Слова и первые поцелуи

Это была одна из первых их встреч спустя долгое время, которое они провели за первым показом «Лебединого озера». Москва не разделял особой восторженности Петербурга, ему в принципе не доставляло особого удовольствия смотреть на балет, особенно из первых рядов. Но провести лишние два часа и двадцать минут ради столь счастливого Александра — это поистине то, ради чего Михаил мог еще не раз составить ему компанию. — Это было восхитительно! Михаил Юрьевич, вам ведь понравилось? Мне особенно приглянулась часть в середине… Александр продолжал воодушевленно делиться впечатлениями, совсем не замечая, как Михаил не спускал с него нежного взгляда. Чувства внутри Михаила бушевали весенней рекой, что вырвалась из-под льда совсем недавно. Петербург, за прошедшие годы, которые Москва провел восстанавливаясь после пожара, заметно вырос; прибавил в росте, с лица ушла детская наивность, а во взгляде появилась стойкость и уверенность. Из мальчишки, которого когда-то было сложно представить столицей, он вырос в того, кого Москва мог с гордостью называть столицей Российской империи.       Михаил был до ужаса рад вновь смотреть на Александра, слушать мягкий успокаивающий голос, и одновременно с этой радостью, что-то невероятно теплое расцветало яркими бутонами в груди. Конечно, Михаил знал природу этих чувств, и знал, что они были взаимны. На губах Москвы появилась почти незаметная улыбка, пока Петербург, активно жестикулируя, продолжал делиться полученными эмоциями. Со временем Александр притих, немного расстроившись из-за неучастия в разговоре Михаила, и, нервно перебирая пальцами края рубашки, Петербург, с раскрасневшимися явно не из-за духоты щеками, скованно произнес: — Михаил Юрьевич, вы составите мне компанию в следующий раз? Москва почувствовал, как карета остановилась, оставалось совсем немного времени для того, что он желал сделать всем своим существом. — Александр Петрович, — начал Михаил, наклоняясь к Александру, который заметно вжался в сидение, испуганными оленьими глазами смотря на него, — Могу ли я ответить на ваш вопрос не словами? — он коснулся рукой подбородка Петербурга, постепенно все больше сокращая расстояние между ними до совершенно некультурного. Петербургу удалось лишь сконфуженно и коротко кивнуть, перед тем, как Москва аккуратно прижался губами к его. Касание оказалось совсем невинным, нежным, будто шелк, заставляющее сердце Александра трепетать загнанной птицей. Это было лучше всего, что когда-то Петербург позволял рисовать воображению, и совсем не потому, что все происходящее было наяву. Когда Михаил отстранился, Александр продолжал удивленно смотреть даже не моргая. Он не заметил, как губы растянулись в улыбку — глупую, но до невозможности счастливую. — Так вы составите мне компанию? Дверь из кареты открылась, и Михаил, с тихим смешком, первый же из нее вышел, покачивая головой. — Это ведь было «да», Михаил Юрьевич? — громко спросил вслед Александр, тут же спускаясь за ним. Москва подумал, что в следующий раз стоило бы объясниться понятливее, чтобы подобной кутерьмы после его ответов не возникало.