от острой боли. кофта капля за каплей запачкалась его собственной кровью. затем же мучитель ещё и разорвал одежду, проделав в ней дыры ножом. он заставил кареглазого поднять взгляд на себя, обхватив его подбородок двумя пальцами. ударом ногой в живот, обидчик выбил из лёгких парня воздух, теперь с его губ срывался лишь еле слышный хрип, вместо крика и болезненных стонов. сжимая в изящных пальчиках израненную шею, мучитель наслаждался результатом своего труда, а его «подсосы» только посмеивались сзади, крича какой он молодец. в глазах жертвы отражались ужас и мольба, а на белоснежной коже ни единого живого места. останавливаться на достигнутом парниша явно не собирался, так что одной размашистой пощёчиной он вернул страдальца в сознание. сил кира с трудом хватило на прерывистый скулёж, после в глазах снова потемнело. на теле того тёмная, практически чёрная густая кровь, которая свидетельствовала о том, что его внутренние органы были серьёзно задеты. тут парни подошли всей кучкой, пиная сжатую в клубок жертву, от чего лицо курседа постепенно превращалось в кровавое месиво. — оставь его, чел. ещё не хватало время на каких то неудачников тратить. — раздался голос одного из них, который дал хоть какие-то надежды на жизнь. — мгх, ладно, пацаны, идёмте. — главарь банды харкнул в лицо жертве, затем же, скрылся вместе со своими дружками, наконец оставив парня в покое. невыносимая боль сковывала движения, поэтому оставалось лежать на земле в луже собственной крови, которая оказывалась на асфальте при кашле или малейшем вздохе. во рту был отчётливый привкус металла, отчего становилось тошно и хотелось ещё больше поскорее уйти на тот свет или окончательно избавиться от крови в полости рта и горле. парниша шмыгнул покрасневшем на холоде носом и выпустил изо рта облако пара. по спине пробежали мурашки, захотелось съежиться и скрыться от холодного ветра. он свернулся в дрожащий комочек. по лицу парня стекало несколько дорожек крови. она как щупальцы обвивала шею и запекалась оставляя противные сковывающие кожу дорожки. самое сильно желание в данный момент — поскорее умереть, чтобы не чувствовать эту невыносимую боль, холод, и противный доводящий до тошноты вкус металла. это последнее, что чувствовал курсед перед тем, как отключиться, закрыв свои янтарные глаза, которые, кажется, как и все остальные участки тела были в крови. сейчас почти весь город спит, и тишина городских улиц наполняется какой-то таинственностью, скрывая в себе некую загадку. сережа наблюдал, как в свете ночных фонарей переливаются всеми цветами радуги и падают снежинки, накрывая белоснежным покрывалом дома и улицы.такое спокойствие бывает только зимой, потому что мороз и ветер распугивает прохожих намного раньше, чем летом, да и все домочадцы укладываются спать намного раньше из-за короткого дня. акума очень любил зимнюю ночь, тишину, любил гулять в одиночестве. и всё было хорошо, пока в глаза не бросилось лежащее на асфальте окровавленное тело. и он даже не догадывался, кто лежит на асфальте, пока не подошёл ближе. холодный пот. комок в груди не позволяет ничего делать. руки опускаются. он пытался не глядеть не него, стараясь успокоиться, однако, судя по его виду, не выходило. зеленоглазого будто парализовало от страха и безысходности. кир курседов, собственной персоны, лежит без сознания в луже крови на холодной земле, в разорванной одежде и с множеством ранений, синяков. слегка приподняв прилипшую из-за крови длинную чёлку, акуме открылся обзор на разбитое лицо. руки тряслись от волнения, парень не знал что делать в такой ситуации. вдруг он вообще мёртв? хоть в прошлом курсед и причинил ему боль, но оставлять его в таком виде на улице явно не хотелось. сережа вызывает такси, и накидывает на парня своё пальто. кое как потащив его в сторону приехавшей машины, акума затаскивает его на заднее сидение, и садится рядом. водитель окидывает вопросительным взглядом обоих. он точно что-то подозревал, однако вслух свои мысли озвучить не решился. спустя пару минут курсед приоткрывает глаза. чувствовал он себя ужасно, всё тело ломило, отдавалось невыносимой болью в суставах, а в области висков неприятно пульсировало. кир смотрит в зелёные глаза напротив. все воспоминания моментально прокручиваются в голове. на душе становится больно. больно, что не смог удержать любимого человека, которого уже не вернуть. акума же переживает тоже. ему больно осознавать, что он не смог уберечь дорогого ему человека. сколько знал его, этот парень с янтарными глазами всегда встревал в проблемные ситуации. надо было ему опять напиваться,обдалбываться во все щели,и ставить под угрозу собственную жизнь? хоть они уже давно не вместе, сережа всё так же волнуется за него. да и в последнее время поведение кира было чересчур пугающим. он писал ему с разных аккаунтов, следил за ним, названивал, слезно молил о прощении, целыми днями проводил под его дверью. и темноволосый не думал, что тот будет так сильно тосковать по нему. хотя, признаться честно, акума тоже тосковал. если так подумать, судьба свела двоих парней заново. может это знак? протянув руку вперёд, и положив её на стол, кир отвернулся. так менее больно. акума быстро провел по порезам, ссадинам ватным диском. неприятное ощущение, будто кислоту вылили, так жжёт, мурашки аж по вискам прошлись. выкинув использованный кусочек ваты, он развернул рулон с бинтом, завязывая раненные места. — зачем ты мне помогаешь? —поинтересовался курсед, потирая голову. акума, приблизившись к лицу того, начал протирать разбитую губу. парень зажмурил глаза. больновато. сильно щиплет. стиснув зубы, он приоткрыл глаза. отстранившись от лица напротив, сережа приклеивал ему пластырь. — тебе всё равно никто бы не помог, кроме меня. — темноволосый закрепил бинт на его запястье, осторожно придерживая за предплечье другой рукой. одежда в каплях крови, в янтарных глазах страх и отчаянье, но стук сердца парня напротив приводит в чувства, придавая надежду. — спасибо. — повисла неловкая пауза. курсед прильнул к бывшему парню, заключил его в свои слабые, измученные объятия. сейчас сережа казался таким хрупким для него, словно хрустальный сосуд, который в любой момент готовый разбиться вдребезги. акума замолчал, застыв в ожидании и в удивительно чутких объятиях, будто вскруживших ему голову приливом новых, неизведанных ощущений, что отдавались приятным теплом по телу. осторожно, будто с опаской, зеленоглазый запустил свои пальчики в длинные волосы. робко и неторопливо он перебирал каждую прядку черно-красных волос, массируя кожу его головы, утешая и даруя возможность наконец расслабиться. спустя некоторое время сережа слышит тихие всхлипы курседа. — тише.. — шепчет акума на ухо парню, притягивает парня к себе чуть ближе, приобнимая его за талию. всё налаживается..?каждый сантиметр твоего тела,
станет километрами между нами.
скажи мне эти три слова,
что ты так давно хотел:
«давай останемся друзьями. »
