Бояться лучше вместе

Сцены из подростковых будней Янки и Никиты. В роли Янки — рыжая с зависимостями к веществам. В роли Никитоса — рыжий (лысый) с желанием бить ебала. Акт первый. Янка сидит в растянутой зеленой майке и изучает белый потолок. За окном расцветает весна, а в ее сердце — странное чувство. Мать на работе, а значит она дома совершенно одна. Янка чешет руки, вспоминая, что за трубами в туалете у нее заначка пестрых мдма. Янка расчесывает плечи в попытках отогнать зудящие мысли и включает алену швец на всю громкость. Янка раздраженно дергает ногой, ищет зажигалку покурить. Наконец она сдается и пишет Никите: го гулять Никита лежит на жестком и грязном мате и изучает плиточный пол подвала. Окон у него здесь нет, только толстые трубы, которые по-странному гудят, и зудящее чувство у левого ребра. Сломал, думает он. У Никиты на руках горящие болячки, которые он не должен чесать. У Никиты пурпурные и багряные синяки разливаются по всему телу. Он чешет руки, сдирает запекшиеся корки крови и давит на свои синяки. Такая у него привычка с детства. Хуй знает как она появилась. Никита расчесывает бледную кожу, вспоминая, что ни дома, ни денег у него теперь нет. Наконец он сдается и пишет Яне: ща примчу Они в зале с автоматами, где на стенах и на полу темно-синие ковры с космическими загогулинами и спиральками. Никитос сутулится, рукой придерживает свой старенький скейтборд с зелеными колесиками. Янка облизывает банановое мороженое, и с ее глаз осыпаются белые блестки. — Слушай, Ян, я эт… нету у меня денег, короче. — Да ладно, — она отмахивается и бьет по красной кнопке китайского автомата, — я заплачу, чего ты. — Ага…ну да, спасибо, — давит из себя Бойко и становится за соседний джойстик. На небе темные облака, такие же темные, как стены аркадного центра, как синяки на коже Никиты. Янка затягивается и рукой невесомо прикасается к его плечу. — Болит? — Не, — врет он и зубами зажимает свой язык, — все окей. — Ты… — она залазит на перилы. Подросток растерянным взглядом скользит по ее ногам. — Ты зачем тогда с Даней подрался? Никита пожимает плечами и смотрит на свои рваные серые шнурки. — Да так, — он выкидывает окурок и слабо улыбается. — Попиздились и попиздились. — Эх, мальчики, — она ногой игриво касается его колена, — какие вы все-таки дебилы. Акт второй. Для Янки, Никитос — друг, а Даня — краш. Для Никиты, Даня — головная боль, а Янка — самое лучшее, что было в его жизни. После тренировки пацаны курят у футбольных ворот, а девчонки со вспышкой делают дурацкие селфи. Яна смеется, и ее заливистый смех тянется жвачкой love is. Никита задумчивым взглядом завороженно смотрит на рыжеволосую подругу и неловко проводит по своей бритой голове. У него, вообще-то, тоже рыжие волосы.  — Ник, — приглушенный голос Дани и дружеский хлопок по больному плечу, — ты нормально? Сегодня в пустой раздевалке Бойко разъебал несколько шкафчиков после телефонного разговора с матерью. Дура тупая, повторял он с каждым новым ударом, дура дура дура. Остановил его только пристальный взгляд Макеева и незлобный смешок: так ты не в полную силу меня лупил, что ли? — Все окей, — откашлявшись, говорит Никита. Вчера они пиздились на заднем дворе центра, а сегодня уже лучшие друзья. Ссутулившись, Никита пересчитывает деньги, которые ему одолжил новый друг. — Да хуй с ним, Ник, — Даня ему их в руки засовывает и машет лохматой головой, — мне моих хватит. — Я верну, — у Никиты голодные глаза и побитые коленки от футбола, — честно. — Забей, говорю. Где-то в углу пробегает серая крыса, которая возвращает парня в реальность. Он щелкает пальцами и счастливо улыбается. А потом раздаются шаги и бодрый голос Янки. — Привет, — тянет она и улыбается. — Какие планы? — Зиро, — Никита воровато оглядывается на нее и побыстрее прячет деньги в карман. — А у тебя? На Янке летнее платье в мелкий цветочек и запутавшиеся волосы на голове. Никите почему-то резко захотелось их расчесать. Девушка садится рядом и, пожимая плечами, берет его руку в свою. Никита больше не улыбается. — Хочешь переспим? — спрашивает она с серьезным лицом. У Никиты екает сердце. У Никиты сердца больше нет. — Чего? — спрашивает он севшим голосом через тридцать шесть секунд. — Ну, переспать, говорю, хочешь? — повторяет Янка со странной улыбкой. Никита смотрит на ее веснушки и наконец-то понимает, что она говорит. — Щас, — он вскакивает на ноги и бежит на выход, — ща, Ян, щас. Когда Янка остается одна, ее улыбка превращается в нервное покусывание губ, а бледные руки начинают шаркать по всем углам подвала. Куда же он спрятал их? Ну куда? Думай, Яна, думай мерзко нашептывает ей в ухо кто-то изнутри. За заржавевшей трубой она находит свою заначку пестрых таблеток, которую отдала другу, чтобы не сорваться. Когда она закидывает в рот одну из них, зеленую, зеленую как ее собственные глаза, она понимает: сорвалась. — Ты че, блять, делаешь? — раздается раздосадованный голос Никиты. У него лицо в красных пятнах то ли от бега, то ли от злости. — Ян, блять! Он подлетает к ней и пытается вырвать пакетик из деревянных рук, из рук, которые лучше умрут, чем выпустят его. — Отвали, — кричит она и отбегает к стенке, — отвали от меня! Отвалите от меня все! Янке кажется, что ее друг сейчас ударит ее по лицу. Но вместо этого Никита тихо смотрит на испуганное лицо и прячет ее в своих объятиях. Янка трясется, будто в конвульсиях, будто из нее исходят демоны. Она начинает плакать, а Никита лишь сильнее сжимает ее тело. — Пожалуйста, Ян, — он шепчет прямо в ухо, и его слова летят навстречу к злым мыслям, — пожалуйста. Ради меня. Янка хочет выплюнуть да пошел ты нахуй ты мне не важнее их, но вместо этого выплевывает таблетки. Она знает, что эти слова ей не принадлежат. Янке почему-то кажется, что ради Никиты никто ничего никогда не делал. Она смотрит в его мокрые глаза, которые он так стыдливо отводит и вкладывает в его руку пакетик. — Ладно, — она проводит по своим рыжим, как осенняя листва, волосам и шмыгает носом, — ради тебя. Бойко закрывает глаза и тяжело выдыхает. — Ты за презиками бегал, что ли? — он слышит как подруга смеется и его лицо начинает гореть. — Иди ты. У Ленки научилась? — Учусь у лучших, — смеется она. — Ты прости. — Да похуй, — с плохо скрываемой обидой говорит подросток и давит из себя улыбку. — Мож, просто поспим? Темно. Они лежат на неудобном синеватом мате, как друзья. Они смотрят в потолок и держатся за руки, как друзья. Они испытывают к друг другу странные чувства. Не как друзья. — Ты мне тоже нравишься, — шепчет Янка в темноту и вздыхает. Бойко тяжело дышит. — Никит? Вместо ответа Никита дарит Яне поцелуй, полный соленых слез и страха за нее. Отстранившись от девушки, он рукой касается ее горячих щек. — Это круто, — с глупой улыбкой смеется он. — Правда. Яне кажется, что все это — один сплошной трип. — Я уже скучаю по этому, — отвечает она и вытирает слезы с их покрасневших щек. Бояться лучше вместе. Акт третий. Финальный. Даня смотрит на улыбающегося Никиту, смотрящего на улыбающуюсю Янку. Даня улыбается и хлопает товарища по здоровому плечу. — Ты как, Ник? — спрашивает он, затягиваясь сигаретой. — Ахуенно, — смеется Бойко искренне. И Даня ему верит. Трудная подростковая любовь это про жвачку love is и тупые смущенные улыбки. Это про дружеские шутки и сломанные жизни. Это про одолжения и обещания. Это про страх, но про страх вместе. Когда Никита заходит в комнату, он видит как в рот к Янке попадает цветная таблетка. Никита закрывает глаза и думает, что все это — плохой сон. Янка больше не улыбается. — Ты мне поклялась, что завязала, — он орет на нее, бьет по стенам от бессилия. А она молчит. — Я щас тоже закинусь, поняла, дура? Он кладет несколько таблеток на язык и на сухую сглатывает. Падает на жесткий мат и матерится. Сжал глаза, ждет прихода. Прихода нет. — А, — неловко спрашивает, — когда таблы подействуют? — Никогда. Никита один глаз приоткрывает и хмурится. — Че? — Это витаминки, Никит, — Янка улыбается во все зубы и заливисто смеется. — Какой же ты дебил. Она машет перед его глазами белой банкой с надписью ВИТАМИНЫ, и Бойко подхватывает ее смех. Девушка падает на матрас рядом с ним и, повернувшись, целует его в нос. — Мы с тобой как Мастер и Маргарита. — Типа, ты рыжая? — Типа, в подвале живем. Никита большим пальцем гладит ее руку, пока она медленно засыпает. Никита думает, что у него нет ни дома, ни стабильного будущего. Никита вспоминает песню: Но ты — человек, ты и сильный, и смелый! Своими руками судьбу свою делай! Никита смотрит на спящую Янку. Никита думает, что у него есть та, с кем не страшно прожить еще один день.