ID работы: 12233272

Аято трахает Тому за ширмой поместья Камисато. Вот и всё. Это название фика.

Слэш
Перевод
NC-17
Завершён
1362
Автор оригинала: Оригинал:
Пэйринг и персонажи:
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
1362 Нравится 8 Отзывы 193 В сборник Скачать

*

Настройки текста
— Нобуси появлялись около нашей деревни, мой господин. Аято хмыкает. — …и у нас так же есть маленькие дети, — говорит голос за бумажной ширмой, староста искренне просит о помощи. — Мы беспокоимся за их безопасность. Такие вопросы должны решаться кланом Кудзё. В их обязанности входит носить меч Сёгуна, защищающего народ, лениво думает Аято. Как глава клана, возглавляющего комиссию Ясиро, его внимание разделяется между многочисленными обязанностями, требующихся от него. Нелегко было взять на себя роль отца. В расцвете сил Камисато Такеши обладал способностью управлять комнатой одним своим присутствием. Тебе достались большие ботинки, однажды сказала ему мать. Она никогда не позволяла ему обманываться чувством собственной важности. И когда она тоже в конце концов скончалась, на её место пришла Аяка. Тем не менее он считает, что его младшая сестра заслуживает ещё нескольких лет детской юности. Поэтому, когда у Аято нет неотложных дел, он говорит ей хорошо провести свободное время — и проводит вялый день, выслушивая бесконечный поток просьб, с которыми обычно обращаются к ней. С другой стороны, смотря на неспокойное состояние Кудзё… Аято очень сомневается, что у них найдутся силы для ещё одной порции проблем. Мысли текут рассеяно из-за более насущной задачи: двигать бёдрами вперёд, трахая Тому ленивыми толчками. Тома насаживается на член в ответ, тёплые стенки обхватывают твёрдую длину. Аято сжимает зубы, чтобы остановить шипение, угрожающее сорваться с его губ. Он сжимает мягкую ягодицу, сильнее толкаясь, в то время как Тома подавляет свои собственные стоны, зажимая рот ладонью. Аято проводит рукой по дрожащим мышцам на груди своего слуги, наслаждаясь, как его возлюбленный выгибается под прикосновениями, пальцы скользят вниз по подтянутому животу, дразняще проводя по выпуклости члена Томы, к ногам, которые в данный момент перекинуты через его плечо. Сжимая бёдра Томы в качестве опоры, он плотно притягивает их бёдра друг к другу, трахая его. — Мы выделим солдат в течение недели, чтобы зачистить этот район, — в конце концов спокойно отвечает Аято, и интонация его голоса ни на секунду не выдаёт то, чем он занимается. Бродяги, хоть и являются неприятностью, не должны быть проблемой для его людей. — Если по какой-то причине это не поможет, то поговорите с Мадараме. — Благодарю вас, господин, — в голосе пожилого мужчины заметно облегчение, одежда шуршит, когда он поднимается, чтобы уйти. — Слава Сёгуну… — …и её вечному правлению, — плавно заканчивает Аято. Отвлечённый видом своего члена, погружающегося во влажный жар, натёртый, измученный край беспомощно подёргивается из-за медленного трения. Застенчивый девственно-красный, отчаянно втягивающий его, несмотря на то, как Тома извивается, слёзы начинают литься от перевозбуждения. Аято слышит, как закрываются двери, снова оставляя их вдвоём, и нежно вытирает уголки этих зелёных, как водоросли, глаз. — Если это слишком, — Аято прикусывает внутреннюю сторону икры Томы, наблюдая, как слуга вздрагивает и возвращается вниз с той высоты, на которую взлетел. Он почти жалеет своего любовника, почти. Это самое долгое, что у них было, думает он, час томного секса под гудящие голоса людей, входящих и выходящих, и все искали его аудиенции. — Мы можем остановиться. Тома качает головой. Он не может удержаться от улыбки, награждая своего слугу сильным ударом бёдер, глубоко входя между двумя ягодицами, так интимно их соединяя. Член прижимается прямо к узлу нервов, который, как он знает, посылает удовольствие, пронизывающее его любовника подобно удару молнии. Аято наклоняется вперёд, сгибая Тому пополам, чтобы проглотить пронзительный крик, высокий и нуждающийся, до того, как он вырвется и нарушит тишину. Мягкая и податливая плоть вокруг его члена дёргается в ответ, Аято удовлетворённо вздыхает, расслабляясь рядом с Томой. Он задаётся вопросом, как бы отреагировали люди, если бы узнали, что у уважаемого комиссара Ясиро были такие специфические недостатки. — Ни звука, — бормочет Аято с улыбкой. — Следующий человек скоро придёт. Тяжёлые двери, ведущие ко входу в особняк, открываются, внутрь просачивается шёпот голосов. Его помощник даёт посетителю понять, что его ждут, прежде чем Аято слышит шарканье ног по направлению к ширме. Посетитель устраивается удобнее и кашляет: — Это довольно… неловкая просьба, господин Камисато, но я пришёл как отец. Он обхватывает дрожащую талию Томы руками. Есть что-то совершенно развратное в том, чтобы наслаждаться этим. Его возлюбленный изо всех сил пытается сдержать хриплые вздохи, едва приглушённые звуки секса, когда он замедляет толчки, чтобы ответить. — Говорите свободно, отцам разрешается приходить со своими проблемами. Если это то, в чём мы можем помочь, то мы постараемся это сделать. — Благодарю вас, господин. Видите ли моя дочь, Юри, у неё… — мужчина делает паузу, как будто сомневаясь в разумности своей просьбы. — Моя дочь проявила интерес к вашему главному слуге. Это заставляет Аято сделать паузу, его бёдра, запинаясь, останавливаются, Тома, к сожалению, всё ещё погружён в собственное удовольствие — зрачки расширены и полны блаженства. Выражение лица расслабленное, он слишком далеко, чтобы понять тему разговора. — Не будет ли более… благоразумным для неё самой обратиться к Томе? Мужчина же не надеялся наверняка, что он выступит в качестве посредника между ними? Аято молча ухмыляется, но придерживает язык. Он собственнически гладит Тому за бок, кожа скользкая от пота. Его любовник всё ещё в оцепенении, когда он обхватывает чужой член, гладя его вверх одним резким движением, который заставляет Тому подпрыгнуть от прикосновения. — Она собирается это сделать, но я бы не хотел… — тот снова колеблется, явно нервничая даже по тону его голоса. — …оскорбить семью Камисато. Оскорбить — слишком сильное слово. Совершить преступление среди знати Инадзумы означало бросить вызов, которое обычно заканчивалось дуэль и часто смертью. Возможно, он мог бы понять, если бы, скажем, сын этого человека попытался бы ухаживать за Аякой без соблюдения надлежащих традиций, но Тома официально не считался дворянином. Его положение в клане Камисато было положением чужака, принятого в их ряды, положением доверенного слуги. Их отношения так же держались в строжайшем секрете, так что у мужчины не должно было быть причин беспокоиться, что его дочь под каким-либо предлогом приблизится к Томе. Если только… Аято не сдерживает смешок, срывающийся с его губ. — Уверяю вас. Отношения Аяки не имеют значения для посторонних, — однако он может понять из-за чего возникла такая мысль: их видели вместе за пределами поместья, занимающихся общественными делами. Нетрудно представить, какие слухи поползли бы в народе. Тома вздрагивает от его прикосновений. Легкомысленное желание начать колотиться в своего слугу приходит ему в голову. Развратная мысль позволить бедняге за ширмой точно узнать с кем из клана Камисато у Томы незаконный роман. — Простите меня, господин Камисато. Я не хотел быть самонадеянным. — Конечно. Если бы Аято действительно решил бы довести до конца эту безрассудную шальную мысль, пошатнулся бы этот человек от шока? Начал бы сомневаться, что его собственные уши слышат жалобные стоны, вырвавшиеся из Томы? Наберётся ли он тогда достаточно смелости, чтобы встать, заглянуть за ширму и увидеть того же самого слугу, обнажённого и распростёртого на татами — с искажённым в экстазе лицом, пока толстый член Аято погружается в его трясущееся тело и выходит из него? Будет ли он настолько напуган, чтобы развернуться и убежать? Потрясённый явным вырождением главы Камисато, яростно отвергая просьбу своей бедной дочери… Он отбрасывает эту мысль прочь, Аято был уверен, что перерос такое мелкое собственничество. Мужчина прочищает горло, неловкость покидает его. — В таком случае я благодарю, что вы уделили мне время, мой господин. Я больше не хочу вас беспокоить. — Вовсе нет, — спокойно отвечает Аято. — Если у вас его время, я бы хотел услышать больше о вашей дочери. Уверен, я смогу… поговорить о ней с Томой. — О! — как и у любого гордого отца, в нём есть намёк на желание рассказывать о своих детях. — Моя Юри — потрясающая красавицы, так похожа на свою мать, она так же очень талантлива в икебане. Конечно, она не так известна, как госпожа Камисато, но всё же… Остальные слова заглушаются, когда Аято грубо отводит руку Томы от рта, заменяя её своей твёрдой ладонью. Глаза Томы расширяются в тревоге, зрачки закатываются к затылку, когда Аято вырывается, оставляя только кончик своей набухшей головки члена целовать гладкий вход — и грубо толкается обратно в пульсирующий жар любовника с отработанной лёгкостью. Паническая напряжённость Томы, восхитительная хватка вокруг его ноющего, пульсирующего члена, сдерживание стонов, когда Тома изо всех сил пытается приноровиться к новому темпу, влажные шлепки бёдер, не слышимые болтающим отцом. Тома корчится, впиваясь ногтями в руку Аято, умоляя об отсрочке, в то время как его бёдра трясутся от силы каждого толчка, подталкивая его ближе к краю, к краю пропасти. Тома слышит, как кто-то всё ещё говорит… — …помогает во время праздников, она любимица в храме. Моя Юри сначала хотела стать жрицей, но поняла, что больше хочет семью, понимаете… …а потом он исчез. Тело становится жёстким, сжимается тисками, пока Аято продолжает трахать его во время оргазма. Волна жидкого удовольствия сразу охватывает всё тело, член беспорядочно извергается, струя спермы пачкает живот, когда он кончает. Слабо подёргиваясь, когда Аято присоединяется к нему, дырка крепко сжимается от явного напряжения, он задыхается и сгибается пополам, чувствуя как тёплая сперма наполняет его внутренности. Аято мычит, звук мягкий, но достаточно громкий, чтобы мужчина услышал и запнулся. — …о боги, посмотрите на меня, — с другой стороны ширмы звучит беззаботный смех, — моя жена всё ещё ругает меня за это, закрывая мне рот при возможности поговорить о моей дочери… Тишина. — …Я откланяюсь. Ещё раз благодарю вас за уделённое время, господин Камисато.

***

— Ты сделал что, — выражение ужаса на лице Томы — редкая вещь, которой Аято радостно наслаждается. Он протягивает руку, нежно разглаживая морщины на лбу Томы. — Я больше удивлён, что ты не понял. Мы несколько раз упоминали твоё имя в разговоре. Ярко-красный расцветает на щеках Томы, румянец поднимается до самых ушей.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.