Любовь и осколки звёзд

🎵 Solence — Speechless

      Всё происходит за долю секунды, стоит мне оказаться между Бертом и Дикарём. Острая боль пронзает тело, мешает дышать. Не успевает чудовище закончить начатое, как один из воинов убивает его. Я вздрагиваю, чувствуя, как клыки выходят из плоти, и повисаю на руках Берта. Смотрю в его глаза, словно ища в них спасение. Однако вижу там стыд: ведь это он должен был защищать меня, а вышло совсем наоборот…       Кровь просачивается сквозь одежду, течёт по рукам.       — Лилит… — словно мольбу выдыхает моё имя Берт.       — Не отпускай… — голос срывается, и я чувствую, как последние силы покидают меня: — Не дай упасть…       Сильные руки подхватывают тело, уже начавшее оседать на землю.       — Я здесь, я рядом. Я не позволю тебе упасть… — шепчет он в ответ. — Всё хорошо. Всё будет хорошо… — повторяет эти слова точно мантру и бежит со мной в сторону лазарета.       Прижавшись щекой к его груди, защищённой доспехами, зажмуриваю глаза и слышу, как стрелы и мечи рассекают воздух, как Дикари ревут, отражая атаки. Происходящее кажется сном, чудовищным и беспощадным. Сном, в котором мне не место…       Стоны раненых и встревоженные крики тут же заполняют пространство, стоит нам переступить порог. Неясные очертания, вспышки света раздражают затуманенный разум, а вместо успокаивающих рук Берта я начинаю ощущать спиной твёрдость кушетки.       «Нет. Нет. Не уходи. Пожалуйста, останься со мной…»       Хочу произнести это, но язык отказывается слушаться, мозг отключается, и я проваливаюсь куда-то. Однако уже через мгновение вновь оказываюсь на поле боя и вижу Дикаря, приближающегося к Берту со спины. Страшное ощущение дежавю пронзает моё существо, и я срываюсь с места в попытке предотвратить непоправимое. Только теперь мои ступни будто бы утопают в невесть откуда взявшемся зыбучем песке.       «Я не успею… Не успею…» — раненой птицей бьётся в сознании мысль. — «Нет! Я должна!»       «Не в этот раз…» — тут же звучит в голове насмешливый голос Таролога.       Хочется закричать, что есть силы, сделать так, чтобы Берт обернулся и заметил наконец угрозу, однако не могу издать ни единого звука.       Острые клыки безжалостно вонзаются в его плоть. Кровь, густая и тёплая, алыми струями сбегает вниз. Всего миг, но он кажется мне вечностью, и бездыханное тело Берта падает на землю, а вместе с ним, разбиваясь на миллиарды осколков, и моё сердце.       «Я не смогла… Не смогла… Не успела…»       Сознание затапливает отчаяние, беззвучные рыдания сотрясают тело, и я проваливаюсь ещё глубже. В бесконечную пустоту, где ещё темнее, ещё страшнее, ещё опаснее…       Адская петля замыкается. Перед глазами вновь поле боя, где Берт умирает снова и снова. Бессчётное количество раз. Я падаю перед ним на колени, заглядываю в безжизненные помутневшие глаза, уже не понимая, что есть правда, а что изощрённые проделки Таролога, и отчётливо слышу у себя в голове его злорадный смех.       — Лилит, открой глаза, — внезапный спасительный голос Берта, пробившийся через невидимый барьер, разгоняет пелену видений, и, распахнув веки, я различаю знакомую обстановку собственной спальни.       — Ты жив… — при виде Берта, сидящего на кровати, вздох облегчения срывается с моих губ.       — Всё хорошо. Я здесь, рядом с тобой, — тёплая ладонь Берта накрывает мою, и ощущение ужаса от пережитого видения начинает понемногу отступать. — Ну и напугала же ты нас… Больше никогда так не делай, слышишь? — лёгкий поцелуй в висок выводит тело из оцепенения.       — Что произошло? Мы победили? — всё ещё слегка дезориентированная пытаюсь сесть в постели.       — Да, к счастью, преимущество оказалось на нашей стороне, — поясняет Берт, помогая мне удобнее устроиться и приподнять подушки. — Ни о чём не волнуйся, хорошо? Лекарь запретил вставать, всё же ты потеряла много крови, — его обеспокоенный взгляд останавливается на моём выглядывающем из-под тонкой сорочки, перебинтованном плече. — Сильно болит?       — Нет, — осознание факта собственной беспомощности, пожалуй, причиняет больше дискомфорта, чем наличие самой раны. — Вовсе нет.       — Зачем ты это сделала, Лилит? — Берт внимательно смотрит мне в глаза, будто бы пытаясь прочесть в них ответ. — Ты ведь едва не погибла.       — Я не могла поступить иначе… — стараюсь держаться уверенно, однако в голосе всё же прослеживается лёгкая дрожь, выдающая волнение перед моим фактически признанием. — Ведь тебе грозила опасность.       — Лилит… — прикрыв глаза, выдыхает Берт, после чего делает паузу, будто бы настраиваясь перед прыжком: — Всего на миг, на одно короткое мгновение, я представил, что могу потерять тебя, и это был самый страшный момент в моей жизни, — он придвигается ближе и прижимает мои руки к своей груди. Его проникновенный взгляд и ласковые касания тут же отдаются мурашками по телу. — Ты действительно думаешь, что я смогу себе простить, если с тобой что-нибудь случится?       Я понимаю его тревогу, ведь сама буквально чувствую то же самое. Настало время окончательно признаться и себе, и ему в этом.       Мне хватает смелости сделать первый шаг, и я подаюсь вперёд, ощущая на миг, как в волнительном предвкушении замирает сердце. Мои губы касаются его, и время словно останавливается.       Берт отвечает на поцелуй решительно, с жаром, так, что я без слов понимаю, как долго и отчаянно он этого ждал.       Поддавшись порыву, пытаюсь утянуть Берта на кровать. Он отстраняется и смотрит на меня. «Ты уверена?» — вопрошает его игривый взгляд.       Я улыбаюсь в ответ и вновь приникаю к нему, не давая и шанса на капитуляцию из-за моего травмированного плеча.       Приятной дрожью отзываются рецепторы, когда его ладони забираются под сорочку, проходятся по лопаткам, спине и талии, продолжают гулять по телу, так, что внутри штормит. Я выгибаюсь навстречу, ища спасительного воздуха в его поцелуе.       Одежда становится лишней: тонкая сорочка и нижнее бельё вмиг отлетают в сторону, и я остаюсь перед ним совершенно нагой.       — Вы прекрасны, Ваше Величество, — шёпот, такой хриплый, что хочется верить.       От этих его слов желание становится буквально нестерпимым. Оно заставляет всё внутри меня сжиматься. Я притягиваю Берта к себе, и мы падаем на прохладные простыни.       И вновь горячие поцелуи по телу. Шея, ключицы, пылающая дорожка к груди, пляска языка на набухших сосках и путешествие ещё ниже.       Берт проводит ладонью по внутренней стороне бедра, и я охотно ему поддаюсь. Ощущаю движение его пальцев у самого сокровенного.       — Вы похожи на розу, моя королева, — выдыхает он, — которую хочется целовать.       Краска смущения заливает лицо, когда Берт выполняет то, о чём говорит. Его язык скользит по нежной коже, и искры начинают плясать перед глазами. Пальцы инстинктивно вцепляются в его плечи, сминая гладкую ткань облачения.       Меж тем кончик его языка вторгается в лоно, и я кусаю губы. Каждая клетка тела буквально кричит, требуя продолжения его умелых ласк с ещё большей силой.       Тянущая пустота внутри меня становится с каждой секундой всё нестерпимее. Хочется её заполнить, сделать так, чтобы она исчезла, чтобы Берт её уничтожил.       Берт отстраняется и смотрит на меня совершенно затуманенным взглядом. Мои пальцы лихорадочно скользят по поверхности его камзола, желая поскорее расправиться с множественными пуговицами, и он понимает мою немую просьбу.       Избавившись от всей одежды, драяд накрывает меня своим телом. Я чувствую приятную тяжесть, нежное касание губ, а после уверенное стремление идти вперёд. Он входит медленно, боясь сделать больно, растягивая момент и позволяя мне привыкнуть. А после прижимает к себе так крепко, словно желает слиться со мной ещё и на уровне атомов, словно говоря, что никогда теперь не отпустит.       Жар чужого дыхания на шее. Прикосновение обнаженной кожи к коже. Сладкая боль в распухших от поцелуев губах. Медленное и осторожное движение чужой плоти внутри.       Сладостные ощущения продолжают разливаться по телу, и я упускаю тот момент, когда очередной толчок внутри меня отдаётся стоном в груди. Мои руки скользят по спине Берта, притягивают, царапают, просят о большем. И он даёт, дышит в такт со мной, постепенно ускоряясь, доказывая тем самым свою любовь.       Перед глазами пляшут звёзды, под кожей вспыхивают и гаснут россыпи искр, а внизу живота скручивается огненная, тугая спираль.       От возбуждения перехватывает дыхание, и сердце с нечеловеческой силой колотится в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть. Волны экстаза проносятся по телу, стирая все чувства, все мысли, кроме острого, почти болезненного удовольствия. Наслаждения на грани нестерпимого, когда так хорошо, что хочется плакать, а все ощущения обострены и усилены в десятки, в сотни раз.       Меж тем головокружительное чувство эйфории внутри достигает своего апогея, спираль внизу живота взрывается, а в глазах темнеет. Я жадно хватаю воздух губами. И, кажется, нас одновременно накрывает уже в совершенно ином мире. Меня выгибает дугой, и сладостный вскрик срывается с губ, который, повиснув в воздухе, сливается со стоном Берта.       Он утыкается лбом мне в плечо. Его лихорадочное дыхание обжигает и без того пылающую кожу, а по телу ещё разливаются отголоски невозможного удовольствия.       Момент, когда любые слова излишни. Кладу голову Берту на грудь, он нежно гладит меня по волосам, и я чувствую, что всё именно так, как должно быть. Мой разум проваливается в сладкий безмятежный сон, который, однако, вскоре прерывается звуком открывающейся входной двери.       — Лилит… — доносится до меня полный боли голос Лиама.       Не успеваю ничего сказать или сделать, как слышу торопливые шаги, а следом скрип петель и громкий хлопок двери.       Кажется, одному сердцу сегодня всё же суждено разбиться…