До чего же хорошо жить в деревне!

      — Ну ты долго ещё будешь перепроверять вещи? – слегка запыхавшись спрашивает Столица, укладывая в багажник своего внедорожника последние сумки. — Саша?       Девушка закрывает дверцу и подходит к Санкт-Петербургу, стоящего около водительской двери с блокнотом в руках. Он водит ручкой по пунктам, из раза в раз проговаривая их вслух и убеждая себя в том, что они точно взяли с собой всё необходимое, не смотря на то, что уже у всех пунктов стояли галочки.       — Ты себя только взять не забудь, милый, – мягким шагом подходит к нему девушка и подтягивает возлюбленного к себе за одежду, целует в щёку, только вот он непреклонно продолжает прожигать бумагу хмурым взглядом.       — Нет!.. Ну а если у нас закончится... Спички?! – Санкт-Петербург переводит обеспокоенный взгляд на девушку, что мягко обвила его руку, прижавшись ближе. — Нет, ну как ты говоришь, там и пробки иногда выбивает, нет электричества и что мы будем делать..?       — Если закончатся, то поедем в ближайший город. Не стоит так переживать. Тем более, если настолько важно сию минуту развести огонь, попросим соседей дать спичек, – Москва протянула руку и бережно разгладила смятый воротник его рубашки. — Мы едем в деревню, а не на отшиб без цивилизации.       — Я... Переживаю.. – внутренние беспокойства так и давали о себе знать, но спокойный и твёрдый образ женщины успокаивал, он шумно вздохнул и мягко обнял возлюбленную. — Мы уезжаем на целых две недели может случиться что угодно....       — Пока ты не наступил ногой в коровью лепёшку, то значит у тебя нет никаких проблем, – мягко обвивая милого обеими руками, она подняла голову и хитро улыбнулась, уголки губ Питера растянулись в миловидной улыбке. — В остальном, пока я рядом, будь спокоен. Садись уже в машину. Мне уже не терпится вновь вернуться в деревушку....       Предвкушение о поездке давало знать о себе в полной мере, ведь она так давно не окуналась с головой в деревенскую жизнь. Кажется, последний раз, когда она жила в деревенской атмосфере с головы до ног был при Московском Княжестве? Может быть и позже, для неё это не имело значения. Только чувства детства греют оставшиеся с ней воспоминания о былом и изредка заставляют забыться и задуматься посреди работы. А ведь и правда, удивительно и то, что она в разгар работ выезжает на такой, казалось бы на первый взгляд, короткий срок. Две недели, но в любом случае, для отложенных работ это слишком. Но на этом настоял Санкт-Петербург, что ей нужен отдых, тем более, когда наступил самый разгар лета. С этим поддержал мысль и её область, что вызвался взять на себя весь объем её работ. Для Московской области это не впервые, он лишь рад, что столица наконец отдохнёт. Отпуск на две недели, договорённость с Елисеем, областью, вот и выбор и пал на отдых от рабочей атмосферы в деревне Подмосковья.       Москва была уже множество раз в этом посёлке, но каждая новая поездка была преисполнена энтузиазмом. Одна лишь мысль о подъёме с первыми петухами и помощь по хозяйству бодрила её. Деревенская атмосфера напоминала ей о раннем детстве, когда она и вовсе за полноценный город не считалась, даже как Кучково, а так, маленькое село, без рва, без укреплений и стен. В то время она лично помогала пасти скот, смотрела за хозяйством и приглядывала за младшими. Была совсем юна и молода, быть может на человеческий расклад ей было лет шесть, но уже тогда она знала, каково быть крестьянином и жить на себя.       Будучи ещё ребёнком, Москва всячески помогала с хозяйством, заботилась о том немногочисленном поселении, но и в то же время была свободна, как ветер. Ей были чужды те тяготы, как полноценного города, бумаги, воины, изредка набор рекрутов, и была вовсе не знакома со сладкой жизнью в княжеских хоромах. Это было то время, когда она верила в язычество и ходила к водоёмам, желая своими глазами увидеть ма́вок, которыми так страшно пугали деревенских детей. То время, когда она вволю веселилась на лугах, отлавливала птиц и змей, желая их рассмотреть получше и поиграть с ними. Когда она приходила поздно вечером домой, когда уже совсем стемнело, с кровоточащими ранами и разбитыми руками после падения с дерева, но с такой широкой, до невероятного наивно милой, детской улыбкой до ушей.       — А почему мы едем именно в деревню? – прерывает такие сладкие мечты Санкт-Петербург своим вопросом, внимательно смотря на дорогу, то и дело перестраиваясь в полосе. — В наше время есть множество различных занятий, да и мы могли бы съездить на юг, раз уж на то пошло...       — А тебе разве самому не интересно прочувствовать подобный образ жизни? – женщина сидела на сидении рядом, раскрыв перед собой книгу. — Ты сам говорил, что хотел бы родиться раньше, поскольку детства у тебя вовсе не было. А за эти две недели я тебе постараюсь показать всё то, что я прожила в своё время, будучи ребёнком, – на этих словах она перевела взгляд на него, стараясь уловить его эмоции.       И то верно, Санкт-Петербург был тем городом, который был построен в считанные года. Город, что так был нужен для укрепления позиций на финском заливе, быть ближе к Европе. Он никогда не жил той жизнью, как большинство старых городов, и ему чужда крестьянская или деревенская жизнь. Начиная с малых лет ему прививали светское общество, учили грамоте и политике, готовили взять на себя титул столицы. Потому домашних животных, вроде коров, коз, кур он видел лишь издалека, когда приезжал в гости к друзьям, да и то, только издалека, в загонах. Его представления о деревне весьма поверхностны, чаще заканчиваются пересказом со слов других людей и городов, и эта поездка для него будет как полный выход из зоны комфорта.       — А... Курицы там будут? И коровы со свиньями? – пока они встали на светофоре, он перевёл вопросительный, полный неведения взгляд, который можно даже сравнить с ребяческим. — И кто там вообще есть?       — Ну-у.... Свиней ты там не увидишь, к сожалению. Зато куриц, коров, коз, индюков, кроликов, гусей и лошадей ты точно увидишь. Вроде как, мне рассказывали, они завели даже перепелов.. Так что ты точно с ними познакомишься вживую, – Москва перевела взгляд на навигатор и потянулась за дамской сумкой. Осталось совсем немного, и они будут в городе. — Тебе обязательно понравится.       — Гуси... – загадочно произнёс Александр, хмурясь и вспоминая все те смешные видео с гусями. — Ладно, будь так. Но чем мы там будем заниматься? Неужто мы картошку будем...... Погоди.. А сейчас-то ты зачем красишься? Будешь главной красоткой на деревне? – спросил парень, переведя взгляд на столицу, которая, в свою очередь, на ходу машины так легко сделала себе стрелки, что аж ему стало завидно от ловкости, что на ходу и в тряске.       — Как зачем? Надо быть при параде, когда едешь.. А, я же тебе не сказала! Мы сначала заедем к городу, я попросила у неё кое-что достать для меня, – Москва мельком глянула на Питер, после вновь переведя взгляд на карманное зеркальце. — ...Хотя, лучше будет сказать, что эти вещи, в основном, для тебя.       — А ещё раз, кто это.... Орехово-Зуево.. – прочитал название на навигаторе парень. — Для меня? Страшно подумать, что вы такого для меня подготовили.       — На самом деле, ничего такого. Всё для твоей комфортной цивилизованной жизни. Качественный крем от загара, поскольку я уже предугадываю твои упрёки в том, что ты не хочешь загорать, шикарную широкую шапочку, чтобы тебе голову не напекло, медикаменты, снасти разные, да и в целом много всего. Я попросила Орешек подготовить всё, что может тебе понадобится, так что там может быть что-то ещё, чего я не знаю.       — ...Ладно, – бурчал Питер, делая поворот на машине. — Звучит не так уж и страшно.       Спустя множество светофоров, поворотов и пары небольших пробок, столицы оказываются прямо в нужном им городке. Москва направляет Питер уже не по навигатору, а на словах, указывая, куда им нужно подъехать. И вот они паркуются, женщина берёт телефон и между этим говорит Александру выйти, поскольку им нужно подняться в квартиру.       — А? Да, да, Орешек, мы уже приехали. Уже поднимаемся к тебе. Домофон помню. Давай, встречай нас, дорогая моя!       Вот они и поднялись на нужный им этаж, где около открытой двери их встретила милая девушка: совсем низкого роста и плотного телосложения, на её голове волосы были собраны в пучок, с тяжёлой юбка, длинной в пол. Прекрасный яркий гласный флаг украшал её лицо, а глаза были приятного серого цвета. Когда Москва приблизилась к ней, Орехово-Зуево взяла её за ручки и широко улыбнулась, чуть ли не прыгая от радости.       — Власта, как давно мы не виделись! Уже как больше года, я так рада тебя видеть!! – не выдерживая потока положительных эмоций, девушка крепко обняла столицу, а та лишь расплылась в милой улыбке. — Я подготовила всё, что ты просила и даже больше! Жду не дождусь, когда мы вернёмся назад в мою деревню!       — Ну-ну, тише. И тебе привет, Зоя, дорогая, – Москва лишь продолжает улыбаться, хлопая по спине подругу. — Прямо таки всё-всё? Спасибо большое, – она погладила девушку по макушке и мельком глянула на Питер.       — А я?.. И Орехово-Зуево едет с нами? – спрашивает Александр, надеясь получить свою порцию поглаживаний.       — А ты берёшь сумки и кабанчиком к багажнику. А орешек с нами, поскольку это её дом и хозяйство. Она там живёт, а в городскую квартиру приезжает лишь по надобности и ненадолго, – Власта лишь улыбается в оскале, так блаженно наслаждаясь расстроенной моськой Санкт-Петербурга и вздёрнутого носика, после беззвучно произнося слова, заставляя читать его по губам. — Потом. Как приедем. Дождёшься своей очереди.       Парень сначала расстроенно вздохнул, но после острого взгляда возлюбленный так пристально всмотрелся в её губы, что после лишь фыркнул и сделал вид, что всё ещё дуется, но после такого он не был в силах сдержать довольной улыбки. Да и так для него даже было комфортнее, ведь миловаться приятнее с глазу на глаз.       Вот и дамы, не упуская возможности поговорить, взяли пару сумок и стали спускаться к машине. Позади них остался Санкт-Петербург, что пристально вслушивался в девичий разговор, так же помогая с переносом пары вещей. И когда приготовления закончены, они уселись в машину. Только вот Москва пересела назад, к Орехово-Зуеву, всё не умолкая. Редко её можно было увидеть такой счастливой и светлой от простых разговоров, а вместе они казались как две давние подруги, обсуждающие всё на свете. Будь то говорили о бытовых проблемах, а то и вовсе затрагивали любовные.       Иногда разговор заходил под таким углом, что она начинала рассказывать о Санкт-Петербурге, да и говорила только о хорошем, светлом, принятом. А парень, который в свою очередь грел уши, напоминал о том, что он всё ещё рядом, получает прямой ответ: "а я знаю, потому и разглагольствую~". Такие речи, такой прямой ответ заставляли его смутится и покраснеть, отвечая ей что-то несуразное, а девочки лишь мило хихикали, находя вновь новые и новые темы для разговора.       Время пролетело совсем незаметно и они оказались сначала в пригороде, а после, по наставлению Орехово-Зуево, они подъехали к большому частному участку около поля, примыкающего к лесу и огромному полю. Парень припарковал машину рядом с деревянным забором около деревенского домика, после выходя из автомобиля и осматриваясь.       — Ну и дела... – обронил Санкт-Петербург разинув рот, когда увидел проходящую мимо курицу. Изредка она кудахтала и копала лапами землю, ища чего повкуснее. Для парня было открытием увидеть вблизи курицу, поскольку их он видел лишь издалека в курятниках и на фотографиях.       — Не тормози, петрушка, успеешь насмотреться на живность, давай для начала вещи в дом занесём, – мягко урчит Москва, беря из багажника пару пакетов, после оборачиваясь на город. — Э-эй!.. Саша..?       Парень замер в наблюдении за курами, а когда он увидел неподалеку гусей вообще оцепенел. Так удивительно увидеть таких простых и до боли всем знакомых животных, только вот он так близко их видит впервые, за все свои прожитые века. Да и до чего опьяняющим был чистый воздух, после тяжёлого городского, который так и норовил забить лёгкие грязью. А приятный закатный солнечный свет так и ослеплял, от чего издалека казалось, что его глаза и вовсе заблестели пламенем от новых ощущений пребывания здесь.       Перед ним открылся вид, словно сошедший с масляной картины. Деревянный жилой дом и несколько иных неизвестных ему пристроек, которые ещё предстоит исследовать. Дорога, что ведёт к этому дому была безжизненна, но с обеих её сторон так и расположились травы, цветы, ягодные кусты и даже маленькие ели. Некоторые цветы пахли так притягательно, манили к себе и словно просили себя сорвать. Он не удержался и сорвал огромный василёк, что рос рядом с ним. Яркий и невероятно красивый, отдающий при золотом закатном свете солнца фиолетовым блеском.       — У тебя всё хорошо? – голос вблизи заставил вздрогнуть и растеряться, начиная взглядом искать его источник. — Ты не откликаешься, сколько я бы тебя не звала. – прямо перед ним стояла Москва, прижимая к себе сумки и явно обеспокоенная тем, что он и на своё имя не реагирует.       Санкт-Петербург открыл рот, только желая что-то ей ответить, но он не находит слов и затихает, вновь переводя взгляд на цветок в своих руках. Притягательный и невероятно красивый василёк. Ему даже в один момент показалось, что он отдалённо напоминает её любимые цветы: ирисы. Парень мягко положил руку на её щёку и другой завёл цветок ей за ухо вместе с волосами, всматриваясь в её небесные глаза, словно утопая в них. Так расслабленно и умиротворенно, что он зажмурился и кивнул, соглашаясь с собственным мнением, что ей идёт.       — Ох... – женщина явно не ожидала такого жеста от него, поскольку и цветок в его руках вовсе не заметила, от чего невольно смутилась. — М-м-м... Ты так и не ответил на мой вопрос, дорогой! – явно переводя его внимание с себя, воскликнула столица.       — Ч-что? Вопрос? – словно очнувшись переспросил Александр. — Не могла бы ты повторить? Я прослушал...       — Уже и не важно! Бери вещи и иди за Зоей, она покажет тебе всё! – столица пихает ему вещи, что сама держала при себе, после лишь разворачивается и снова уходит за машину, намереваясь взять последние вещи. — Постарайся побыстрее усвоить экскурсию Орешка, ведь тогда мы ещё успеем посидеть на улице в беседке.       — Ам-м.... Как скажешь? – парень взял покрепче выданные ему сумки и поднял брови, задаваясь вопросом, почему же она постаралась так быстро уйти из его поле зрения, только вот он даже и не заметил, как она смутилась.       Прошло некоторое время, солнце ушло за деревья, но небо всё ещё освещало окружение, хоть и не так хорошо. Зоя успела поблагодарить соседку, что та так хорошо присмотрела за её хозяйством, и вместе с этим город стала загонять животных по их домам. Коров, коз, лошадей в хлев, индюков в индюшатник, гусей в гусятник, а кур в курятник. Москва, что к этому времени успела переодеться и привести себя в порядок, не могла ей не помочь с животными. И лишь Питер, что так же закончил с вещами, сидел в беседке, устремив свой взор куда-то в поля.       Когда с животными проблема была решена, Москва и Зоя сходили в холодный погреб, на кухню, и проведя некоторые приготовления, принесли в беседку разной еды, вместе с этим зажигая лампу над столом, поскольку совсем стемнело. Перед ними оказались кувшин прохладного свежего молока, немного нарезанного хлеба, такого мягкого и приятно пахнущего, масло, сыр и небольшая корзинка душистых яблок и груш. Лёгкий ужин, дабы не сильно наедаться на ночь. Но главная тому причина, так это то, что им не придётся разжигать уличную печь для готовки.       — Советую тебе лечь сегодня пораньше, милый, – воркует Москва, кладя в рот дольку яблока. — Завтра будет тяжёлый день.       — В каком это смысле? – он отпивает немного молока, облизнувшись, и поднимает глаза на столицу.       — Завтра я подниму тебя очень рано. По хозяйству тоже нужно помогать, мы ведь приехали погостить.       — Но я же не знаю, как–..       — Научу, не переживай. На лету всё поймаешь, никуда не денешься!       Санкт-Петербург тяжело вздыхает и опускает взгляд. И чем же ему предстоит заняться? Он не имеет ни малейшего понятия что ему скажут делать. Не уж-то он, как пастух, будет стоять в поле с фигурной палкой и станет следить за животными? С другой стороны ему были невероятно интересно узнать, что ему приготовила Москва на время двухнедельного отдыха.       Когда города закончили приём пищи и уже вернулись в дом, начались приготовления ко сну. Чувства от этого дома были такие приятные и необычные. Запах некоторой старости от древесины, вместе с этим лёгкая духота и сырость. Пол в этом доме местами был под наклоном, поскольку ему было уже довольно много лет, от этого приходилось уделять внимание каждому шагу, дабы не споткнуться. Взор парня сразу зацепила белая печь. Она была покрыта известью и словно сошла со страниц сказок, была точно такой же, как он её себе и представлял. Интересно, каково это, лежать и спать на печи?       Москва и Питер будут спать в одной комнате, отдельной от хозяйской. Жаль только, что кроватей тут две и обе одноместные. И по каждой стене у коек расположились прекрасные фигурные ковры, явно сохраняющие тепло зимой. В целом, комната была довольно большой и уютной. Стоял сервант со старыми хрустальными блюдцами, вазами, различными керамическими украшениями. Слабо горела лампа под потолком, поскольку электрическое напряжение в деревне небольшое. Об неё бился несчастный мотылёк, что успел залететь в дом через открытое окно. Столицы сидели на своих кроватях, каждый по своему готовясь ложится. Москва снимала с себя макияж, а Санкт-Петербург переодевался в ночное.       — Саш, если захочешь ночью попить воды, на кухне стоит бутилированная вода. Здесь нет водопровода, а вода наливается лишь из колодца, не экспериментируй.       — Да, Зоя мне уже рассказала, спасибо... – парень потупил взгляд на ковре позади столицы. — А в деревнях раньше правда так жили?       — М-м-м... Ну... Что-то отдалённо в этом есть. Но не точно так же, конечно же. Даже если убрать электричество, менталитет был другой совершенно. И семьи жили иначе, и хозяйство вели по-другому. Но чувства у меня остались схожие, – она улыбнулась. — С хозяйством, по крайней мере, у Орехово-Зуево довольно схоже. Разве что огород меньше, да и полей нет. Но это и не нужно, никто не запрещает доехать до магазина в город.       Санкт-Петербург шумно вздохнул и завалился на кровать, скрещивая руки за головой. Новый день предстоит быть крайне интересным, полным нового опыта и ощущений, а как и говорила Москва, она окунёт его в своё детство и её любимые занятия в прошлом, что не могло не заинтересовать. В конце концов, полноценного детства у него так таковым не было, а узнать, как его провели города старого поколения невероятно интересно. Возможно и он сможет втянуться в ту атмосферу деревни и старого быта.       От раздумий и всплывающих ярких образов тех деревенских пейзажей, которые он успел запечатлеть, парень прикрыл глаза. И стоило ему на секунду потерять бдительность, как он вздрогнул и даже чуть подпрыгнул от бережно опустившейся чужой руки у себя на груди, что заставила его широко распахнуть глаза. Как оказалось, не смотря на скрипучую половицу, Москва тихо подошла к его кровати и села на край, начиная мягко гладить возлюбленного. Испуг прошёл и сердце потихоньку успокаивалось, он положил свою руку ей на бедро, так же мягко огладив и посмотрев ей в глаза, слабо улыбаясь.       — Я ведь обещала. Не думай, что с возрастом у меня память становится хуже, – сначала Питер и не понял, к чему Власта это сказала, а потом вспомнил момент между девчонками. Он сказал это, по большей части, в шутку, а она даже восприняла всерьёз. — Усни пораньше, дорогой, а то завтра никакой будешь.       — Не могу противится, когда предо мной сидит такая обворожительная дама, – город поднялся с кровати и мягко поцеловал её в щёку, после укладываясь назад. — Я обязательно соберу тебе роскошный букет из полевых цветов, только дождись.       — Обязательно, – Москва потянулась в его сторону и поцеловала его в лоб. — Две недели впереди и я уверена, что ты впечатлишь меня и не только цветами.       Санкт-Петербург кивнул улыбнулся, ведь правда, он наверняка столько всего ещё успеет придумать за это время. Женщина укрыла его одеялом и тот прикрыл глаза, ложась на бок. Столица стала мягко гладить его по плечу, словно убаюкивая. Александр был так мил и прекрасен, что она не в силах была оторвать от него глаз. Так притягателен и красив, для неё он словно сошёл с дорогостоящего холста Третьяковской галереи. Та самая драгоценность души, которую она бы никому не отдала, а если бы и забрали насильно, билась бы до последнего.       Вот и вскоре Санкт-Петербург уснул. Так рано засыпать ему было совсем несвойственно, но сегодня был тяжёлый и насыщенный день, так что его можно понять. Москва в очередной раз мягко погладила его плечо, поцеловала в щёку, от чего тот немного пожмурился, но после лишь счастливо улыбнулся во все. До чего лапочка. И сама Власта встала с кровати, выключила свет, затянула шторы посильнее, проверила входную дверь на закрытие замков и только лишь после легла в кровать. Мягкая, холодная и слегка влажная койка, но от этого не менее уютная. Стоило ей только закрыть глаза, как и она, сама того не заметив, провалилась в сладкий, забвенный и приятный сон, что так и навевал ей воспоминания о том самом беззаботном детстве, которое когда-то у неё было.