Проклятый ангел

***

— Доброй ночи, Вэлкан, — Анна закрывает дверь и прислоняется лбом к холодному дереву с усталым вздохом. В коридоре слышен звук удаляющихся шагов. Вскоре и они стихают, оставляя женщину в тишине собственной спальни. — Здравствуй, Анна, моя радость, — невеста дракулы бесшумно приземляется на пол возле закрытого окна. Анна вздрагивает и резко оборачивается. Она тяжело сглатывает, облизывает вмиг пересохшие губы. — Алира, — голос теряется, обращаясь в шёпот. Вампиресса не спеша, со всей присущей ей грациозностью крадется к принцессе не отрывая яркого взгляда: её глаза блестят и не ясно, то ли это вампирская особенность норовит пересечь грань, то ли свет от зажженных свечей отражается в них. Поступь мягкая и бесшумная.       Валериус поддается инстинкту, отступает, глухо ударяясь спиной о массивную дверь. Рука, движимая выработанным за годы сражений с нечистью рефлексом, тянется к кобуре с револьвером, барабан которого заряжен пулями из чистого серебра, но оружие остаётся незадействованным. Гладкость и прохлада металла в ладони замедляет быстро колотящееся сердце: залог безопасности. Страх рассеивается так же быстро, как и возник, возвращая место прежней усталости. — Почему ты здесь? — взгляд падает на окно — Как.? От последнего вопроса медные брови нежданной гостьи на секунду сходятся у переносицы, вслед за чем Алира закатывает глаза, по-детски дует губы: — Ты по-прежнему считаешь, что засовы могут остановить меня? Существует масса других способов пробраться в замок, — виновато прикушенная пухлая нижняя губа, но во взгляде нет и намека на сожаление. — Кажется, я повредила механизм одной из ловушек, но не волнуйся, кроме меня больше никто не нанесет визит. «Пока» — проносится в голове Анны. — Отвечаю на другой твой вопрос, — с нечеловеческой скоростью рыжеволосая дьяволица преодолевает остатки расстояния, упирается руками в дверь по обе стороны от головы брюнетки, — я соскучилась по тебе, — ухо опаляет горячее дыхание, посылая мурашаки по шее и спине. Пальцы в нежном прикосновении скользят по скуле к подбородку, мягко сжимают, призывая поднять голову. — Если у тебя остались ещё вопросы, то предлагаю отложить их на потом, а сейчас поцелуй меня, Анна.       Янтарь и глубокая зелень сталкиваются не в противостоянии. Алира смотрит с теплом и нежностью, утопает в них сама, утягивает за собой принцессу. Дыхание обеих смешивается. Анна не может отказать, да и не хочет вовсе. — Я тоже скучала, — она целует пылко, но мягко, желая выразить в поцелуе все, что чувствует. Алира отвечает не менее чувственно, ласкает языком губы не торопясь проскользнуть между ними. Стоны покоренных не адовой страстью, а любовью больше похожи на всхлипы. В них тоска, в них радость встречи, в них горечь вновь предстоящей разлуки. — Анна, — задыхается Алира, поддевает языком верхнюю губу, легко всасывает и отпускает. Ее глаза заволакивает туман желания. Она жарко дышит, отчаянно цепляясь за чужие плечи, сжимает и тянет ткань белой сорочки. Во взгляде — мольба, покорность и доверие. Все дьявольское рассыпается, будто его не было, спадает, открывая вернувшуюся сквозь века человечность. Сейчас не кровожадный монстр стоит перед Анной, а потерянная, загубленная однажды девушка, что наконец увидела свет во тьме, готовая окунуться в него настолько, насколько сможет. Принцесса отчаянно, пусть, заведомо безуспешно, тянет её на свет. Снова и снова. Подрагивающие пальцы заправляют медные пряди за уши, ладони обнимают бледное лицо и притягивают для нового поцелуя. Короткого, но не менее сладкого. — Оживи меня, любовь моя, — умоляет чужая невеста. Анна слишком хорошо знает, о чем её просят. Нет необходимости повторять дважды. Она не медлит и все же не торопится, поочередно вынимая тяжелые серьги из ушей, что с коротким звоном приземляются на пол. За ними следует украшение, скрывающее тонкую нежную шею. Чужие дары в обмен на юную душу. Они — жуткое напоминание окольцованности дьяволом — билет в ад. Вскоре на пол, шурша, оседает шёлковое платье. Иллюзорно снятые оковы-метки. Зримые.       Алира прижимается обнаженным телом к принцессе. Уязвимая. Её руки ловко справляются со шнуровками на одеянии другой женщины, пока губы дарят трепетные поцелуи. Корсет, сорочка, кобура, кожаный пояс: всё падает к ногам. Вопреки желаниям обеих губы размыкаются. Ненадолго, чтобы сбросить остатки разделяющей тела одежды.       Постель встречает мягкостью простыней. Медь рассыпается на подушке. Карий взирает с предвкушением. Полная грудь часто вздымается и опускается, а бедра призывно разведены. Принцесса кусает свою нижнюю губу, приглушая стон эстетического наслаждения: женщина в её постели поистине дьявольски красива. Искушает.       Одна из последних наследников рода Валериусов давно пала под властью соблазна. Но разве за любовь отправляют в ад?       Плененная красотой, Анна нависает над прелестным созданием, прижимается бедрами. Вместе со стоном комнату заполняет шипение. Глаза напротив вспыхивают синевой, а ровные белые зубы приукрашают длинные острые клыки.       Проклятый ангел. Вампиресса отводит в сторону испуганный взгляд, опускает голову. То, что на её щеках появляется румянец противоестественно. Сильнейшая из троих, любимица Дракулы сейчас вызывает желание не спасаться бегством, а защитить её саму. — Алира, — тихий спокойный голос в тандеме с нежными пальцами на щеке побуждают поднять голову. Не требуют, просят, уговаривают, — Прошу, посмотри на меня. — За словами следует тёплый поцелуй в уголок рта. — Пожалуйста. Просьба не остаётся без внимания. Алира медленно поворачивает голову и встречается со взглядом любимых глаз. В них нет страхов и опасений, только все то же искреннее тепло с примесью беспокойства. — Я знаю, кто ты, — мягко начинает Анна, продолжая ласкать лицо подушечками пальцев, успокаивая. — Ты не пугаешь меня. Что бы ты не думала, я знаю, что ты не навредишь мне. Я доверяю тебе. — Любовь моя, но… — Ты по-прежнему считаешь, что клыки могут остановить меня? — пародийная усмешка отражается на лице брюнетки, предотвращая любые высказывания.       Смех. Чистый и заливистый, он заполняет пространство спальни. Анна не может не улыбаться слыша его звучание. Он так редок и такой желанный, что Валериус могла бы смешить возлюбленную хоть целую вечность, только бы слышать, как она смеется. — А ты хороша, — едва не мурчит рыжеволосая, наконец, расслабившись. — У меня есть отличный пример, — поцелуй наполнен довольным хихиканием. — Я люблю тебя, — звучит в промежутке, пока губы переключаются на скулу, подбираются к шее. Шипение расползается по комнате снова, только теперь никому до него нет дела. Со стонами принцесса покрывает влажными поцелуями шею и ключицы. Она горячо дышит, спускаясь ниже, согревает грудь. Оба соска получают свою порцию ласки и только после этого, горячий напряжённый язык скользит вниз по животу. Не обделена и ямка пупка: вокруг неё, дразня, кружит язык, соскальзывает внутрь; зубы прикусывают край. А когтистые пальцы сдержанно царапают кожу головы, поощряя. Постанывания и хрипы сопровождают дальнейшее скольжение губ и языка вниз. Чёрные волосы струятся по бедрам, когда рот принцессы накрывает изобилующий влагой центр желания. Стоны срываются на крики; хрипы стремительно перерастают в горловое рычание. А язык неустанно скользит по трепещущей плоти, слизывая все больше влаги. Алира сильнее сжимает вьющиеся тёмные локоны, толкается бедрами навстречу, жаждая раствориться в каждом подаренном фрагменте удовольствия. — Анна, — полукрик, полувсхлип срывается с алых губ, стоит только языку скользнуть вглубь. Цвет глаз часто сменяется с голубого посеребренного, до насыщенного яркого карего. Грудь резко вздымается вверх, словно через неё был пропущен электрический заряд. Опьяненный разум улавливает несколько слабых ударов сердца.       Анна снова толкается языком, подгоняя спазм в каждую мышцу сильного тела и отстраняется только тогда, когда любимый ангел обессиленно извивается, уворачиваясь от ласк. — Любовь моя, — шепчет принцесса, поднимаясь вверх, коротко соприкасаясь с дрожащим телом мажущими поцелуями. — Алира…       Синева тускнеет, хоть клыки неизменно превращают блаженную улыбку в оскал. — Так же, как ты заставляешь меня дышать, я доведу тебя до потери сознания, — многообещающий шёпот впечатывается в губы, стоит только женщинам поменяться местами…