Черешня вечерним июнем

Солнце пекло этим вечером с большей силой, чем обычно, потому соломенная шляпа была натянута максимально, чтобы широкая тень могла уберечь глаза от ярких лучей огненного шара на небе. Начало июня было приятным временем для Ли Минхо, особенно в этом году. Юношу не покидало чувство, что что-то особенное должно произойти в скором времени, отчего внутри всё странно трепетало и будто с нетерпением ожидало того самого непредсказуемого и дико желанного. Он часто ездил на дачу к своей любимой бабушке в одну из небольших деревушек провинции Кёнгидо. Особенно в последнее время, ибо та стала часто болеть и нуждалась в помощи и присутствии единственного и драгоценного внука. Минхо боялся мыслей о том, что его бабуля находилась в возрасте и любая его поездка к ней в гости может оказаться последней. С щемящим сердцем, Ли улыбался её историям, сплетням и легендам за чашкой фруктового чая и порцией острой курочки с кунжутом. Он клялся себе, пообещал, что впитает в себя каждую частичку этого лета, каждое мгновение. Он пообещал себе, что наконец выключит свою голову и будет слушать только своё сердце, даже если разум будет подавать сигналы «SOS». Алюминиевое ведро было заполнено кучкой маленьких рыбёшек, а во главе плескался карась. Хо был доволен. Он даже как-то умудрился зажать рыбу между бёдер, перед этим подвернув шорты, придерживая её рукой, чтобы другой сделать фотографию на память. Он уже морально был готов к тому, что перед его победными фотографиями с уловом ему придётся долго объяснять бабуле, как нажать на кружочек на экране, ничего другого не задев во вкладке «Камера». Мошкара и комары уже кружили над тёплой водой озера, иногда кусая ноги молодого человека. Ещё час и солнце будет садиться, пропадая где-то за бесконечным горизонтом. Темноволосый принял решение закругляться и ступать домой. Его бабушка ушла в гости к своей приятельнице. Он не понимал, как эти две старушки до сих пор считают себя подругами, если практически каждая их беседа – недовольный бубнёж и спор. Но Минхо был рад, что она не одинока в его отсутствие. В любом случае, у юноши было ещё одно дело на этот вечер, и он должен был закончить его до возвращения бабушки. Во дворе, у самого небольшого заборчика росла старая и широкая черешня. Она была высокой, довольно сильно разрослась, что ветки выходили за пределы двора, закрывая собой часть забора. В ней можно было с лёгкостью прятаться малышне, пока они играли в прятки или даже залезть наверх, чтобы отдохнуть в тени и пожевать сладких, наливных, бордового цвета ягод. Ли любил это дерево. Но больше любил его вкусные ягоды. Да, каждый раз нужно тратить много времени, чтобы нарвать их, перебрать, вымыть, но зато как же непередаваемо классно смотреть какую-то глупую передачу у окна в долгожданной прохладе после душного летнего дня, пока бабушка вышивает узор на полотенце, и жевать сладкую черешню. Минхо пинал камушки краешком своих сланцев, глядя под ноги на накатанную машинами дорогу. В ведре всё так же плескалась рыба, солнце уже не так пекло, но духота всё ещё окутывала улицы. Вот и родной дворик с деревом. Юноша уже был в паре шагов от калитки, как из неоткуда, как будто с неба, на него сваливается что-то очень большое и тяжёлое. Хо ударяется головой о землю, хотя трава явно смягчает падение. Открыв глаза, мыча от боли, хмурясь, он видит перед собой испуганные карие глаза, тонкий нос и пухлые щёчки. Парень, который свалился на него и придавил к земле, поспешил мигом подняться, но только ещё раз упал на Минхо от неудачного поднятия своего корпуса с опорой на руки и хаотичного перебирания конечностями. Он будто плыл на маленьком длинном матрасе по озеру, только вот озером была трава у домика, а матрасом был Ли Минхо. - Ивините, извините. Я сорвался с дерева, пока рвал черешню, - темноволосый всё же поднялся, подавая руку пострадавшему от его веса, чтобы помочь тому подняться. Оба кидают взгляд на ведро рядом, которое почти полностью было пустым, много воды вытекло, когда оно упало, а с ней и рыба, билась хвостом о землю в состоянии конвульсий от переизбытка кислорода. «Значит, не с неба это чудо свалилось, а с моей черешни». – подумал Минхо, наблюдая, как неловкий парень собирает в ведро его рыбу. - Ещё раз извините. Вам нужно поспешить наполнить ведро водой, пока рыба не скончалась, - он протянул ведро, не склизкой и сухой рукой потирая свой затылок, а взгляд его будто специально обходил фигуру перед ним стоящего. - Ничего страшного. Мне не долго осталось дойти до дома, - Хо оглядывал незнакомца, подмечая детали его внешности и стиля. Красные кеды, яркая гавайская рубашка на тонкую белую майку, длинные шорты тёмно-зелёного цвета. - Да? Где же вы живёте? – незнакомец всё же решился посмотреть в глаза собеседника. - Здесь, - совершенно спокойно и невозмутимо молодой человек кивнул в сторону участка с этой злосчастной черешней у забора. Воришка летних ягод мгновенно покраснел и повернул голову на сорок пять градусов, прожигая карими глазами камень на дороге. - Мне очень жаль! Я просто очень сильно хотел черешни. У моего дедушки она не растёт, а тут это дерево, я подумал, что могу немного собрать, ветки уже прогибаются под весом ягод, - он начал оправдываться, тараторя себя под нос. В глазах Мина это выглядело забавно и мило. Хотя все мысли об этом «мило» юноша старался от себя отогнать. Он должен быть сейчас очень сердитым. Его, можно сказать, обворовали. Так что он постарался вновь нахмуриться, показывая своё недовольство. Но заметив, что пугает молодого человека своим выражением лица и заставляет ещё больше стыдиться, тяжело вздохнул и расслабился. - Ладно. На первый раз прощу. Хорошо, что всего этого моя бабушка не видела, и я в хорошем настроении. А то я бы обязательно придумал, как тебя наказать, черешневое чудо, - он недовольно прыскает, обводя темноволосого своим взглядом, а затем обходит его и открывает калитку, заходя на территорию своего дачного участка. Парень остаётся один между деревом и дорогой. Ему очень стыдно, и он даже смущён. Сейчас он должен был себя ругать за свой поступок и всю ситуацию, но перед глазами стоит симпатичное лицо хозяина дерева, которое он облюбовал ещё пять минут назад. Карие глаза, аккуратный нос с высокой переносицей, соломенная шляпа, которую он поправил, видимо, пока воришка блуждал взглядом, лишь бы снова не видеть этого чудесного лица. И голос у него красивый. «Хан Джисон! Перестань думать о таком, это отвратительно по отношению к этому незнакомцу. Он и так из-за тебя пострадал дважды», - темноволосый дал сам себе подзатыльник и побрёл домой. Бабушка приготовила холодный ягодный чай. Она рассказывала что-то с возмущением об очередном споре с её подругой, но Минхо не слушал. Он длинной чайной ложкой перемешивал кубики льда в стакане, залипая на кусочки мяты и мякоть от черешни. Черешня… Испуганные карие глаза, эта яркая рубашка и румяные от стыда, а может быть и не от него, щёчки. - Вот сейчас освежимся, и я рыбку приготовлю, которую ты поймал. Ты у меня такой молодец, внучок! Ишь какого карася словил! – бабушка нахваливала его, затем заметила задумчивое выражение лица своего юного рыбака. – Ты чево-й такой задумчивый? - Бабуль, а ты знаешь паренька такого темноволосого, чуть ниже меня, щекастого? У него вроде как тут дедушка недалеко живёт. - Ой! Это, наверное, Джисон. Внук господина Хана. Мы к нему как-то заходили в гости, когда ты маленький был, но мальчишки тогда не было дома. А почему спрашиваешь? - Да так, встретились с ним сегодня. - Ну вот хорошо. Подружитесь. Он парнища неплохой. Вежливый, добрый. Вежливый. Это Минхо заметил. А ещё до чёртиков, пляшущих внутри, красивый. Черешню есть не хотелось. Пластмассовое ведёрко с уже чистой, перебранной ягодой стояло в холодильнике. И сердце Минхо ноет с настойчивой просьбой. А парень пообещал же не отказывать. Чувство того ожидаемого неизвестного, о котором говорилось ранее, кажется, звоном колоколов заглушало все мысли, не позволяя логике и принципам завоевать первенство. Следующим вечером было уже прохладней, чем вчера. Шляпа была уже ни к чему, а ветерок приятно освежал. Но Минхо всё равно было очень жарко. И жар этот можно было потушить только изнутри. Он, как настоящий идиот, стоял у забора, глядя то в одну, то в другую сторону дороги. Вдруг из-за поворота показался велосипедист. Ли выпрямился, стараясь не подавать вида. Он руками потянулся к ветке черешни, пальцами начиная перебирать листья и ещё недоспевшие, оставшиеся после вчерашнего ягоды. «Господи, идиот!» - ругается про себя Ли, а затем вновь оглядывается на дорогу. Велосипедист уже близко, и юноша узнаёт в нём вчерашнего парня, который свалился с него не с черешни, а с небес, сбивая его с ног не только в прямом, но и в более глубоком, переносном, смысле. - Эй! Хан Джисон! – Минхо окликивает его, заставляя остановиться в паре метров от него и обратить внимание велосипедиста. - Привет, - как-то неловко машет рукой Хан, ставя велосипед на подножку и слезая с него. Ему было немного страшно. Вдруг этот вчерашний рыбак всадит ему оплеуху просто за то, что тот проехал мимо. Даже имя его откуда-то узнал. - Я тут это… - Ли не знал, как начать, бегая взглядом по траве. – В общем, бабушка сказала, черешни в этом году много, да и я наесться ещё успею. Так что это тебе. – юноша смотрит прямиком в карие глаза, краснеют уже оба, а сам Хо протягивает Джисону ведёрко, полное черешни, бордовой, спелой и крупной. Сердце на мгновение замирает и внутри всё ухает у обоих молодых людей, когда Джисон, потянувшись за ведром, задевает тёплую, с нежной кожей, ладонь Минхо. Оба смущённо улыбаются. Вот, кажется, то самое ожидаемое Минхо летнее чудо-неожиданность, не дающее ему покоя. Его любовь, обожающая черешню и падающая на него с ягодного дерева июньским жарким вечером.