Связанные

Солнце сегодня светило особенно ярко. Сухость воздуха прилипала к телу и отражалась на настроении. Горло пересохло. Хотелось спрятаться. Бонни устало прикрыла глаза. Она сидела в саду, разглядывая хрупкие цветки колокольчиков. Этим летом в саду их было много на ее вкус, однако жара уничтожала растения слишком беспощадно. Она зарылась пальцами в землю. Магия, теплая и живая, что проходила внутри, прошла вниз. От кончиков в сухие песчинки и ниже. Воздух как будто начал сгущаться, в носу на секунду защипало, и она отдернула ладони. Цветки рядом распустились вопреки палящему зною. Хотелось пить. Бонни снова взглянула на землю. Вспомнилось, как раньше, где-то в другой жизни, мире даже, она сидела вот так с бабушкой, слушая мягкий голос, рассказывающий о травах. О их пользе и вреде. Она слушала и перебирала пальцами хрупкие стебли, листья, бутоны. Бабушка улыбалась. У нее всегда находилось несколько улыбок для внучки. Глаза случайно опустились на карамельную кожу запястья. Печаль и безысходность. Бонни вздохнула и посмотрела вверх. Эти каникулы были отмечены этим густым маревом и жаром, губы сохли и трескались, голова нещадно кружилась и постоянно тянуло в тень. Все вокруг смешивалось и сплеталось в одну тягучую симфонию летнего зноя. Бонни слушала как жалуется природа. Как хранительница баланса, должна ли она попробовать вызвать дождь? Может быть, но она чувствовала себя достаточно ленивой, чтобы даже не пытаться. В конце концов — все это отражало ее внутренний настрой. Пыль и жар. Пылающий огонь прямо в центре, засуха и безнадега по периферии. То что нужно. Запястье противно ныло. Отвратительное клеймо чесалось — она пару раз чуть не содрала кожу в безуспешных попытках утихомирить пытку. Не получилось, но слегка притупилось болью. Где же здесь этот чертов баланс? Бабушка бы рассмеялась. Назвала бы ее глупой и дала какую-нибудь книгу с ценными советами по всей этой дребедени. Может быть просто подсказала сама. Какой тут должен быть план действий, когда она уже дважды попыталась убить своего соулмейта? Бонни не знала, но мстительно сожалела, что не вышло. А что думал он? Вопрос отозвался зловредным импульсом в руке. Так мол ей и надо, дуре. Вселенная издевалась по полной. Она сглотнула вязкую слюну и снова опустила ладони к земле. Мерзкий жар опалил ей пальцы. Могла ли она избежать всего этого? Почему вообще это должно было произойти? Вопросы и только, никаких ответов в личной книге ее жизни не предоставлено. Совсем скоро снова начнется учеба, Елена все еще пыталась найти Стефана, Кэролайн безуспешно делала вид, что не влюблена в Тайлера, а сама Бонни… Ну где-то там ждал Джереми, которому она так и не потрудилась объяснить, что вроде как нашла того самого. Свою пару. Она чувствовала, что закипает. Возможно, скоро дым пойдет из ушей или она просто закричит. Пару минут пронзительного, отчаянного крика. Это было бы замечательно. И никак не помогло бы ситуации, но когда она вообще нуждалась в помощи? Весь последний год, настойчиво шептал противный голосок внутри. Нет, все точно было не так. Бонни снова вздохнула, а затем стряхнула грязь с ладоней. Никлаус Майклсон. Получи, ведьма, распишись на его теле тоже и вас ждет замечательное будущее, полное насилия и всего того, от чего волосы становятся дыбом. Или они просто наэлектризованы. Этим летом не поймешь. Магия снова взбунтовалась внутри в отчаянном протесте, выражая ее недовольство. К сожалению, тут волшебство бессильно. Она сконцентрировалась на дыхании. Вдох, выдох. Было бы проще, если бы она его убила тогда? Ладно, она почти захлебнулась воздухом. Прекрасно. Торопливо встав с колен, Бонни направилась в дом. Игнорировать чужое присутствие рядом становилось все сложнее. Мир и его проблемы, с которыми не хочется столкнуться. А она все еще хороша в избегании. Однако всего избежать не получилось. В груди будто разлили кислоты при воспоминании. То, как она заметила метку впервые. Когда бросила первый взгляд и столкнулась с собственной точкой невозврата, четко выделенной поверх синих прожилок вен. Тот миг был непередаваем. Бонни смотрела на чужое имя, поражаясь, как мир не разваливался на части вокруг нее. Ей казалось, что внезапно все кости сломали, сожгли внутри нее, оставляя ядовитый пепел. Не было ничего в тот момент, что могло бы вернуть на землю. Вернуть в собственную, понятную для нее вселенную, выстроенную за пока недолгую жизнь. Все развалилось. Никлаус Майклсон. Никлаус. У чудовища было имя, которое теперь принадлежало ей. Стало тогда так страшно. Кроме этого не было ничего. Мысли улетучились. Ушли куда-то и не возвращались. Долгие-долгие часы, когда пустота нахлынула толстым одеялом, забивая уши так, что ни один звук не доходил даже. Запертая в этом вакууме, Бонни могла лишь крутить больше не обнаженное запястье во все стороны, гадая что делать теперь. Первым порывом было разрыдаться. Вот только слезы не шли. Только отчаянная сухость в глазах и в горле. Ничего, что она могла бы выдавить из себя, вытравить наружу, чтобы так не болело. Не получилось. Ни разу. Просто сидело внутри и съедало. Грызло, пробирая до основания и заставляя кровоточить где-то под ребрами. Иногда Бонни думала, что это странно. Почему никто не видит? Почему не чувствует? Первые сутки провела в этом дурмане. Даже не шевелилась особо, будто придавленная каменной плитой. Собраться заново так и не вышло, если быть честной. Потому что спасительное решение было до смешного глупым. И не решением даже. Принять собственную пару она не могла — сама мысль казалась глупой и странной. Так и сидела, бесполезно мучая саму себя пустыми переживаниями. Но в какой-то момент страшная сила отрицания происходящего вытолкнула в реальность. Чтобы не сойти с ума, вцепилась в это мертвой хваткой, так что сводило зубы, и держалась. Держалась, иногда понимая, что даже это уходит от нее. Выскальзывает сквозь пальцы, просачиваясь отравленной водой. Клаус не сделал милости для нее, не оставил без жестокого напоминания о себе. Появился маленький подарок, в виде следящего за ней вампира. Его присутствие давало ответ на один из ее вопросов, но опять же — Бонни была хороша в решении чужих проблем, свои личные она предпочитала не видеть в упор, пока это было возможным. Тони, как факт, входил в эту категорию. Первый раз она заметила его через пару дней, после несостоявшегося убийства Клауса. Все еще сломанная от появления соулмейта, она смотрела на мир сквозь оттенки серого. Именно поэтому и решилась на воскрешение Джереми. В пелене отчаяния, твердо понимая, что не может позволить своему миру истрепаться окончательно. Лишиться чего-то, настолько значимого. Это было эгоистично. Бонни понимала. Ослабленная от траты магии такой силы, она отчаянно делала вид, что все в порядке. Что не боится неведомых последствий, страшного предупреждения от бабушки, что получила прямо на месте. Что не рушится от исчезновения части силы, что уже считала своей. Все это гнало в стены собственного дома, спрятаться, сделать его своей нерушимой крепостью, раз ее тело таковой больше не считалось. Разум, спутанный и расшатанный, во всем тогда видел отпечатки собственной боли. Поэтому когда странное предчувствие проползло по позвоночнику, царапая ледяными иголками спину, она иррационально подумала, что Клаус пришел за ней. Это был не он. Это был Тони. Тогда, конечно, это был просто безымянный вампир, который странно пялился на нее с другого конца улицы и очаровательно подмигивал ей в ответ. Бонни в обычных условия кинулась бы на него с колом наперевес. Бонни в тот момент? Она просто задернула шторы. Это было объяснимо — силы были почти на нуле, отчаяние на максимуме. Она не стала рисковать, потому что доверия к самой себе не было, особенно с учетом всех обстоятельств. Итак, Бонни просто сделала вид, что его не существует. После этого, пару раз чувствовала странный холодок, но заметить что-то конкретное у нее не выходило, а набрасываться на случайных людей рядом не хотелось. С какой-то стороны все это могло быть просто плодом паранойи, которой она гордо обзавелась за последний год. Или вампиров намного больше, чем ей хотелось бы. Она не знала. Знала. Догадывалась, но не хотела задумываться. Подобное продолжалось достаточно долго — в течении двух недель. А потом произошло это. Ирония ее жизни была в том, что она как бы ведьма. Она чуть не уничтожила самое сильное сверхъестественное существо, спасибо (и действительно могла бы это сделать, если бы исключила из уравнения предателя Элайджу). И Бонни абсолютно ничего не сделала, когда столкнулась с очередной неприятностью немагического характера. Она была где-то в Луизиане, тетушка Меган, дальняя родственница по папиной линии, не сильно обращала внимание на ночные прогулки, так что она использовала это, чтобы иметь хоть какую-то возможность выходить на улицу без пытки в виде адской жары. Ходила недалеко: гулять было не с кем, да и место она знала не очень. В ту ночь зашла дальше обычного. Около маленького дома тети проходила достаточно узкая улица, идя по которой, становилось тесно даже дышать. Избродив ее вдоль и поперек, Бонни правда просто хотела просто сменить обстановку. Отчаянная пустота внутри гнала дальше, куда-то в непроглядную тьму. В тот раз просто свернула в очередной переулок и направилась далеко вперед, разглядывая ночные магазины и потухшие окна домов. Где-то через километра полтора она наткнулась на горящую неоном вывеску бара. Туда так и не зашла, но, если честно, хотела. Новый виток горечи в груди звал навстречу приключениям. Может быть, если бы зашла, то вся эта идиотская ситуация не случилась бы, но с другой стороны, умение находить неприятности все равно шло впереди нее. Если быть до конца честной, то Бонни не уверена, что собиралась вообще что-то делать с этим парнем. В конце концов, он просто собирался украсть ее сумочку. Вроде как. Бонни помнит только грубый толчок к стене и крепкую хватку на запястье, сразу после того, как зашла за угол этого треклятого заведения. Она успела почувствовать чужое дыхание, мерзко пахнущее алкоголем, и увидеть мерцание остекленевших глаз в неровном свете фонаря. К собственному стыду только нелепо вскрикнула и попыталась вырваться, вместо того, чтобы отшвырнуть идиота в другую стену. Не получилось, лишь усилился чужой нажим на тело. Долгую секунду, она просто поддавалась слепой панике и чего-то такого внутри, что шептало бездействовать. Ждать. Чего? Она не хотела об этом думать. Слишком неожиданно все это вышло — вот так, далеко от Мистик Фоллс, вне зоны постоянной угрозы. Словно мир давал ей понять: нигде не будет полностью безопасно. И именно эта мысль поразила, вцепилась в горло стальной хваткой, заменяя решимость к действию. Завороженная, смотрела на мужчину напротив, ощущая только боль в руках, что были прижаты к камню рядом с ее головой. Он стоял так близко. Кто-то безымянный, просто случайно оказавшийся на ее пути. И он даже собирался что-то сказать, вот только Бонни знает: не поняла бы ни слова, сосредоточенная только на собственных ощущениях и странном вакууме в голове. На счастье вампир появился почти сразу. Бонни помнит как крепкая хватка заменилась на пустоту, она сама нелепо вздрогнула, глядя прямо перед собой бессмысленным взглядом. Прилив паники был настолько сильным, что она чувствовала себя оглушённой, дрожащей. Очнулась полностью только когда вампир уже принудил парня уйти, понимая это будто сквозь толщу воды. Звуки и голоса в отдалении вернулись к ней, как и часть сознания, которая отсутствовала до этого. Бонни пошатнулась, а затем выпрямила ладонь вперед, играя магией на кончиках пальцев. Инстинкт самосохранения мерзко сообщал, что ее уже десять раз как могли убить, пока она позволяла себе стекать по стене, отчаянной лужей. Вампир лишь усмехнулся: — А как же благодарность? Уже после, возвращаясь домой, узнав его имя и причину столь чудесного спасения, Бонни сурово задавалась вопросом, во что превращается ее жизнь. Насколько глупо с ее стороны было бы вернуться к этапу избегания? Глупо до невозможности, потому что великий и ужасный Клаус послал Тони присматривать за ней. Конечно, это все равно не было стопроцентно убедительно для ее запутанного сознания. Бонни предположила, что он просто хочет убить ее самостоятельно, не хотела думать о другом варианте, который был достаточно очевиден, но вынуждал столкнуться с нелепой истиной: связь существует и они оба об этом знают. И либо Клаус был занят чем-то отвратительным и ужасным, вместе с парнем ее подруги, либо он также находится в отрицании, либо это все слишком несущественно для его персоны. Все это устраивало в какой-то степени, потому что Бонни все равно не знала, что со всем этим делать. Она не хотела никакой связи. Ничего из этого. Внутренний разлад прогрессировал со страшной силой — она ненавидела вампиров, но оставила Тони жизнь, потому что иррационально испугалась, что Клаус заметит и пришлет кого-то другого. Это, в свою очередь, сделало бы его внимание более реальным. Менее обезличенным, чем просто какой-то сопровождающий на фоне. Итак, она снова вернулась к тому же самому. Полное игнорирование. Ничего более. Такое положение дел считалось удобным. После этой ситуации она встретилась с Тони лицом к лицу только один раз. Бонни не могла проигнорировать потенциальную угрозу для других людей и недвусмысленно намекнула ему об этом. Тони просто кивнул и продемонстрировал донорскую кровь в пакете. Они молча разошлись и также молча и дальше вращались на орбите друг друга. Что было чудесно. И все равно служило дополнительным напоминанием о том-чего-не-должно-было- случится-никогда-в-мире. Это все длилось до сих пор и так и не приблизило ни к чему конкретному. Жара, вампир на фоне, зуд в метке. Все это складывалось в печальную картину ее мира и не вело вообще ни к чему. Мрачное чувство отчаяния ползало по венам и душило глубоко внутри. Проблема всей ситуации была в том, что она не могла просто встать и победить неведомого монстра из чулана — подобных сил у нее больше не было, а даже если и были, то обстоятельства отягчали все это до чего-то невозможного в принципе. Она не знала, что с ней сделает убийство соулмейта. Честно говоря, боялась даже представить. Бонни закрыла дверь на ключ и устало села на диван. Может быть все еще и закончится чем-то хорошим. Хотя бы не таким ужасающим, как виделось. По своей же жизненной иронии, понимала, что пустые надежды не имеют шанса на реальность. Все это было изначально провалено. Бонни достала телефон из кармана, решительно отгоняя лишние мысли в сторону. Елена писала с очередной просьбой, сделать поисковое заклинание для Стефана. На этот раз она добавила, что интуиция говорит ей о том, что что-то происходит. Это было немного забавно, если исключать всю драму, сопровождающую все эти просьбы. Зато за лето, конкретно это заклинание Бонни научилась делать в любом месте, в любое время и в любом состоянии (один раз она все же умудрилась напиться, что кстати, оказалось и в половину не так забавно, когда произошло в одиночестве). Иногда заклинание не срабатывало — ведьмы Клауса скрывали их. Вероятно, в те моменты происходило что-то совсем из ряда вон, но и было это только в первый месяц. После она всегда могла их отыскать. Бонни неспешно достала карту и расческу Стефана из тумбочки. Поставка личных вещей Сальваторе работала непрерывно, хоть и без надобности — разницы на качество поиска это не оказывало вообще никакой. Однако, было достаточно странно получать поношенные мужские штаны по почте. Ее тетя очень долго и очень странно ее разглядывала. Бонни устало вздохнула и пробормотала заклинание, мысленно делая ставки — насколько же далеко забрался вампир на этот раз? Ни на сколько. Заклинание показало знакомые территории родного города. Внезапность этого открытия выбила воздух из легких, когда мысль полностью дошла до ее разума. Бонни нервно сглотнула, сжимая в кулак дрожащие ладони. Если Стефан теперь в Мистик Фоллс.. ..то каковы шансы, что Клаус тоже здесь? Паника захлестнула ее со страшной силой, остатки карты выпали из рук: оказалось, что она случайно разорвала ее на мелкие кусочки. Бонни спешно полезла за новой, судорожно просматривая свою полку. Отстраненно подумала о том, что запасы пора обновить и быстро отмахнулась от этой мысли, когда искомое оказалось на месте. Вздохнула. В этот раз заклинание поиска делала медленнее, вдумчиво проговаривая дрожащим голосом каждое слово. Результат был тот же. Мозг начал усиленно обрабатывать варианты действий. Просто потому что ее жизнь полна всякими радостями, она никак не могла пойти прямо к Елене. Клаус по плану не должен был знать, что она жива, а на хвосте у Бонни ошивался его маленький друг-шпион. Позвонить не решилась — не прямо сейчас, когда руки холодеют, а голос скорее всего будет выдавать не только тревогу за лучшую подругу. В голове назойливо стучал страх: а вдруг прямо сейчас, на волне этой эмоциональной бури, выдаст что-нибудь? Проговориться мельком, а потом не сдержит поток слов, разражаясь постыдной лавиной откровений. Она ведь никому ничего не сказала. Вообще. Ни единой живой душе. Суть была в том, что было непонятно как вообще все это озвучить. Она не очень представляла как сказать, например, Елене, что убийца ее тети ее пара. И также не очень понимала как такое сообщить Кэролайн. Просто потому что это Кэролайн, и скорее всего, Елена узнала бы где-то в течении часа. В свою очередь Елена, как хорошая старшая сестра, пошла бы к Джереми. А он вроде как ее парень, которого она недавно вернула из мертвых. И ведь у них все было нормально. Если исключить момент с маленькой очаровательной тайной, размером с одного гибрида. Итак, она молчала. Ей правда хотелось бы обсудить это хотя бы с кем-нибудь с одной стороны, облегчить собственные плечи, придавленные громадой собственной боли, а с другой… озвучить такое было страшно. Хотя бы потому, что это сделает ситуацию более реальной. Словно разрушит мнимые стены, что зиждились внутри, прямо вокруг запястья. Она сама окольцевала себя невидимыми кандалами и, если честно, выбираться из них не собиралась. Еще и потому, что где-то среди вопросов о том как, когда и почему, прозвучало бы логичное: «а что дальше?». Бонни не знала. Честно, даже не представляла. Единственное, что можно придумать, это игнорировать до конца своей жизни. С учетом всего, это будет не так долго, как могло бы быть. Странно, что эта мысль приносила утешение. Страшно. Был еще один нюанс — она не то чтобы сильно разбиралась в теме. Соулмейты не были редкостью, но и не сказать, чтобы встречались часто. За свою жизнь Бонни видела подобное только один раз, но и то вскользь, ни у кого из близких пары не было. Потенциально, считалось, что найти свою пару может любой, просто не у всех это выходит. У связи бывали свои особенности. Она читала, что у одной пары была возможность чувствовать эмоции друг друга — не конкретно, просто некоторые из особенно ярких. Также читала о способности залечивать небольшие раны своего партнера. Было что-то еще, но она не могла вспомнить. Перестала изучать этот вопрос уже очень и очень давно. Конечно, в детстве было очень интересно слушать почти волшебные истории о таинственном притяжении и невероятном, считай гарантированном счастье. Хотелось разглядывать всех вокруг с затаенной надеждой: вдруг ее тот самый уже рядом? Со временем это прошло, кануло в небытие с появлением здорового скептицизма и четкого осознания: слишком маловероятно это, чтобы так сильно верить и ждать. После она и вовсе разочаровалась в себе и своей жизни. Где-то в глубине души все еще была надежда, но закопана она была так глубоко, что и забылась совсем. Может быть Бонни просто не считала себя достойной чего-то такого. Может быть слишком долго была в тени своих более знаменитых подруг. Может быть. Думать о таком не хотелось. Исследовать вопрос, даже сейчас, не получалось. Заходила только на самый первый сайт в гугле, просматривала пару абзацев о нереальной любви и невероятной совместимости и закрывала. Просто не выдерживала, вспоминая о своей паре. Даже тут все пошло коту под хвост. Какая неожиданность. Единственное, что знала точно — связь со временем росла, но раскрывалась полностью только после ее закрепления. Обычно это обозначало физический контакт. А вот какого рода, определялось для каждой конкретной пары уже опытным путем. Как раз то, что она делать вообще не собиралась. Бонни решилась написать, еле-еле попадая пальцами по буквам. Пара сухих слов: «Стефан вернулся в Мистик Фоллс.» Это оставляло за собой отчаянное чувство зуда под ложечкой. Еще не чувство вины, но, тем не менее, что-то удушающе близкое. Сердце колотилось так отчаянно, что захотелось прижать руку к груди — мало ли выпрыгнет. Бонни начала нервно расхаживать по собственной кухне и панически тереть проклятую метку. Все внутри нее просто орало от тревоги и бессилия. И все же: насколько глупо было бы пойти к подруге прямо сейчас? Какие вероятности, что Тони полный идиот и не поймет, что перед ним ходит очень живой и человеческий двойник? Какие вероятности, что рядом с ней, Бонни станет хоть немного легче? Что она сможет прийти в себя, по дороге до чужого дома? Елена не отвечала. Прочитала. Блеск. Бонни налила воды в стакан трясущейся рукой и попыталась не выбить себе зубы, когда отпила. Что ей делать? И главное: почему они тут? Она не знала, она не знала, она вообще не представляла. Могли ли они вернуться сюда из-за нее? И значит ли это, что жизнь Елены под угрозой, просто из-за долбанной связи? По позвоночнику поползли мерзкие мурашки. Она отставила стакан в сторону, чудом не промахнувшись мимо стола. Нервозность росла в геометрической прогрессии. Кончики пальцев покалывало от еле сдерживаемой магии. Она почти чувствовала, как взмахивает рукой и… А что и? Разрушать собственный дом не хотелось. Можно было бы выйти на улицу и сжечь пару тройку колокольчиков, вот только как делать это под внимательным взглядом подосланного вампира? Он же все еще стоял там? Бонни молниеносно метнулась к окну, чтобы резко затормозить в метре от подоконника. Идиотка. Она точно не могла ничего менять в устоявшемся распорядке. Может быть слежка распространяется даже на малейшие изменения в ее поведении. Она не знала. Ей нужно было думать об этом раньше, но все ее мысли плавали вокруг связи, и она оказалась совершенно беспомощна в итоге. Собственная глупость надавила на виски. Хотелось плакать. И ведь думала же о том, что Клаус может вернуться в город. Надеялась, что такого не произойдет, что даже если такое и случится, то совсем не скоро, и у нее будет возможность подготовиться. И вот. Вот теперь она получила, то, что заслужила своей же собственной трусостью. Прекрасно. Бонни торопливо отошла от окна и устало оперлась о кухонный стол. В комнате было жарко, но ее била холодная дрожь. Нужно было решать проблему, нужно было сделать хоть что-то прямо сейчас — просто сидеть дома она не умела. Но и вариантов действий для нее здесь не было. Взглядом отыскала остатки от двух карт. Клочки бумаги, изображающие территорию родного города. Могла ли она просто закрыть глаза и притвориться, что этого не произошло? Звук входящего сообщения заставил вздрогнуть. Бонни судорожно открыла диалоговое окно. «Ты уверена?» «Да.» Бонни замерла, ожидая ответа. Сверху мигнуло красным: зарядка садилась. Бонни рванулась в спальню, на ходу нервно кусая губы. Ноги заплетались. Она неловко поскользнулась на последней ступеньке, но, чудом удержавшись, двинулась вперед с нервным смешком. «Я пойду к нему» Бонни захотелось закричать. Сильно, так, чтобы голос сел потом минимум на неделю. Она перевела дух, роясь в полке. Упрямый шнур питания все никак не попадался ей на глаза. Остановилась. Зуд в метке определенно достиг угрожающих масштабов. Она стиснула зубы и снова уставилась на экран телефона. «Клаус может быть с ним, ты же понимаешь, что ему нельзя увидеть тебя живой?» Вдох, выдох. Медитация. Бонни слышала легкий звон вокруг. Нельзя, нельзя, нельзя. «Я должна его вернуть» Телефон торжественно вырубился под звук разбитого стекла.

***

Тони появился на ее пороге спустя пару минут. Бонни только успела поставить телефон на зарядку и сделать пару глубоких вдохов, с целью успокоиться. Не получилось. Дверь пошла открывать в полном смятении и с легкой дрожью в ладонях. Запястье жгло. — Все в порядке? Вампир выглядел почти равнодушно. Бонни кивнула, сжав покрепче ручку: — Конечно. Тони лишь прищурился, оглядывая ее с ног до головы. Наверное, она выглядела не очень. Скорее всего, ответ прозвучал неубедительно. Она мысленно молилась, чтобы он просто ушел. Чтобы он ничего не сообщал Клаусу, если он это делает. Навряд ли. Но вдруг? У нее действительно были огромные пробелы в информации. — Значит, помощь не нужна? Бонни гордо вздернула подбородок, поджав губы: — С чего бы это? — Бывали случаи. Захотелось сжечь ему лицо. Ее единоразовый момент слабости выходил боком. Она стиснула зубы и сделала шаг назад. — Если вопросы закончились, то я, пожалуй, вернусь к своим делам. Спасибо за внимание. Тони усмехнулся. Он небрежно откинул прядь волос со лба вверх, а затем кивнул: — Хорошо, ведьма. Будем надеяться, что ты не врешь. Бонни хмыкнула и резко захлопнула дверь. На секунду прижалась к ней спиной. Ноги дрожали. Что ей делать дальше? Чужое присутствие все еще было ошеломляюще близко. Она стиснула зубы и с трудом двинулась вперед, командуя самой себе сосредоточится на дыхании. Волна паники немного схлынула, хоть и не отступила полностью, позволяя сосредоточиться на других вопросах. А именно: как долго они здесь? И точно ли Стефан пришел не один? Последняя мысль отдавала глупой надеждой и звучала почти наивно: из того, что она знала о Клаусе, можно было утверждать, что он не позволил бы вернуться кому-то из своих игрушек просто так. Было еще кое-что. А в каком состоянии сам Сальваторе? Это тоже был вопрос на миллион, потому что они знали только о том, что его очаровательные привычки Потрошителя возвращались с легкой руки гибрида. Последний раз Елена и Дэймон смогли выйти с ним на связь полторы недели назад. Насколько он изменился с этого времени? Есть ли там что спасать? Сколько вопросов и ни одного ответа. Стараясь мыслить рационально, она направилась в спальню. Осторожно обходя осколки стекла, подошла к телефону и зажала кнопку включения. Где сейчас Елена и каковы шансы, что Деймон сможет отговорить ее от необдуманных поступков? Почти никаких. А каковы шансы, что он сам возглавит псевдоспасательную операцию? О, ну она могла бы сделать ставку и сильно разбогатеть. От Елены не было никаких сообщений. Бонни сосредоточилась на восстановлении окна.Где-то в гримуаре было подходящее заклинание, так что у нее должно было получится вернуть стекло на место, что было бы кстати, иначе либо пришлось бы как-то объяснять это отцу, либо тратить деньги из своего кармана… ладно, все это вообще не волновало в этот момент, но ей правда нужно было хоть чем-то заняться. Снова начала печатать Елене. Стерла. Начала заново. Затем выглянула во двор — Тони рядом не было. Она направилась в отцовскую спальню и посмотрела оттуда. Все еще чисто. В тумбочке лежало немного шалфея. Бонни подожгла часть, оставляя тлеть на подоконнике — теперь никто точно не сможет ничего подслушать. Наконец решилась, дрожащими пальцами набирая знакомый номер. Застыла на пару секунд, тяжело дыша, словно после марафона. Затем упрямо покачала головой: — Я должна знать как она, — пробормотала себе под нос, нажимая кнопку вызова. Гудки тянулись поразительно медленно. Почти захотелось отшвырнуть телефон куда подальше и выбежать из дома в поисках подруги. На пятом та все же ответила: — Бонни, послушай, нам нужно… — Нам ничего не нужно, — Бонни перебила ее сразу же, прерывая торопливый поток. — Это ты меня послушай. Даже с учетом того, что он в городе, мы вообще ничего не можем сделать прямо сейчас. Ты меня понимаешь? Ты представляешь насколько это опасно? Ты же понимаешь, что вероятность того, что он один равна нулю? В трубке послышался тяжелый вздох. Бонни удобнее прижала телефон к уху, нервно глядя вокруг себя. Постаралась сосредоточиться только на разговоре и игнорировать зуд в руках, что требовал выплеснуть куда-нибудь нервы. — Но мы не можем просто притвориться, что ничего не происходит. Вдруг он совсем… — Елена сглотнула, на секунду замолкая. — А если ему нужна помощь? — Да, и мы просто появимся перед ним и принесем Клаусу тебя на блюде и тогда помощь понадобится уже нам. — Но что тогда делать? Бонни прикусила губу и устало потерла лицо. И действительно. Что? Как будто у нее всегда есть готовый план в рукаве. Она села на кровать и прикрыла глаза: — Тебе нужно прятаться. Прямо сейчас мы ничего не можем сделать. Нам нужно время и план. И собрать как можно больше информации. Где Деймон? — Куда-то уехал. Сказал ему нужно пару дней, — глухо пробормотала Елена. — Блеск. Немного помолчали. — Завтра ночь розыгрышей. Точно. Вот блин. — Кэролайн сильно расстроится, когда ты не придешь. — Но я приду, — Бонни услышала знакомые упрямые нотки в чужом голосе. Напряглась. — Ты же понимаешь насколько это… — Да. Но если я буду сидеть дома я сойду с ума. И мы даже не знаем, будет ли Стефан завтра в городе и с ним ли Клаус. Может быть он уже знает, о том что я жива. — И до сих пор не прилетел с угрозами к тебе на порог? Это было маловероятно. Очень даже. Проще было предполагать, что жизнь Елены все еще остается большим секретом. По крайней мере, на это стоило надеяться. — Я не могу скрываться всю жизнь, Бонни. Я не вампир, как Кэтрин. У меня вообще нет в этом опыта и намного меньше возможностей. — Это плохая идея. Это очень плохая идея. Зачем тебе вообще туда идти? — Внезапная догадка поразила Бонни. — Или ты хочешь, чтобы Стефан пришел туда? Ты планируешь с ним связаться? Елена не отвечала пару секунд. Когда она заговорила, ее голос был тихим и вдумчивым: — Я не самоубийца, Бон. Я понимаю, что это последнее, что нужно делать. Но уже послезавтра начало учебы. Я могу пропустить два дня. Неделю. А дальше? Сколько они вообще будут находится здесь? Если Клаус не знает о том, что я жива, то он в принципе не сунется в школу. А вот ко мне домой? Или в пансион? — Может быть, тебе просто стоит уехать. — И бросить Джереми? Школу? Вас и Стефана? — Если это сохранит тебе жизнь… — Он все равно найдет меня рано или поздно, — прервала ее подруга. В голосе явственно прозвучали нотки отчаяния. — Стоит только спросить кого-нибудь в городе, меня видели все это лето. Это бесполезно. — И ты просто сдаешься? Просто собираешься идти навстречу этому психопату, радостно распахнув объятья?! Елена снова невесело фыркнула. Бонни захотелось кричать, вдалбливать в чужую упрямую голову, что все это не вариант, что идея не очень хорошая. Что стоит затаиться, хотя бы на время, в глубине души понимая — огромная доля правды в ее словах все же была. — Мы не знаем зачем они здесь. Может быть просто проездом. Может нет. Но я не хочу прятаться. Я не смогу. Запястье жгло. Бонни потерла руку, на секунду, ей так отчаянно захотелось рассказать Елене все. Рассказать о том, что возможно, только возможно, они здесь из-за нее. Может быть все это, просто потому что Вселенная издевается над ней. Она даже открыла рот, чтобы выдавить из себя всю правду, чтобы наконец избавиться от мертвого груза своей тайны. Может ее подруга смогла бы понять. Может она не стала бы винить ее. Вместо этого только сглотнула, нервно бегая глазами по полу. Прикрыла даже ладонью губы на секунду, словно бы удерживая себя окончательно. В груди что-то болезненно сжалось. Она не могла. Не могла. Вместо этого выдавила, с невероятной усталостью в голосе: — Может быть ты и права. Только тебе решать. Снова повисло молчание. — Пообещай не делать глупостей, — наконец выдохнула, отчаянно пытаясь сдержать набегающие слезы. — Конечно, Бон, — мягко ответила Елена, — Все будет хорошо. — Да. До завтра. Гудки телефона стали ей ответом. До конца вечера убиралась. Движения были медленные, голова странно пустая. Мысли шумели на фоне, назойливым гулом. Если Клаус следит за ней или Кэролайн, то любое изменение планов вызовет подозрение. Если он уже знает, что Елена жива, то ей лучше сидеть дома. С другой стороны, она действительно там вечно жить не сможет. Если он не знает, что она жива, то… Проблема была в том, что Бонни понимала, что ее подруга все же хочет увидеть Стефана. Это не было чем-то неочевидным, было понятно, что эти два месяца подкосили ее. Елена его любила, ей также не нравилось сидеть и ждать непонятно чего. С огромной вероятностью, все равно была бы замечена гибридом рано или поздно, и Бонни понимала, что в глубине души, она просто хотела ускорить этот момент, чтобы не мучаться неизвестностью дальше. Гоняла все это по сотому кругу, не приходя ни к чему, затормаживая себя только мыслью о том, что он вообще мог отпустить Стефана одного. Что было настолько маловероятно, что рассматривать не приходилось, хоть и хотелось. Однако настойчивое желание зациклится на этой обнадеживающей идее мешало думать здраво. Недостаток информации сказывался на ней плачевно. Заклинание по восстановлению окна сработало не очень. Нервы помешали, и теперь она смотрела на мир с учетом огромной трещины ровно посередине. Забавно. Бонни также отдраила полы, дважды помыла посуду, вытерла пыль везде где она была и приготовила шикарный ужин. Съесть его она не смогла — кусок в горло не лез, однако выглядело в холодильнике красиво. Поговорила с Кэролайн. Та металась от волнений. Вся ситуация с отцом и так сильно подкосила ее, а теперь еще и это — за что браться было непонятно. Бонни старалась поддерживать как могла, и все равно чувствовала, что этого недостаточно. Просто потому что между ними словно пролегало какое-то расстояние. Может она просто все это себе надумала, из-за своего секрета. Может это действительно было так. Не помогало еще и то, что она только недавно вернулась домой. Они смогли увидеться только вчера, и вся встреча состояла из слез Кэр, и отчаянных попыток Бонни успокоить ее чаем или собственным потоком, но из неловких слов. Выходило скверно, но подруга хотя бы выплакалась. Уже хоть что-то. После разговора с Кэролайн пришлось пойти на второй круг уборки. Снова начала беспокоится, заразившись эмоциями от чувствительной подруги. Проблема в том, что Елена была права — бесполезно сидеть дома, уповая на его безопасность все время. Был ли смысл идти завтра в школу, вот в чем вопрос. Существовал отчаянный порыв пойти и выудить всю информацию из Тони. Но насколько это было подозрительно? О, наверное не сильно. Совсем чуть-чуть. Да. Бонни отчаянно вытирала стол. В третий раз. Когда она наконец смогла успокоиться было уже далеко за полночь. Тело гудело от усталости, но голова была переполнена беспокойством. Темнота за окном нагоняла какое-то мрачное чувство. Бонни устало двинулась к кухонному окну с чашкой чая в руках. Одинокий фонарь светил невероятно тускло и она подумала о том, что пора бы уже и заменить его. Стоило обратиться с этим вопросом к папе. Он приедет в город где-то через пару недель. Интересно, насколько он останется в этот раз? Она замерла, почувствовав вдруг знакомый холодок по спине. Живот скрутило от дурных предчувствий. Отставив чашку в сторону, она приблизилась к стеклу еще на шаг. Замерла, разглядывая темную фигуру в тусклом свете. Узнавание прошибло иглой, воткнутой куда-то в сердце. Клаус стоял около ее дома. Метка начала противно ныть, болезненно и горячо. Бонни схватилась за нее, во все глаза уставившись на незваного гостя. Он смотрел в ответ. Разглядывал, стоя в нескольких метрах, отделенный от нее стенами дома и хрупким стеклом. Стало так холодно. И так страшно. Чего он хотел? Просто смотрел, заставляя сжиматься даже при учете полной безопасности. Бонни не могла отвести взгляд. Казалось, что тело затвердело, превращаясь в камень. Она была не в состоянии думать, концентрируясь только на ледяных глазах, полных губах, кудряшках волос. Чуть вздрогнула, охватывая вниманием его полностью, скручиваясь от оголенной ямки ключиц, небрежно засунутых в карманы рук. Рук, на одной из которых, чернело ее собственное имя. На какой конкретно — не видела. Это было так странно, потому что вот: ее пара, кто-то, кто должен быть самым близким и родным человеком для нее. Кто-то, кому она предназначена вселенной, высшими силами, чем-то таким. А хотелось только бежать и никогда не оглядываться. Хотелось удалить кожу на запястье и сделать вид, что этого не существует, потому что Бонни не только боялась его — нет, она еще и ненавидела. Ненавидела так сильно, что тошнило, только от мысли, что Клаус где-то там, живой и здоровый. Что он есть и они связаны. Она ненавидела его за то, что он уже сделал, за то, что он может сделать, за то, кем он является. Ненавидела прямо сейчас, отражая все это в пылающем гордом взгляде, стараясь не показывать еще и отчаянье. То, которое появилось, просто от того, что надежды на его отсутствие больше не было. То, которое сверлило затылок мыслью — он не будет избегать их связи. Она есть. Прямо где-то тут, невидимая нить, что связывает крепче любых оков. От всего этого Бонни напряглась, призывая всю свою магию. Клаус смотрел. Разглядывал ее медленно и тщательно, заставляя почти болезненно поморщится. Бонни сделала шаг назад, в предупреждении вздергивая подбородок. Она заметила как его губы растянулись в противной ухмылке. На секунду захотелось выбежать из дома и набросится на него, словно дикая кошка, расцарапать лицо до крови. Посмотри, что это связь со мной делает. Пойми, что это значит для меня и исчезни. Клаус смотрел на нее еще несколько секунд, а потом действительно исчез. Бонни осела на пол, впиваясь ногтями в собственные ладони. Что же теперь ей делать?