Зажигалка

      Это уже третья по счёту сигарета, а дрожь и трясучка никуда не собираются исчезать. У неё даже с первого раза не удаётся закурить — трясущие пальцы соскальзывали с колёсика.       У Энни такое впервые, потому что они в первый раз выступают на большой сцене. Выступая в небольших пабах она не так сильно волнуется, то есть, выходит с полной уверенностью, ведь гитару она держит ещё с малых лет и знает каждый аккорд. А тут уже другое. Тут уже большое количество людей и камеры. Их будут транслировать по телевизору! Тут уже Энни сама не своя.       Раз ей сейчас так хреново, то каково Райнеру с Бертольдом? Наверное, ещё хуже чем ей, учитывая, что Райнер вокалист, а Берт перед каждым выступлением — будь это даже обычная репетиция в их репетиционной базе — волнуется. Обычно Браун тоже курит, а Гувер делает какие-то дыхательные упражнения, борясь со стрессом.       Энни и курила, и вдох-выдох 10 раз делала, но ничего. Вообще. Стресс присосался к ней и не собирается отпускать.       Леонхарт вздыхает и усмехается, ударяясь затылком об кирпичную стену здания, откуда доносится музыка другой группы. Энни их знает. Это Галлиарды и Фингер, музыку которых часто сравнивали с их музыкой. Райнер и Порко каждый раз бесятся из-за этого, выкрикивая какое именно у их групп направление в музыке.       Интересно, а они как справляются с этим стрессом? Может, они вообще не волнуются? Хотя...Был один случай, свидетельницей которой была Энни.       На одном из выступлений — где они тоже выступали по очереди в одном месте — Энни вышла покурить, зашла в точно такой же почти переулок, где она сейчас находится, и наткнулась на трахающихся у стены Порко и Пик. Хотя, они, видимо, только что закончили.       — О, привет, Энни, — сказала Фингер, спрыгивая с рук Порко, поправляя кожаную юбку и подходя к Леонхарт, — Мы как раз закончили, так что это место полностью в вашем со шпалой распоряжении.       — Со...шпалой? — Энни нахмурилась, явно не понимая о чем, то есть, о ком говорила черноволосая.       — Она имеет в виду Бертольда, — объяснил Порко, зарываясь пальцами в свои волосы и пытаясь привести их в порядок.       — Ну, она ошиблась, — хмыкнула Энни, доставая сигарету, зажигалку и наблюдая, как Пик направилась в сторону входа, — Он трахается с Райнером.       — Ха! — Галлиард щёлкнул пальцами догоняя свою девушку, — Милая Пик, ты теперь мне должна сто баксов.       — Пошли уже, — Фингер взяла Порко за рукав кожанки, толкнув его в проем и следом входя внутрь здания.

×××

      Энни отстраняется от стены, хмурясь этому мало важному флэшбеку. Возможно, она давно не занималась сексом от туда и весь нервоз. Только вот с кем ей сейчас предаться плотским утехам в тёмном переулке? Да и кто согласится на такое, кроме, конечно же, какого-нибудь конченного урода, с которым Энни явно не испытает сексуального удовлетворения, а там и про снятие стресса говорить нечего. Хотя, возможно, ей надо кому-то знатно прописать по лицу, чтобы хорошо себя почувствовать, но это тоже не вариант.       Ладно, это дурная затея. Она не станет заниматься таким, да и тут никто не ходит почти.       Вместо этого она снова тянется за сигаретой. Подносит ко рту, зажимает её зубами, пытается чиркнуть зажигалкой. И снова не получается.       Энни ругается себе под нос и кидает зажигалку в стену напротив, от чего та негромко взрывается. Энни не подаёт этому внимание, лишь усмехается. Какой же сюр, боже.       — Мою также швырнешь или все-таки нормально и спокойно покуришь?       Энни поворачивает голову вправо, видя приближающийся мужской силуэт. Он невысок, но когда подходит ближе, то она понимает, что она ниже его, однако её успокаивает то, что он явно ниже Райнера и Бертольда, с которыми она чувствует себя букашкой.       Он подошёл к ней с протянутой зажигалкой в руке, глядя на неё с безмятежностью и любопытством. Он одет слишком официально для концерта их группы: обычная белая рубашка и чёрные брюки, на ногах лакированные туфли. Да и слишком мил и красив он, чтобы ходить по тёмным переулкам и зажигалки предлагать...       — Что-то ты не похож на курящего, — говорит Энни, принимая из его рук зажигалку и сразу же поджигает ею зажатую между зубами сигарету.       — Так и знал, что ты это скажешь, — он улыбается, поднимая одну руку к своим пшеничным волосам и запуская в них пальцы, — Но я бросаю. Дурная привычка.       — Бросаешь? — спрашивает Леонхарт, выпуская клубы дыма, и он кивает, — И как успехи?       Энни наблюдает за движением его пальцев в волосах и ей отчего-то самой хочется окунуть свои пальцы в его волосы или чувствовать его пальцы на своих волосах, как он зарывается рукой, сжимает в кулак и оттягивает их. Или как его пальцы проникают в неё, сгинаются, задевая нужные места и доставляя ей этим самым полное удовлетворение.       Энни давится дымом от таких мыслей, но парень не обращает на это внимание, лишь выпускает руку из волос и засовывает в карман брюк.       — Ну, судя по зажигалке...я только начинаю делать эти успехи.       — Ясно, — говорит Энни, выкидывая окурок на землю и затаптывая его подошвой ботинка.       Она смотрит на часы на своём запястье. До начала их выступления 15 минут. Если она не соблазнит и не трахнет этого паренька, то точно порвёт струны на своей гитаре.       — Нервничаешь перед выступлением? — спрашивает незнакомец, словно прочитав мысли, и глядит на Энни сверху вниз, когда она к нему приблизилась.       — Знаешь, ты также не похож на слушателя музыки, которую мы исполняем, — Энни нагло трясёт ворот его рубашки, затем добавляет: — Да, нервничаю, и мне бы не помешала твоя помощь справиться с этим.       — Мне кажется, я тебе уже помог, предложив свою зажигалку.       Энни смотрит ему в лицо. Сначала встречается со взглядом его тёмно-голубых глаз, скорее они казались таковыми из-за того, что было темно, затем следит за движением его зрачков, которые бегают по её лицу попутно расширяясь.       — Да? — она прижимается рукой к его паху, заставляя незнакомца вздохнуть полной грудью и замереть, — А как насчёт этой зажигалки?       Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова совершенно не хотят вылетать из его горла, поэтому, чтобы не выглядеть глупо, он собирает в себе всю уверенность и наклоняется к лицу Энни.       — То есть, — начинает он, вынимая руки из карманов, чтобы положить их на бёдра Энни и начать скользить вверх, — Я не зря завернул в этот переулок?       — А ты торопишься? — спрашивает Энни, поглаживая сквозь ткань брюк его вставший член и немного сдавливая в руке, от чего незнакомец снова взволнованно вздыхает.       — У моего друга вечеринка в честь его дня рождения, так что...да, я тороплюсь, — с каждым её движением руки по его выпуклости в брюках, он сжимает её бёдра, — Ты тоже торопишься. Сколько у нас времени?       — Пятнадцать минут, — Энни резко хватает парня за воротник рубашки, чтобы притянуть его ещё ближе и захватить его губы своими.       Он отвечает на поцелуй, и Леонхарт чувствует, как её спина ударяется о стену, а тело незнакомца прижимается к её телу. Его руки продолжают блуждать по её бёдрам, задирает одной рукой юбку, позволяя пальцам отодвинуть кружево трусиков и провести уже по влажной плоти.        Когда Энни ловко расстегивает его ремень и стягивает вниз брюки вместе с нижним бельём, парень вынимает из кармана брюк презерватив, разрывает фольгу, окутывает свою плоть резинкой, и немедля проникает в неё одним резким толчком, заставляя Энни чуть вскрикнуть от неожиданности. Он приподнимает её за ягодицы, ускоряя темп и заставляя её обвить ногами его тело.       — Могу ли я узнать твоё имя? — шипит он ей в ухо, продолжая ритмично двигаться в ней, ощущать, как её стенки обхватывают его член, — Хотелось бы занести твоё имя в мой секс-дневник.       Что? Секс-дневник? Энни передумала. Он не милый. Но она удивляется, что это как-то на неё подействовало.       — Энни, — выдыхает она и уже сама толкается бёдрами ему навстречу, помогая приблизить их оргазмы, ведь времени у них не так много, чтобы знакомиться друг с другом.       — Энни, — томно повторяет он и целует её за ухо. Затем добавляет, — Я Армин.       Ей не нужно было знать, как его зовут, но про себя отмечает, что у него красивое имя. Но её имя, произнесенное им, что-то ломает внутри неё, и она затягивает этого Армина в новый поцелуй. Его рот на вкус сладкий. Она чувствует на собственном языке горечь ментола. Ментола, который обычно исходит от сигарет. Ну, видимо, он действительно пытается бросить курить.       Они разрывают поцелуй, и Армин толкается в неё так, что Энни снова вскрикивает и сильнее обнимает его торс ногами, пытаясь уловить этот момент. Армин, видимо, этого не заметил, вернувшись в свой обычный ритм.       — Армин, — говорит Энни. В её голосе слышится мольба, — Ты можешь сделать так ещё раз?       Он смотрит на неё с замешательством и останавливается, а ей хочется взвыть от этого. Он специально тянет или что?       — Глубже, — просит она, молясь, что он действительно понимает, — Быстрее, и не останавливайся. У нас не так много времени.       И Армин понимает, начинает двигаться так, как она желает. Её затылок ноет от пульсирущей боли. Сколько раз она откидывала голову назад, ударяясь о кирпичную стену? Но боль притуплялась удовольствием, трением их тел. Это скорее приносило ещё большее удовольствие. Также как и то, как Армин врезается в неё, от чего её спина царапается о стену.       Ещё пару толчков и Энни сжимает в себе член блондина, впиваясь ногтям в его спину и шумно кончая. Парню требуется ещё пару минут, чтобы кончить следом, наполняя презерватив семенем и утыкаясь лбом в шею Энни.       Леонхарт самостоятельно слезает с него и приводит себя в порядок. Когда она заканчивает, то смотрит на Армина, который к тому времени уже успел выбросить презерватив и застегнуть брюки, а сейчас стоит и что-то пишет в телефоне.       Наверное, она должна что-то сказать? Поблагодарить? Но она понятия не имеет, что говорить. Да и как-то глупо всё это. Но ей не приходится этого делать, так как парень сам нарушает тишину:       — Надеюсь, я тебе помог, Энни, – она видит, как он улыбается, от чего уголки её губ невольно поднимаются. Ладно, всё же он милый, но со своими замашками.       — Да...– она хмыкает, — Спасибо, наверное.       Она хочет сказать что-то ещё, но слышит скрежет открывающейся двери чёрного выхода того самого здания, где она выступает вместе с парнями, и поворачивается, где видит Пик, которая, видимо, только что закончила выступать и вышла покурить, пока братья Галлиарды разбираются с оборудованием.       Пик не сразу их замечает, поэтому Энни быстро прощается с Армином и молча проходит мимо неё, заходя внутрь здания.       Темноволосая ничего не говорит и отводит взгляд в сторону, где и замечает Армина.       — О, привет, Армин, – здоровается Пик, и Армин подходит ближе, — Не найдётся зажигалки, а то моя у Порко, кажется.       Армин здоровается в ответ, кивает и засовывает руку в карман, но зажигалку там не находит. Затем вспоминает, что зажигалка его осталась у Энни, и он улыбается этому, высовывая руку из кармана и глядя на Пик извиняющимся взглядом.       — Я забыл, что бросил курить.