прямиком к звёздам.

Я проснулась от ярких лучей, которые пробивались сквозь шторы. Всё тело ломило и гудело, ночь была явно не из лёгких.         Я вспомнила. Я всё вспомнила. «Я должна убить этого парня.»   Эта фраза моментально пронеслась у меня в голове. Я не хочу, чтобы этот человек остался в живых. Злоба и отчаяние переполняли меня, когда я смотрела на лицо этого парня.          Встав с дивана, я посмотрела на своё обнаженное тело, а потом на парня. Я начала натягивать свою единственную, на данный момент, одежду, как вдруг изо спины раздался голос. — Куда ты собираешься? – полусонный парень, с которым я провела последние десять часов, был явно заинтересован. — Мне некуда идти. — Я вышла из комнаты, чтобы не видеть лицо этого поганца.    После этих слов, юноша тоже начал одеваться. Я не ела больше суток, и была очень голодна, так что первым делом направилась на кухню. Полазив на полках, я нашла ингредиенты нам на омлет.   Мы вместе сидели за столом, но на диалог я идти не решалась, слишком мерзкий. Абсолютная тишина стояла в комнате. — Что с лицом? – Спросил парень, видимо, ему надоело это молчание. Но я не ответила, лишь продолжила есть хлопья и смотреть в одну точку. — Эй, что за игнор? – Он продолжал пытаться идти на контакт.       Я вновь воздержалась от ответа.    К тому моменту я уже доедала, после чего взяла свою тарелку, захватив вместе с ней и его, и принялась их мыть. Парень наблюдал за всей этой ситуацией и ничего не говорил. Я чувствовала его пристальный взгляд, от этого стало не по себе. Повернув голову к нему, я кивнула, будто спрашивая «что тебе нужно?».  — Каково это, когда такой красавец как я забирает твою девственность? – Он улыбнулся своей уже привычной улыбкой, с хитрым прищуром. Сразу понятно, сказав это, он пытался подшутить. Но мне было не до шуток, и я явно всем видом пыталась это показать. — Паршиво. – отрезала я, резко развернувшись и направившись в спальню.  Я села на кровать и посмотрела на тумбочку возле неё. На ней стояла лампа и пыльная фотография в рамке с треснутым стеклом. Я взяла в руки рамку, сдунула с неё пыль и увидела на фотографии электро архонта, стоящего рядом с парнем, который прямо сейчас сидел в соседней комнате. Сердце забилось чаще. Я сжала в руках рамку, всматриваясь в лицо этого парня. Насколько он опасен?                 Должна ли я бояться его? Я должна бежать? Он убьёт меня?      Я не знаю. Но прямо сейчас, я должна найти путешественницу и разузнать у неё об этом парне.    Фотографию я взяла с собой, дабы показать ее Люмин. — Я иду в Мондштадт, не знаю, когда вернусь.   Я кинула на него взгляд, холодный и равнодушный. Он смотрел на меня из под ресниц, видимо, догадываясь что при любом ответе исход не изменится. — Иди. — отрезал он и отвернулся, с мрачным видом делая глоток кофе.   После его ответа я щелкнула пальцем и оказалась в родном для меня городке, в надежде найти тут путешественницу вместе с ее компаньонкой.   Прогуливаясь по городу, я оглядывалась по сторонам, смотря на дома, людей, животных и красивое, голубое небо с большими облаками. Все здесь казалось таким родным, но мысль о том, что все не будет как прежде, заставила сжаться мое сердце.   Из-за потока мыслей, от которых болела голова, я совсем не заметила как пришла к цели - Люмин показалась на горизонте. Она сидела на скамейке возле Собора и о чем-то весело болтала со своей маленькой подругой. Эта картина заставила меня улыбнуться, впервые за долгое время. Я ускорила шаг.   В какой-то момент девушка заметила меня и по доброму улыбнувшись, помахала и пригласила к себе.  — Мона, я так рада тебя видеть. — начала девушка, похлопав на скамейке возле себя, на что я отмахнулась, мол, постою. — Привет, Люмин. — я слегка улыбнулась и перевела взгляд на малышку, летающую подле путешественницы. — привет, Паймон. — Мона Мегистус! — воскликнула Паймон, похлопав ладошками. — сколько лет, сколько зим.   Они действительно не виделись уже давно, все времени как-то не было. Да и не хотелось мне ничего. Ничего, кроме возмездия. Мысль о том, что убийца самых родных мне людей поляжет от моих рук, заставляла кровь застыть в жилах от восторга.   На самом деле это обманчивое чувство. Восторг? Это даже смешно. В моем положении дел нет восторга абсолютно ни от чего, и даже если этот сукин сын сгниет в могиле, боюсь, что мне не полегчает.   У меня ничего нет, да и не было никогда. Лишь родители и астрология держали меня в этом мире. У меня нет ни гроша в кармане, нет друзей, нет любимого человека. Может есть какой-то плюс в том, что я не сдохну девственницей. Хотя это очень сомнительно.  — Мона? — Мои мысли прервал голос Люмин, которая пыталась заглянуть мне в глаза, явно переживая за меня. — у тебя что то случилось? Ты выглядишь обеспокоенной чем-то. — Говори, мы с путешественницей обязательно поможет тебе! — Закончила паймон.   Хорошо, что они спросили. Я пришла к Люмин не просто так, мне нужно идти к своей цели, идти по плану - плану возмездия. А для этого хорошо было бы знать как минимум то, с кем я имею дело.   — Да, Люмин, я хотела спросить у тебя, — Я достала фотографию, которую забрала из логова убийцы. — ты знаешь этого человека?    Путешественница взяла в руки фотографию, проводя по ней пальцами, стирая оставшуюся пыль. — Конечно знаю, это Скарамучча, шестой из предвестников Фатуи. Он друг Чайлда.. — говоря это, глаза Люмин будто бы засветились,  трудно было это не заметить. — Люмин, ты же знаешь, как Паймон ненавидит Фатуи! — Воскликнула малышка, уперев руки в бока.  — особенно рыжего, его смазливая морда раздражает меня больше всего на свете.   — Паймон, он хороший, перестань. — с нежной улыбкой сказала Люмин, но через мгновение она вновь стала серьезна и посмотрела на меня. — но зачем тебе понадобился Скарамучча?    «Затем, что на днях он убил моих родителей, потом спас меня от суицида, лишил девственности, а теперь я собираюсь убить его собственноручно.» — Ничего серьезного, не бери в голову. — Я выдавила из себя улыбку, надеясь, что Люмин не поймет то, что я откровенно блефую. — ты мне очень помогла, спасибо, но мне уже пора идти. — Совсем не за что..    Она не договорила. Я щелкнула пальцами и оказалась в своей мастерской, где мне нужно было найти в одном из ящиков то, что прежде мне никогда не пригодилось - старый отцовский кинжал. Он оставил его мне, сказав, что это для моей безопасности. Я тогда приняла его лишь для того, чтобы не расстроить своего отца, кто ж знал, что отец сделал это не зря. Мысли о покойном отце выбивали из меня кислород.   Я истерично открывала ящики один за одним, как вдруг я дернула слишком сильно, один из ящиков выпал вместе с содержимым, в котором и был нужный мне предмет.   Дрожащими руками я взяла предмет, который в дальнейшем послужит орудием убийства. Он был чуть длиннее моей ладони, что свойственно для кинжалов, но был очень хорошо заточенным. На черной рукояти было высечены буквы - Мегистус.  Я засмеялась сама не зная чему. Смех заполонил маленькую комнату, отталкиваясь от тонких стен. Я сжала кинжал, содрогаясь от очередного приступа смеха, а другой рукой смахнула слезы, выступающие на глаза.    Успокоившись, я опустилась на пол, сидя на коленях.   Не могу больше ждать. Ни о чем больше не получалось думать, кроме как о картине, которая будоражила мозг - смерть шестого предвестника.    Какое-то время я продолжала сидеть на полу лишь слегка освещенной комнаты, в абсолютной тишине. Она меня совсем не угнетала, даже наоборот - не давила на больную голову.    Я перевела взгляд на дешевые часы, висящие на стене напротив, которые показывали 9 вечера. Прекрасно.    Поднявшись, я оглянула каморку, предчувствуя, что делаю это последний раз. Хлам, который я не убирала годами, делал комнату душной, или просто я не могла спокойно дышать из-за нарастающей с каждой секундой тревоги.    На миг прикрыв веки и глубоко вздохнув, мысленно решив о своей готовности, я спрятала нож в комбинезоне и щелкнула пальцами, направляясь туда, где скоро совершу грех. Но разве это грех? Я убью убийцу.   Нет, я не такая, как он. На его руках сохнут литры крови невинных людей. Я лишь делаю то, что должна. То, что должен был сделать каждый на моем месте. ***    В квартире стоял полумрак. Недолго думая, я прошла в комнату, в которой прошлой ночью позволила осквернить себя.  Причина моих страданий лежала на диване, прикрыв веки. Он дремал, его грудь слегка приподнималась при каждом его вздохе, а ресницы слегка подрагивали, это было видно даже при таком плохом освещении комнаты.   На ватных ногах я подошла ближе к кровати, поставив на тумбочку возле нее фотографию, которую взяла ранее. Она ему больше не пригодится.    Я стояла над кроватью, смотря сверху вниз на Скарамуччу, мирно сопящего и даже не подозревающего о том, что ждет его. Что ждет меня.  Я провела рукой по его бледной, холодной щеке. Длинные, черные ресницы тут же задрожали, будто бы предупреждая о дальнейшем пробуждении.  Он медленно открыл глаза, но, видимо, совсем не ожидая увидеть меня, резко привстал на локтях, приоткрыв рот в немом вопросе. — Скучал? — абсолютно невозмутимо спросила я, смотря на него не моргая. — Мона? Ты.. — Он не успел договорить, я наклонилась к чему, схватила его лицо и соединила наши губы.      «Уговаривать» долго не пришлось. Я чувствовала его удивление, но через считанные секунды он схватил меня за талию и усадил на себя, жадно впиваясь в мои губы. Глаза его были закрыты, а брови нахмурены. Он слегка отстранился и посмотрел на меня, тяжело дыша.  — Мона, ты такая.. — начал он на выдохе.   Но не успел договорить. Я толкнула его обратно на кровать, а он и не сопротивлялся. Скарамучча впился ногтями в мои бедра, позволяя легкой боли растечься по телу. Боль отрезвляла меня, заставляя продолжать думать о том, зачем я сюда пришла. Решимость переполняла меня и лилась через край, также как и ненависть к уроду, который как миленький лежал подо мной, ожидая моих дальнейших действий. — Мои родители просили у тебя пощады? — спокойным голосом спросила я, заставляя его широко открыть глаза.  — Ты.. — казалось, он не знал, что сказать. Видимо, для него было неожиданно, что я знаю о том, кем он является. Убийцей. Убийцей моей семьи. — У меня ничего не осталось, — прошептала я, наклонившись ближе к его ошарашенному лицу. — ты все у меня забрал. Все, до последнего гроша. — я выплевывала ему эти слова прямо в лицо, сдерживая подступающие от злости слезы.       Я вновь отдалилась от него, всматриваясь в его лицо. Руки Скарамуччи нервно подрагивали на моих бедрах.   Улыбка сама появилась на моем лице. Я гладила его по голове, предвестник нервно сглотнул, наблюдая за мной.   — Но знаешь, я готова отдать тебе еще кое-что. Последнее, что осталось у меня.         Часы на его стене громко тикнули, будто бы в такт моим действиям. Я широко открыла глаза, не разрывая с ним зрительный контакт. Глаза его были черными, создавая ощущение того, что я смотрю в бездну. Бездну, которая засосет меня здесь и сейчас. — Мой шанс попасть в рай.   Руки сомкнулись на рукояти, сделав заветный замах, я вонзила ему кинжал в живот. Его тело дернулось, а глаза широко распахнулись. Он поднял было руки, но я не собиралась останавливаться на этом. И вновь замах, вновь удар. Крови не было, заставляя меня чувствовать неудовлетворение. Какая жалость, что он не человек. Но это не мешало смерти настигнуть его.   Я продолжая делать удары, сбившись со счета. Казалось, время вообще остановилось. Часы на стене перестали тикать, также как и предвестник, который перестал дышать.    Мои руки забивались, заставляя все тело ныть. Слезы катились по щекам, и громко закричав, я замахнулась сильнее предыдущего, и со всей злобой что была во мне, вонзила кинжал в него последний раз, синхронно с собственным криком. Слезы в перемешку с соплями текли по моему лицу, заставляя чувствовать себя ужасно. Я опустила руки, оставив кинжал в плоти парня, и утонула в приступе истерики, нахлынувшем меня с головой, заставляя грудь содрогаться в рыданиях, а рот жадно хватать воздух.  Парень действительно был мертв. Я убила человека.    «Человека? Не ври сама себе. Он не человек. В нем нет ничего человечного, от моральных качеств в голове до крови в организме. Ты сделала то, что должна была. Покончи с этим.»   Голос в голове успокаивал меня, заставляя чувство вины притупляться где то в сердце. Я уже сделала это. Ничего не вернуть - смерть не отдает людей, которых забрала. Никогда не отдает.     Хороших людей тоже. Любимых людей.      И хотя у меня было ощущение, что мой мозг совсем перестал работать, сквозь пелену потока мыслей и слез я чувствовала, как затекают мои ноги.      Я больше не могла тут оставаться.   Я сфокусировала взгляд на мертвом теле, лежащем подо мной. Кожа парня, казалось, была бледнее обычного. Глаза были прикрыты, его лицо выглядело абсолютно расслабленным, будто бы смерть это то, что он желал уже давно.    Возможно, я освободила его? Эта мысль заставляла мою челюсть сжаться до скрипа зубов. Я очень надеюсь, что он очень хотел жить. Надеюсь, что он всегда боялся смерти.    Я крайне сомневаюсь в этом.   Переведя взгляд на его тело, в глаза сразу бросилась рваная кинжалом одежда, под которой располагалась продырявленное тело с торчащей рукоятью.   Я сделала это, но чувствовала ли я облегчение? Ощущение того, что моя ноша стала лишь тяжелее не покидало меня.  «Беги же, Мона. Обрети свободу. Ты это заслужила. Ты всегда заслуживала свободы.»   Сил не было совершенно. Казалось, что они покидали меня при каждом замахе, при каждом хрусте плоти, при каждом дерганье тела жертвы.     Я просто начала опускаться назад, упав уже на траву на склоне Звездочетов.    Было темно, трава была прохладной, заставляя мурашки бегать по телу. Прохладный ночной ветер слегка раздувал волосы.    Я лежала на траве и смотрела на звездное небо в абсолютной тишине, лишь иногда нарушаемую шумом листьев и стрекотанием кузнечиков и прочей живности.   Я думала. Хоть это и давалось мне тяжело, я много думала.   Думала о детстве. О родителях. Астрологии. Любви. Смысле моей короткой жизни.    Сев на траву, я обернулась, открыв вид на обрыв. Если прислушаться, можно уловить то, как волны разбиваются о скалы.   На дрожащих то ли от холода, то ли непонятно от чего ногах, я медленно поднялась, медленно направляясь к краю.        Встав на самый край скалы ватными ногами, я смотрела вниз. На воду, которая в сумраках ночи казалась необъятной бездной.    Картина уже была мне знакома.     «Мона.»   Я была ошарашена, услышав до боли родной голос. Подняв голову, я увидела перед собой два белых силуэта, которые заставили мое сердце остановиться. Я всегда узнаю их. Узнаю из десятка, сотни, тысячи.    Я не моргая смотрела на людей передо мной, что развеяли черный туман ночи белым свечением.    Казалось, я видела, как они улыбнулись мне. Так по-доброму, как мне никто и никогда бы не улыбнулся более. С необъятной любовью.    Слезы текли сами по себе, капля за каплей стекая по холодным щекам.      Больше я не могла заставлять ждать тех, кого я люблю. Тех, кто любит меня.   Два силуэта протянули руки ко мне, это был заветный жест. Мои губы расплылись в горькой улыбке.      Я чувствовала счастье, что расплывалось по мне волной.   Чувствовала свободу, которая охватывала мое тело.   Я буду там, где должна быть. С теми, с кем должна быть. Это было предназначено мне судьбой с того самого дня.    И я сделала шаг.     Прямиком к звездам.