Связанные

Клаус смотрел на ровную линию спины, обводил взглядом снова и снова. Бонни напряженно смотрела в окно, стискивая телефон в ладони. Кэролайн Форбс позвонила только что и все никак не хотела положить трубку. Клаус устало развалился на диване, лениво прислушиваясь к разговору и к бесцельной ходьбе Эбби по комнате, этажом выше. Убедить ее на переход не составило труда. Пара угроз, немного давления. Ничего сложного и такого, чего бы он не делал сотни раз до этого. - Кэр, правда. Ко мне идти сейчас не нужно, хорошо? Клаус поморщился - девочка настойчива. В другой момент это было бы похвально, но сейчас? Снова обвел взглядом напряженную линию позвоночника, выпрямленные до боли плечи. Вся эта ночь далась Бонни огромным трудом, она держалась хорошо, но только благодаря собственному упрямству. Проскальзывало только вот это, хрупкое и уязвимое в поджатых губах и прищуренных глаза, вспыхивало на мгновение. И за эти секунды приходил в ярость - сильную, неудержимую почти что. В действительности, вся эта ситуация раздражала до безумия. Хотелось окрасить город в красный, истребить в первую очередь виновников произошедшего. Братья Сальваторе и вправду считают себя неуязвимыми, если делают подобное. И еще: они до страшного глупы. Клаус не сомневался - это идиоты уверены, что Бонни и дальше останется на их стороне, и дальше продолжит помогать спастись от любой угрозы. До них так и не дошло очевидное - вся эта компания Мистик Фоллс держится на силе ведьмы, на ней все остается. Не будь ее, потеряли бы драгоценную Елену еще во время ритуала. Или даже раньше. А теперь им придется справляться самим. Клаусу хотелось бы их убить, долго мучительно пытать перед этим, так чтобы в конечном счете о смерти им пришлось бы умолять. Но нет. Не мог - сейчас в первую очередь желания Бонни. Мысль была удивительной, но почему-то правильной. Словно так и должно быть. После этой ночи так. После того, что увидел. - Эбби уже выпила кровь. Сейчас попросила побыть одной. Привыкает к новым силам. Или просто пытается успокоится. Кто бы знал? Видеть Бонни такой, потерянной, сломленной, было почему-то ужасающе. Как-то привык, что она всегда идет только вперед, что всегда смотрит с вызовом в глазах, всегда в порядке, несмотря на обстоятельства. А тут. Что тут? Тихий шепот, доверие во взгляде, просьба: не оставляй. Это, почему-то, ломало. Подчиняло, связывало по рукам и ногам так, что не выбраться уже. Клаус привык сражаться за все, что у него есть, привык, что побеждает только сила и ничего кроме. Бонни этой ночью просто отдала себя в его руки и ничего не ждала. Сделала, потому что доверилась, потому что ему, чудовищу, поверила. И как будто теперь, он никак не мог это доверие подвести. - Я не знаю, что она будет делать дальше. Мне кажется, уедет. Не думаю, что после такого она захочет остаться со мной. Голос даже не дрогнул. Говорила спокойно, размеренно. Только на мгновение сжала ладонью подоконник сильнее, до побелевших суставов, сжала, отпустила. Снова замерла статуей, вглядываясь куда-то на улицу. Клаусу так хотелось бы влезть в ее мысли сейчас, понять, что в голове происходит. Помочь. Чтобы снова - горела. А не это, пустое и холодное. От вида такой Бонни почему-то было тревожно, неправильно. Ему это не нравилось. Ее боль - не нравилась. - Ее недолго уговаривать пришлось, на удивление. Я боялась, что... Бонни замолкает. Кэролайн в трубке затихает тоже. Эбби очнулась около часа назад. Бонни сидела над ней мрачной тенью, Клаус организовал доставку крови на дом и устроился с ней рядом, осторожно сжимая тонкую ладонь. Ни о чем не говорили, просто ждали. Бонни объясняла ситуацию тихим, спокойным голосом, когда Эбби очнулась, смотрела куда-то в сторону, выглядела так, будто находится где-то не здесь. Первые эмоции проскользнули, когда Эбби отказалась. Вот тогда и взорвалась. Цедила сквозь зубы, о том, что иначе умрет, что все равно от своих сил отказалась, так какая разница? Напомнила, ядовито, что Эбби так хотела наладить с ней контакт, а вот это уж точно не получится сделать будучи мертвой. Клаус ощущал едва ли не восхищение: и от ее злости, и от сдерживаемой, едва ощутимой волны магии, что разгоралась в сжатых кулаках. Вмешался, когда ситуация стала накаляться: - Оставишь нас наедине, любимая? Бонни дернулась. Посмотрела на него настороженно, сжимая в пальцах ткань домашних штанов. Эбби и вовсе, смотрела на него с испугом. Клаус ждал, что Бонни будет сопротивляться, что ни за что его тут одного не оставит, что придется уговаривать или вовсе - говорить при ней. Но нет. Встала, пошатнулась на мгновение. Смерила еще одним, долгим и пронзительным взглядом. Кивнула чему-то своему. Эбби что-то попыталась сказать, но Бонни вышла оглушительно хлопнув дверью. Судя по звукам - спустилась вниз. Клаус лениво вздохнул, выпрямился. Спросил: - К чему сейчас этот бред, Эбби? Мы оба знаем, что ты согласна. Беннет дернулась. Нахмурилась: - Я не собираюсь превращаться в эту мерзость... - Умирать ты не хочешь больше. Замолчала. Затихла, уставившись в одну точку потерянным взглядом. Тикали часы, отсчитывая время. Оно все бежало и бежало, ускользало от них. Эбби это ощущала, понимала, что времени на решение у нее мало, что нужно что-то делать иначе... Клаус ее страх видел, как видел сотню раз до этого в других, в себе самом. Как бы не говорила, как бы не выставляла вперед свои предрассудки и принципы - смерти она боялась. Поэтому и сбежала когда-то давно, поэтому и оставила собственную силу и семью. Чтобы выжить. Эбби была трусливой. И именно поэтому переход она совершит. - Вот какой расклад: отказываешься, теряешь Бонни, теряешь свою новую семейку, теряешь вообще все. Либо просто продолжаешь жить смиряясь с новыми силами. Вроде как, выбор очевиден. - Для такого как ты - да. Сказала так презрительно. С отвращением. Будто бы было в ней хоть что-то, лучшее. Будто бы сама образец чистоты и невинности. Клаус только усмехнулся: - Разве нам не стоит поладить? Все же я соулмейт вашей дочери. Мы, считай, родственники. - Она не примет связь. Ты просто морочишь ей голову. - Я сейчас здесь. Ни ее друзья, ни кто-либо еще. По большому счету, мне куда проще, если ты умрешь - Бонни останется совсем одна, только я рядом. Эбби скрестила руки на груди. Покачала головой: - Она с тобой не будет. У нее хватит разума оттолкнуть такое чудовище подальше. - Может и хватит. Может и нет - если ты умрешь, то так и не узнаешь, верно? Клаус вздохнул, протянул пакет с кровью Эбби на колени. Она дернулась от него как от ядовитой змеи, уставилась на него полубезумными глазами. Хотела. Клаус видел. Знал, куда смотреть. Сказал тихо: - Бонни очень хочет, чтобы ты осталась жива. А так получилось, что я сегодня хочу, чтобы все ее желания были исполнены. Конечно, мы все еще можем пойти добровольным путем, но не забывай - я просто могу тебя заставить. Поднялся затем, задумчиво оглядывая Эбби. Та смотрела с ненавистью, яростью. Болью тоже. Добавил: - Ты уже достаточно ей жизнь испортила. Не продолжай сейчас. Спустился тогда за Бонни. Никогда уже, наверное, не забудет этот ее взгляд - наполненный надеждой и отчаянием. Эбби кровь выпила. Попросила ее оставить одну. Так и сидели теперь на кухне. Кэролайн все шептала слова утешений в трубку, нервничала безумно. Бонни смотрела невидящим взглядом на разгорающийся рассвет, все еще напряженная и неестественно спокойная. Ее такую хотелось встряхнуть. Сказать, что не подходит ей это, что можно уже расслабится. Что самое страшное позади. Вот только было ли это правдой? Клаус не знал. А ей врать не хотелось. Не получилось бы. - Правда, Кэр. Я в порядке, - добавила вдруг, едва слышно. - Я не одна сейчас. Потом расскажу. Интересно, что расскажет? Про него что ли? Хотелось бы это увидеть. Звонок, наконец, закончили. Бонни отложила телефон в сторону, прижалась лбом к холодному стеклу. Все еще выглядела непривычно уязвимой, хрупкой. Ее такую от мира хотелось спрятать, забрать себе. Связь натягивалась между ними, сплеталась в нерушимые узы, так, что уже не отделаться никогда. Уже и не хотелось. Клаус шагал нарочито шумно, чтобы не напугать - и все равно, стоило осторожно обхватить тонкую талию как вздрогнула, дернулась испуганной птицей. Расслабилась потом. Не до конца, все еще не выходила из нее эта новая напряженность. Но даже эта малость была победой, ощущалась собственным достижением. Многое, видимо, поменялось между ними за эту ночь. - Тебе пора отдохнуть. Больше ты сейчас ничего не сделаешь. Бонни вздохнула. Ответила честно: - Не знаю как сейчас расслабится. Это все так... Клаус сжал ее на мгновение сильнее, прижался губами к виску. На улице было уже поразительно ярко, светло. Об этом тоже нужно подумать, верно? - Можешь сделать защитное кольцо для Эбби. Бонни кивнула. Снова дернулась, будто прямо в эту секунду собралась колдовать. Куда ей? На ногах с трудом стоит ведь. Замерла вдруг. Развернулась в его руках, утыкаясь носом в ключицу. Выдохнула тихое: - Спасибо. Не знаю, что ты ей сказал, но это сработало. Спасибо. И за то, что здесь сейчас - тоже. Связь между ними ощущалась чем-то идеальным вдруг. Нужным, правильным. Клаус уткнулся носом ей в макушку, поражаясь тому, как и его личная буря вдруг улеглась, полностью погребенная под желанием ей помочь, утешить. Он так много испытывал. Так сильно, так ярко - сейчас все это к ней. Может быть, здесь было что-то? Что-то правильное. Может, оно и правда так и должно быть. - Не за что. И правда, не за что. Потому что взамен, кажется, получил куда больше.

***

Елена не писала. Не звонила. Глухая тишина по ту сторону, никаких отзвуков. Это может и хорошо - Бонни не думала, что может даже посмотреть на нее. Вспоминать выходило с тихой, тлеющей углями яростью. Про Сальваторе не думала вообще. Не могла, потому что боялась сорваться. Выместить, наконец, всю эту застывшую внутри злобу, что только росла. С каждым днем, с каждой секундой, только больше и больше. Не прекращаясь. Не утихая. Эбби уехала час назад. На этот раз, кажется, окончательно. Ее хватило на два дня. Два дня нервов, скрытого, едва уловимого обвинения в воздухе, метаний туда-сюда. Бонни ощущала себя выжатой до суха, не было внутри ничего кроме бесконечной усталости. В конце концов она ощущала облегчение, от ее отъезда. Это было дико и неправильно, но. Но. Ты потеряла ее уже давно. Бонни повторяла себе это снова и снова, ждала, когда Эбби, наконец, решится. Когда все же не выдержит растущего между ними напряжения, стены из взаимных теперь обвинений и немолвок. Изначально было понятно, что здесь она не останется. Не сможет - если не вышло даже тогда, что говорить о сейчас? Кэролайн научила Эбби основам, не отходила ни на шаг. Всегда рядом, всегда готовая помочь и поддержать. Бонни ощутила от этого дикий прилив вины - сама она повела себя когда-то совсем иначе. Вспоминать об этом было тяжело и грустно, даже несмотря на собственные извинения. Кэр ее, конечно, простила, вот только как простить саму себя? С этим всегда было сложнее всего. Клаус не объявлялся. Скинул только смс с вопросом о ее самочувствии позавчера. Бонни ответила смайликом. Внутренне рассмеялась - Тони все равно за ней следит, к чему спрашивать? И так все знает. Кэролайн села с ней рядом, протягивая кружку с любимым чаем. Бонни осторожно обхватила теплые бока, отпила. - Как ты? Вопрос был тихим, до невозможности мягким. Бонни пожала плечами, уставилась на круговорот чаинок в кружке. Никак? Рада, что это наконец случилось? Просто устала? Ответить и правда было сложно. Внутри закипал коктейль из эмоций, кипело все. Хотелось от этого спрятаться, скрыться насовсем. Но как от себя убежать? К сожалению, это невозможно. - Елена мне звонила. Расспрашивала про тебя. Бонни кивнула. Отпила еще глоток: - Очередные проблемы? - Аларик сходит с ума из-за кольца. - И им нужна помощь ведьмы, чтобы это решить. Кэролайн замолчала. Отвернулась, глядя куда-то в сторону. Сказала тихо: - Я пойму, если ты откажешься. Тебя сложно будет в этом обвинить. Бонни вздохнула. Они сидели прямо на пороге ее дома, где она устроилась с момента отъезда Эбби. Села, уставилась на дорогу, встать почему-то не получалось. Домой заходить не хотелось. Было уже как-то привычно, что там она. Теперь надо отвыкать заново. - Аларик мне ничего не сделал. Ему я помогу. Только пожалуйста - я не хочу общаться ни с кем из них напрямую. Кэролайн кивнула, не нуждаясь в объяснениях. В доме что-то громыхнуло. Кажется, Мэтт пытался приготовить им ужин. Звук вызвал теплую улыбку на губах. Все же у нее все еще оставались верные друзья, люди, на которых могла положится - Мэтт, как и Кэролайн, тоже был с ней все эти дни. Помогал, все время был рядом. Эбби попыталась на него напасть. Сорвалась. Это и стало причиной столь поспешного отъезда. Навредить не успела - Кэролайн вмешалась быстрее, но сам факт ее добил. С другой стороны, она как будто повод искала, чтобы быстрее этот город покинуть. Бонни покинуть. Мысль уже ничего не вызывала. Была, почему-то, привычной. Ее всегда недостаточно. Чтобы остаться, чтобы любить, чтобы заметить. Какая уже разница? Это все равно не изменится. - Ты так и не сказала с кем была в тот вечер, - осторожно спросила Кэролайн. Бонни поморщилась. Вздохнула. На мгновение захотелось соврать, отмахнуться, как и делала до этого. Только подругу это волновало, а она уже адски устала врать. В целом устала. - Клаус. Правда сорвалась с губ, растворилась в воздухе и повисшей внезапно тишине. Кэролайн рядом замерла статуей, застыла совсем. Недоверчиво уставилась на Бонни, словно ожидая, что сейчас она скажет - это шутка, все в норме. Не скажет. Врать и правда больше не хотелось. - Ты серьезно сейчас? Клаус? - Да. Бонни отпила еще глоток, все еще просверливая взглядом дорогу. Возникла ли у Эбби хоть одна мысль о том, что бы развернуться, приехать обратно? Думала ли она, о том, что все это неправильно, что так нельзя? Что она обещала совсем другое? Знать не хотелось. - Подожди. Что? Ты серьезно это сейчас? Кивнула. Устало вздохнула, приготовившись к разговору, что уже давно назревал между ними. Кэролайн вскочила на ноги, уставившись на Бонни в недоумении. - Какого черта он тут делал? Что ему нужно было? Он тебе угрожал? - Он уговорил Эбби на переход. Кэролайн непонимающе покачала головой. Бонни только вцепилась в кружку сильнее, взглянула на подругу. Кэролайн выглядела растерянной, напряженной. Волновалась сильно, что-то уже продумывала в голове. - Почему? Пытался переманить тебя на свою сторону? Что-то предлагал? Просил за это? - Нет. - Бред. Тогда я не понимаю. Это же Клаус, он не мог просто так помочь. Объясни хоть что-нибудь, Бонни. Кэролайн все еще стояла, возвышалась уперев руки в бока. Как-то с такой позиции выдать правду было особенно сложно. Вот только тянуть уже дальше некуда. И незачем. - Мы соулмейты. Озвучила, наконец. Самой до сих пор произносить было страшно. Кэролайн дернулась. Вздрогнула как от удара, отрицательно покачала головой: - Нет. - Да. - Нет, - неверяще сказала она. - Это какая-то шутка. Верно? Ты просто хочешь надо мной посмеяться. Клаус и ты. Это и правда смешно. Бонни только хмыкнула. Весело ей не было ни капли. Кэролайн села рядом. Осторожно толкнула ее в бок, сказала просяще: - Ну чего ты молчишь, Бонни. Это же ведь не может быть правдой. Это же и правда шутка, да? - Не шутка, Кэр. Мы с ним и правда связаны. Кэролайн замолчала. Отвернулась. Бонни захотелось чтобы Мэтт вышел к ним, чтобы вмешался в разговор. Потому что ей самой это все давалось слишком тяжело и страшно было. Страшно, что сейчас скажет подруга. Что будет о ней думать. - Как давно? - С ритуала. - Это ведь много месяцев, - потерянно прошептала Кэролайн. На улице сегодня ярко и солнечно. Тепло. Только легкий ветерок гулял по телу, вызывая мурашки. Бонни сидела в расстегнутом пальто, но температуры не чувствовала. Только оцепенение. Может, стоило подготовиться к этому разговору. И самой себе, и подругу подготовить, чтобы не вот так, в лоб. Была почему-то не уверена, что так бы хоть что-то смогла сказать. Но все же. Все же. Кэролайн спросила тихо: - Почему ты не говорила? - Боялась. Не знала как. Сама слишком нервничала. Кэролайн кивнула. Замолчала. Бонни допила чай, поморщилась - надо идти за новым. Надо вставать и что-то делать в целом, а это сейчас казалось чем-то из разряда фантастики. - Много всего происходило. Я только Мэтту до этого рассказала. Сам Клаус тоже вроде никому не говорил. Я просто... Слова вдруг полились потоком. И про поездку к Эбби, про первый разговор, про поцелуй и то, как уговаривала отдать кровь для Кэролайн. То, что уговаривала его не трогать остальных, остановила и в ту ночь. Что между ними все так странно и запутанно. Что она абсолютно точно не знает, что делать. Кэролайн слушала. Обняла в какой-то момент, молчала. Кажется, в итоге они обе начали плакать - ни причины, ни точного момента для этого не было. Просто как будто выходило все это, тайное, скрытое. Восстанавливалась дружба между ними. - Прости. Мне очень жаль, но я правда не знала как сказать, что вообще про все это говорить, - Бонни всхлипнула, смотрела Кэролайн в глаза виновато. - Я сама испугалась, когда узнала. Думала, что ему все равно будет, что он проигнорирует, а тут наоборот вышло. И я запуталась, понимаешь? Затихла. Кэролайн кивнула, выдохнула. Вытерла слезы с лица, улыбнулась криво: - Я понимаю. Я злюсь, честное слово, очень злюсь, но я понимаю, - Замолчали на мгновение. Кэролайн вдруг нервно рассмеялась: - Никогда бы не догадалась. Даже предположить не смогла бы. Ты и Клаус. Это же... Замолчала на этот раз совсем. Бонни кивнула: - Странно это. Неправильно. Я и сама верить не хотела. Думала как мне не повезло, что это он. Отказаться пыталась, найти способ связь разорвать. - Соулмейт, Бонни. Это же так редко, - Кэролайн покачала головой: - Это на самом деле восхитительно, что он у тебя есть. Я бы не пыталась связь разорвать. Ни за что. - Даже если это Клаус? - Даже так. Бонни хмыкнула. Так у нее все это просто звучало. Так легко. И сотой доли всех ее метаний не отражало. Почему-то не верилось все равно. Что вот так просто - согласилась бы. Смирилась с таким событием. - Он ведь ужасные вещи делал. И делает, и потом будет. Как с этим быть? - А мы сами, Бонни. Мы сами что? Правда хочешь сказать, что мы все те же остались за этот год? Что мы белые и невинные? Кэролайн сказала этот как-то совсем отчаянно. Зло. Терзало ее все это. Беспокоило. Только как будто тут остановится невозможно, нельзя все это назад отмотать, выкинуть из прошлого. Не получится уже. Ни за что. Бонни устало поморщилась, потерла ладонью подбородок, уставившись невидящим взглядом на дорогу. Щеки щипало от пролитых слез. Как-то навалилось это все, нахлынуло потоком. Не разобраться так просто. - Мы друг друга защищали. - Мы защищали Елену. А остальное уже как получалось, - неожиданно резко сказала Кэролайн. Бонни вздрогнула. Открыла рот, чтобы отрицать все, чтобы сказать, что на самом деле... Замолчала. Не ей теперь такое говорить, верно? Не после ситуации с мамой, не после смерти бабушки. Потеря за потерей, просто потому что. Без веских причин и следствий. Как быть с этим дальше? Что делать? Видеть подругу больше не хотелось. - Она даже не написала за эти дни. Признание вышло тихим, усталым. Кэролайн молча сжала ее запястье, пытаясь поддержать. Что тут скажешь? У Елены, кажется, нашлись дела гораздо важнее, чем превращение в вампира матери ее лучшей подруги. - Если бы она просто не говорила ни о чем Элайдже. Если бы она просто промолчала, то всего этого бы не было. Но нет - она решила, что нужно вмешаться. Сама же сначала помогла, а потом резко передумала. Не понимаю, что у нее в голове в этот момент было. Вообще не понимаю. Бонни осеклась. Выдохнула. Кэролайн все еще молча сжимала ее руку. Поддерживала, заботилась о ней все это время - у Елены даже не хватило смелости написать. О чем это говорит? И теперь им нужна помощь с Алариком. Вот так о ней и вспомнили, да? До этого все равно было, но как только нужна магия... От собственных мыслей было тошно. Так плохо думать про Елену не хотелось, но почему-то получалось. То ли обида говорила, то ли доля правды во всем этом была. Не разобраться сейчас - ни о какой объективности и речи не шло, на волне эмоций. - Это все не важно. Что сделано, то сделано, верно? Кэролайн снова ее обняла. Как-то совсем тоскливо было этим вечером. И плохо. Бонни сказала тихо: - Прости за то, что про Клауса молчала. Мне и правда не стоило. - Все в порядке. Я понимаю. Просто помни, что у тебя есть такая крутая подруга как я, и ты можешь сказать мне что угодно. Бонни тихо рассмеялась. Мэтт позвал их на ужин из дома. Было какое-то ощущение уюта внутри - сидеть рядом с друзьями, знать, что ты не один, что о тебе позаботятся. Что все в порядке, вот так. Когда вы вместе. Эбби, наверное, уже очень далеко. Бонни могла только пожелать ей удачи и надеятся - она больше никогда не вернется. В итоге от ее возвращения не вышло ничего кроме боли. Для них обоих. Конечно, ночью, после ухода друзей она долго плакала в подушку, долго сидела на диване в гостиной и пыталась понять за что ей все это. Со слезами легче не стало, внутри все еще ощущалась страшная, тягучая пустота. Травы для Аларика Бонни передала через Кэролайн. Та что-то вскользь рассказывала ей о том, что первородных планируют убить, используя связь между ними. О том, что Клаус в этой связи не участвует уже знала, но другим не выдала. За это ощущалась к подруге стойкая, теплая благодарность. Клаус на связь не выходил, так что о том, как он оставалось лишь догадываться. Мысли о нем посещали, крутились постоянно. Хотелось, почему-то, его увидеть. Всегда и навечно. Бонни постоянно об этом думала, постоянно шептала самой себе. Правду ли он сказал? Было ли это действительно так? Значило ли хоть что-то? Она никогда в слова не верила. Не могла начать и сейчас. И все же - он был с ней. Помог. Просто так, ничего взамен не требуя. Я не сражаюсь с тобой. Может быть, он и правда не врал. Об этом так точно. Все еще не верилось, все еще не понимала, как на это реагировать. Как будто, вся эта ситуация с Эбби все изменила. И с ее друзьями, и с ним. Кого теперь она вообще могла так назвать? Только Мэтта и Кэролайн? По ощущениям, со всего этого она потеряла куда больше, чем могла осознать сейчас. Кэролайн удивительно легко приняла всю ситуацию. Не осуждала, не говорила, что Бонни следует от связи отказаться. Наоборот - кажется, она слишком верила в сказки и чистую, идеальную любовь, которую всегда описывали между соулмейтами. Вот только сама Бонни в это не верила. Не у них с Клаусом. И все же. Все же. Теперь что-то внутри поменялось. Она ему доверилась и не пожалела. Ни на миг. Он ведь мог с ней что угодно сделать. Он ведь мог просто проигнорировать, как Елена сделала. Воспользоваться ее слабостью - она и правда в ту ночь была до безумия, до дрожи беспомощна. Но почему-то стыда за это не было, за то, что Клаус это увидел не было дискомфорта тоже. Просто так получилось. И все. Это тоже было поразительно. Невероятно для нее. С другой стороны - ведь не первый раз с ним подобное, верно? Ведь и тогда, когда первый раз с Эбби увиделась, он тоже был рядом. Тоже помог и подержал, тоже видел ее уязвимость и не воспользовался. Это все о чем-то говорило, верно? Внутри было так запутано, так ужасающе намешано всего. Как бы в этом разобраться? Не получалось. Нужно было время. Мэтту и Кэролайн сказала, что ей нужно пару дней одиночества, чтобы отдохнуть от всего. Накатила чудовищная, дикая усталость. Хотелось тишины, внутри чтобы тоже улеглось. С этим как раз и не выходило. Рано утром засела в саду - было хорошо вот так, наедине с природой и магией. Чтобы только она и пульсация силы в венах, приливы и отливы энергии, в которых было так просто раствориться. Элайджа появился совсем ни к месту, выдергивая ее из блаженства. Подошел ближе со спины, нависая мрачной тенью. Бонни его присутствие ощутила уже давно. Надеялась только, что пройдет. Не хотелось его видеть. Никогда больше. Предательства Бонни не прощала. Да и в ситуации с Эбби он сыграл не последнюю роль. От этого внутри сразу загорелась ярость, едва не выливаясь потоком силы. Удержалась. Спросила тихо: - Что нужно? Элайджа остановился в пяти шагах от нее. Спокойный, привычно надменный. Смотрел с едва уловимой ноткой превосходства - в строгом костюме, идеальной осанкой, он и правда выглядел слишком для бедного дворика Бонни. Да и сама она сейчас - сидела на земле в старых джинсах и домашней кофте. Было как-то внутренне смешно представлять как они выглядят со стороны. Внешне так и не скажешь кто из них тут чудовище. - Необходимо ваше участие в снятии заклинания. - Что за заклинание? - То, которым наша мать связала нас. Уверен, вы о нем осведомлены. Говорил так. Ядовито. Словно ее должна совесть терзать от этого. Бонни устало вздохнула. Склонила голову набок в вопросе: - И с чего мне этим заниматься? Элайджа сделал шаг ближе, смотрел все также - презрительно. От этого почему-то злилась, все сильнее и сильнее, с каждой секундой наполняясь этим все больше и больше. Так хотелось сделать с ним что-нибудь, причинить боль. Стереть это выражение превосходства с его лица. Элайджу она и правда сейчас ненавидела. Чертов лицемер. С Клаусом было гораздо проще - тот хотя бы честно заявлял себя как чудовище и действовал в соответствии. - Я бы хотел, чтобы мы добровольно пришли к сотрудничеству. Без угроз и шантажа. - Это невозможно. Бонни показательно расслабленно прикрыла глаза, полностью игнорируя с последними словами Элайджу. О, она тоже могла бы быть высокомерной. И для этого ей совсем не нужно наряжаться как на бал. - Тогда мне придется перейти к действиям, которые вам явно не понравятся. Разве в этом есть смысл? Бонни пожала плечами. Разговаривать с ним не хотелось. Смотреть на него не хотелось. Она знала, что ей и так придется согласится, догадывалась, что тут будет под угрозой жизнь кого-то, кто ей дорог. Еще только не понимала, кто именно будет жертвой? Точно не Елена. И не Сальваторе - Элайджа не может быть настолько глуп. Так кто? Как же она злилась на все это, Господи, как же сильно. - В Денвере как оказалось много интересного. Мой брат, Кол, любезно согласился присылать фотографии. Не хотите ознакомится? Бонни выдохнула. Открыла глаза. Элайджа все еще смотрел на нее с превосходством. Все еще выглядел победителем. Она ненавидела его за это с такой силой, что и самой на мгновение стало страшно. Ему только на это плевать было. А жаль. - Джереми. Наконец, поднялась. Небрежно отряхнулась от земли, ощущая только бесконечную усталость. На дороге стояла машина - подготовился хорошо. Еще бы эту совместную поездку с ним выдержать. - Итак, вы согласны к сотрудничеству? - А есть выбор? Бонни вдруг подошла на шаг ближе, улыбаясь. Элайджа едва уловимо выпрямился, словно готовился к атаке. Приятно. Это было приятно - он явно воспринимал ее как соперника. Но недостаточно сильно. - Тебе самому от себя не тошно? - спросила тихо. - Это ведь так низко - угрожать жизнью близких. Вроде, в вашей семье только Клаус монстр. Так ты говорил вначале? Когда планировал вместе с нами его убить. Элайджа замер. Сжал плотно челюсти, глядя на нее. Злился. Как же он сейчас злился. Мало. Этого было очень мало. - С другой стороны, чего еще можно ожидать, от такого как ты? Думаешь, если надеть костюм никто ничего не поймет? Не увидит? Элайджа сделал шаг вперед, прищурившись. Скривился на нее, словно видел мелкую букашку на своем пути и не знал как проще ее раздавить. Чтобы не запачкаться. Бонни ощущала только как закипает все внутри, как ярость грозит выйти магией, разрушая все на своем пути. Его только не смогла бы. Слишком силен для нее. Пока что - она найдет способ с ним расквитаться. Не сейчас, но позже. - Тратить время на пустые разговоры я не намерен. Нам пора ехать, мисс Беннет. Вам еще предстоит много дел. Сказал ровным, спокойным тоном. Только она видела - задело. Слова в цель попали. Пусть и легко, мимолетом оцарапало, но это больше, чем ничего. Сейчас она ему нужна. Поэтому хотя бы такой радости себе отказать не сможет. Только кивнула. Выдохнула, пытаясь хоть немного успокоится. Получалось так себе. Как же она от всего этого устала. Как же сильно.

***

Клаус злился. Чертовски сильно, если кто спросит. Сальваторе все еще ходили по земле, матушка куда-то затаилась, дома было беспокойно и все это страшно давило на мозг. Пойти к Бонни не мог - ей требовалось пространство. Да и была сейчас не одна, хотя бы на этом спасибо. Не все из ее друзей оказались идиотами, и то радость. Злило. Как же злило. От него явно ожидали помощи. Это было самым раздражающим - Ребекка с намеком поглядывала на него, Элайджа заводил разговор про заклинание в его присутствии. Кол куда-то смылся. И то хорошо, дома просторнее. О том, что надо бы куда-то выдворить родню задумывался все чаще. Самому местечко нравилось. Семья в нем - нет. Внутри все кипело так, был удивлен, что еще не взорвался. А может и стоило бы - до Элайджи и Ребекки могло бы наконец дойти, что ему и правда плевать на их проблему. Сам он тут отношения не имеет и ладно. Разбирайтесь, дорогие. Чудовище-брат не станет вмешиваться. Они вообще его убить пытались. Мертвым он бы точно никак не помог - вот пусть представляют, что у них все получилось, и Клаус теперь призрак. Иногда, так себя и ощущал. Где-то глубоко внутри ждал извинений. Хоть чего-то, что позволило бы исправить ситуацию. Не получал. От этого сам становился все холоднее с каждым днем, боль сменялась гневом и не отступала. Ребекка пришла к нему сама в один из дней. Внешне сдержанная, все же была беспокойной и раздраженной внутри - Клаус за столько столетий уже точно знал куда смотреть. Теперь его присутствие вызывало в ней именно это. Не удивляло. - Есть проблема. - Да, вы связаны, нет, помогать я не буду, да, мне все равно. Что-то еще? - Клаус мило улыбнулся, глядя на нее. Ребекка поджала губы. Выдохнула, вздергивая подбородок. Сколько гневных высказываний проглотила сейчас? Сотню, две? Жаль. Клаус бы послушал. - Еще. В Мистик Фоллс был белый дуб. Еще один. - Что известно? - Клаус подался вперед, мгновенно отбрасывая всю насмешку. - Из него был построен мост. Лесопилкой занималась семья Сальваторе, они же и занимались постройкой. - Все уже уничтожено? Кто об этом знает? Ребекка замялась. Секундная заминка, но все же. Почему-то внутри снова разгоралась злость. Неужели за столько лет не научилась самостоятельно и без последствий разбираться с проблемами? Все еще ждет, что братья прикроют задницу? Не хочется самой марать ручки? - Деймон. Через него все и узнала. Вместе с Сейдж. Клаус откинулся на диване. Прекрасно. Чудесно. Она не могла сделать все в тишине, верно? Просто не получилось бы. Всегда нужны громкие, взрывные планы, чтобы уж наверняка, всех снесло. И ее саму тоже. Ребекка любила действовать на эмоциях. Иначе у нее так и не выходило. - Все уничтожено? - тихо повторил вопрос он. - Да. А точно ли да? Почему-то в уверенность сестры не поверил. И не разделял. - Каковы шансы, что ты что-то упустила? - Не должна была, - спокойно сказала Ребекка. Вот в чем было дело - сестра не предупредить его пришла. Хотела, чтобы он перепроверил информацию. Знала ли компания Мистик Фоллс, что Клаус не связан с остальными? Было бы хорошо, если б да. Потому что тогда они не станут нападать прямо сейчас, выждут. Попросят Бонни исправить ситуацию. Мысль позабавила. Было интересно, как она сейчас поступит. Он и правда не знал. Не мог быть уверен в ее лояльности к себе, но и Сальваторе подобным теперь точно не располагали. Ему нужно ее увидеть. Закрепить ее расположение. Вывести из игры окончательно и забрать себе. Звучало идеально, честное слово. Ребекка смотрела на него пристально, словно пытаясь в голову залезть. Это было даже смешно - что хотела увидеть? Как будто уже оставалось только пустое ничего в ее сторону. Если игнорировать кучу гнева и боли внутри. Ситуацию нужно было обдумать. Что-то делать вот так сразу - какой смысл? Нужно узнать, что произошло в тот день, покопаться в архиве - лесопилка, звучало интересно. Слишком много возможностей и вероятностей вот так сразу, чтобы действовать. - Хорошо. Буду иметь ввиду. Сестра такого ответа явно не ожидала. Нахмурилась, скрестив руки на груди. - И все? Ничего не будешь с этим делать? - Ты сказала, что вопрос решен. Что я могу тут сделать? Ребекка дернулась. Поджала губы, развернулась. Клаус знал: так просто не уйдет. И вот оно - повернулась спустя мгновение обратно, всплеснув руками: - Что с тобой не так? Какого черта ты так себя ведешь? - И как же я себя веду? - Ты просто ничего не делаешь. Почему? Тебя не волнуют наши жизни, но теперь и за свою не переживаешь? Клаус усмехнулся. Встал, лениво, медленно. Пожал плечами: - Моя жизнь меня волнует. Просто не понимаю, что могу сделать сейчас. Чего ты от меня ждала? Ребекка дернула раздраженно головой. Прищурилась ядовито: - Привычной паранойи. Ты же всегда все перепроверяешь, всегда во все вмешиваешься. Тут даже не чешешься. Почему вообще ты так уверен, что с нами не связан? - Просто знаю. Интуиция. Сестра злилась. Казалось, еще немного и начнет топать ногой, как маленькая девочка. Клаус обошел ее, направляясь к выходу. Ребекке нужно перебеситься, а становиться свидетелем ее истерик не хотелось. Можно полезно провести это время в баре, например. - Ты все еще пытаешься доказать, что тебе все равно на нас? Это смешно. Думаешь, мы поверим, что ты и правда готов отпустить нас в свободное плавание? Бред. Клаус остановился. Кожей чувствовал ее эмоции, этот всплеск, что угрожал снести все со своего пути. Вздохнул. Где-то глубоко внутри - он от этого устал. Правда устал. И больше не хотел этим заниматься. Никогда. - А тебе не приходило в голову, что мне все равно, во что вы верите? Ушел. Вообще, вопросом белого дуба и правда стоило озаботиться. Все же это Ребекка - с нее станется что-нибудь упустить, особенно если в вопросе были замешаны лишние эмоции. В действительности его это волновало, вот только объединяться с семьей в этом вопросе и весело участвовать вместе в квесте по спасению своих задниц не хотелось. Проще было бы решить вопрос самому. Раз и навсегда. Сначала нужно найти архивы. Потом все остальное. Но и это, не сегодня. Сегодня просто хотелось чего-то тихого и спокойного. Конечно, всякий раз, как ему подобного хотелось - выходило через задницу. Тони написал ему днем, сообщил, что к Бонни приехал Элайджа, забрал ее с собой, в особняк. Сообщение увидел вечером - телефон по прихоти отключил, не желая беспокоится о проблемах семьи и о чем-либо еще. Как узнал, что произошло - пришел в ярость. Потому что брат явно не действовал добровольно и спокойно - сама по себе Бонни с ним бы в жизни не поехала. Элайджу она и правда ненавидела. Гораздо сильнее, чем кого-то еще. Потому что это его ведьма. Его, полностью и без остатка. Клаус очень не любил, когда трогали его собственность. Кажется, следует вмешаться.