Как получить Улучшенный аккаунт и монетки для Промо совершенно бесплатно?
Узнать

ID работы: 12234027

Майский дождь (люблю тебя)

Слэш
NC-17
Завершён
700
Пэйринг и персонажи:
Размер:
7 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
700 Нравится 43 Отзывы 90 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Дождь застаёт их в двух кварталах от дома Чарли. Лить начинает так сильно и внезапно, как бывает только в начале мая, когда зима окончательно сдаëтся, мир вокруг захватывает яркое и зелëное, а воздух становится чистым и свежим как никогда. В прихожую они вваливаются смеющиеся и мокрые до нитки. Не то чтобы это их сейчас действительно волновало, вовсе нет. Волнует их совершенно другое. Учебный год почти кончился, будущее весьма туманно в связи с поступлением Ника в университет и, пожалуй, единственное, что не вызывает у них сомнений и опасений, это их чувства — яркие, искренние, согревающие даже в самые холодные дни. Чарли смотрит в глаза напротив — тёпло-карие, искрящиеся смешинками, они кажутся ему изумительно прекрасными. И прилипшая ко лбу мокрая чёлка ни капельки не портит общую картину. – Знаешь, ты был бы самым красивым произведением искусства на любой выставке, – выдыхает он и подаётся вперёд, привставая на цыпочки — Ник ещё подрос и теперь выше на совершенно преступные шестнадцать сантиметров, это очень, очень много, если хочется поцеловать куда-то выше шеи, поэтому Чарли сминает на его груди мокрую толстовку и тянет на себя, заставляя наклониться чуть ближе. На несколько мгновений на лице Ника появляется выражение лёгкого смущения и абсолютно бесконечного счастья. Весь его облик сейчас дышит весной, он сам весна, и Чарли готов спорить с любым, кто скажет, что это не лучшее время года. Когда слегка влажные и обкусанные — он так и не смог избавиться от этой привычки — губы касаются других, сухих и тёплых, Чарли едва равновесие не теряет, цепляясь за Ника уже обеими руками. Они не в первый раз целуются, но это всегда — всегда! — слишком. На кончиках пальцев, ощущающих жар чужого тела под одеждой, искрящее электричество, а сердце начинает биться так быстро, словно он пробежал марафон, не меньше. Они целуются долго, на сколько хватает дыхания, подпирая своими телами дверь и забывая абсолютно обо всём, а когда отрываются друг от друга, щёки Ника совершенно очаровательно пунцовеют — светлая от природы кожа всегда выдаёт его с головой. И это тоже красиво. Чарли любуется им, когда Ник мотает головой из стороны в сторону, и с его влажных волос во все стороны разлетаются капельки дождевой воды. Сейчас он действительно похож на золотистого ретривера, и Чарли смеётся — ему нравится это сравнение, хоть он и смотрит на Тао с немым укором всегда, когда тот говорит об этом. Чарли любит собак. Конечно, не так сильно, как Ника, но всё же. – Нам надо переодеться, – он не ждёт, пока Ник сообразит сам, просто хватает его за руку и тащит за собой на второй этаж, в свою комнату, в шкафу которой уже давно поселились вещи его парня. От последнего словосочетания что-то внутри сладко сжимается, а сердце начинает трепетать. Его. Парня. Дверь в комнату закрывается с тихим щелчком, и Чарли тут же начинает стаскивать с себя мокрую одежду — она неприятно липнет к коже, заставляя ёжиться, и стягивается с трудом. Когда упрямая горловина джемпера всё же поддаётся, освобождая его голову от плена и возвращая возможность видеть, Чарли замирает, завороженный открывшимся его взору зрелищем. Ник Нельсон само совершенство — это сложно отрицать, да и Чарли не собирается, — он добрый, весёлый и эмпатичный, и, ко всему этому, ещё и красивый. Очень. Чарли всё чаще ловит себя на том, что откровенно залипает, обласкивая взглядом рыжевато-золотистые волосы, сильные руки и мягкие губы. Вот и сейчас Ник стягивает с себя мокрую толстовку, оставаясь в тонкой белой футболке, которая безбожно липнет к его телу, не оставляя простора для фантазии и обрисовывая каждый рельефный выступ. Конечно, Чарли не раз видел его раздетым до трусов в раздевалке, но это... это другое. Сейчас они наедине, отовсюду не слышатся тупые комментарии ребят из команды по регби, не воняет потом и не самыми чистыми носками, а Ник смотрит только на него. И внезапно оказывается очень просто подойти и коснуться его. Самыми кончиками пальцев провести по горячей груди, которую не смог остудить хоть и весенний, но всё же не самый тёплый дождь, ощутить подушечками трепет чужого сердца. У них уже были поцелуи, после которых они долго не могли отдышаться, а также ласки, оставляющие бельё стыдно мокрым, а губы искусанными. Были долгие-долгие разговоры на темы, о которых почему-то часто принято молчать. Но тонкую черту, за которой возврата уже не будет, они так и не пересекли, останавливаясь всегда в шаге от неё. И сейчас, кажется, тот самый миг, когда хочется сделать этот, самый последний шаг. Чарли надеется, что это их общее желание, а не его эгоистичная потребность стать ещё ближе, окончательно присвоив себе маленькое солнце по имени Ник Нельсон. Однако карие глаза напротив светятся теми же счастьем и желанием, а значит, всё в порядке. Происходящее кажется таким правильным и естественным, что Чарли даже не успевает задуматься прежде, чем сбивчиво шепчет: – А ты... я не знаю, может, ты был бы не против попробовать, ну, со мной... – он замолкает, подумав, что всё же поспешил, и, стушевавшись, робко смотрит на молчащего и словно бы потерявшегося Ника. – Да! То есть, я не против, но... – Ник запинается и смотрит на Чарли с таким беспомощным выражением на лице, что хочется потрепать его по голове как собаку. Очаровательно. – Но у меня с собой нет ничего... Чарли понимает его смятение без слов. Он наклоняется, принимаясь шарить в ящике под кроватью, и спустя некоторое время извлекает средних размеров жестяную коробку из-под печенья. Замирает на несколько секунд, держа её в руках, и, очевидно, смущаясь показывать содержимое, а после встряхивает кудряшками и решается, осторожно снимает крышку и подсовывает коробку ближе к Нику, демонстрируя то, что находится внутри — презервативы, смазку на водной основе и совсем тонкий, в полтора пальца толщиной, дилдо. Его щёки алеют, когда он едва слышно шепчет о том, что хотел узнать, как это, когда тебя... Чарли сбивается и замолкает, опуская взгляд. Ник накрывает его ладонь своей, переплетая пальцы. – Это ничего, я, правда, понимаю. Ты, кстати, сделал отличный выбор, – слегка натянуто хмыкает Ник, вызывая непонимающий взгляд Чарли. – Ох, не то чтобы это было тем, в чём я бы хотел сознаваться... Знаешь, когда я сомневался в своих, ну, предпочтениях, то много всего читал, а после решил узнать, что чувствуют... Боже, Чар, я, правда, не могу произнести это вслух! – щёки Ника по цвету готовы соперничать с закатом над Темзой, когда он зажмуривается и, вопреки своим же словам, выпаливает: – Я стащил с кухни морковку! – Морковку? – Чарли делает над собой титаническое усилие, чтобы не заржать. – Как ты до этого сказал? Отличный выбор! Я знаю ребят с форумов, которые начинали с огурцов. То-о-олстых таких, – он выразительно играет бровями, а после всё же не удерживается и начинает хихикать, но Ник не обижается. – Вот тебе смешно, а у меня теперь травма! – жалуется он. – Это было ужасно. Наверное, одно из самых стыдных воспоминаний за всю мою жизнь. – Неужели морковка была так плоха? – подмигивает Чарли, внутренне немного напрягаясь. – Не то чтобы... Не совсем. Ох, в общем, я забыл закрыть дверь и был в наушниках, поэтому не услышал, как мама постучала... Слава богу, я был под одеялом, когда она вошла, но, сам понимаешь, воспоминание так себе. Чарли в ответ мягко улыбается и, положив коробку прямо на стопку каких-то книг на комоде, сжимает руку Ника в знак ободрения. Он понимает. Наверное, с подобными ситуациями сталкиваются практически все подростки. И хорошо, если родители реагируют нейтрально. Им обоим повезло — семьи у них просто чудесные. Тот случай, когда твой дом это действительно крепость. Но порой даже они не могут избежать неловких и смущающих ситуаций. – Значит, это было не так уж плохо? – Чарли заглядывает Нику в глаза. – Ну, ощущения. Ник, вопреки всему, немного успокаивается. Возможно, тому способствует мягкий тон Чарли, который смотрит на него с нежностью и некоторым любопытством. – Это было странно сначала, – признаётся Ник. – Просто словно давит и распирает. Не больно, но и не приятно тоже. А после я начал думать о тебе и, ммм, трогать себя. И это уже было хорошо, наверное... Мама зашла почти сразу, а больше я экспериментировать не решился. Это признание буквально ошпаривает Чарли. Значит, Ник представлял его, когда ласкал себя? Представлял его в себе? Дыхание внезапно перехватывает, а пульс ускоряется так сильно и резко, что отдаётся гулом в ушах. С этим срочно нужно что-то сделать. Чарли целует его, жадно и горячо, забираясь ладонями под всё ещё влажную футболку. Сам он уже успел снять с себя всё, кроме боксёров, поэтому то, что Ник по-прежнему одет, кажется ему практически непозволительным. Стащить белую тряпку с него оказывается делом десяти секунд, и Чарли отступает, позволяя Нику самостоятельно выпутаться из штанов. Оглаживает взглядом крепкие бёдра, пресс и уже явную выпуклость чужого возбуждения под тонкой тканью нижнего белья. Ник переступает босыми ногами по ковролину и опускает ресницы, смущаясь. Они много раз видели друг друга в раздевалке, когда из одежды на них не было ничего кроме трусов, и даже вообще без всего, в душевой после тренировки. Но сейчас всё иначе. Чарли делает шаг вперёд, медленно, осторожно прикасаясь к тонкой коже на чужой груди. Ему хочется задержать дыхание и запечатлеть этот момент в своей памяти, чтобы больше никогда не забыть этот тёплый румянец, прикушенную губу, поцелованные солнцем щёки. – Ты же знаешь, что мы в любой момент можем остановиться, да? – шепчет Чарли, осторожно оглаживая чужие предплечья. Ник смотрит на него прямо, во взгляде плещутся смущение и решимость, а ещё что-то невыразимое словами, но точно отражающееся в глазах самого Чарли. И плохо только то, что нет возможности целоваться, не заставляя Ника склонять голову. Однако исправить это легко — Чарли мягко подталкивает его к постели, вынуждая лечь, а после забирается сверху и усаживается на чужие бёдра. Кровать узкая, рассчитанная на одного, на «двушке» Ника им наверняка было бы удобнее, но кого это вообще волнует, да? Ник доверчиво раскидывается под ним, даже не пытаясь сменить положение. Такой большой и сильный, такой нежный и ласковый, такой его. Плечи у Ника в веснушках, Чарли хочет поцеловать каждую из них и не собирается отказывать себе в удовольствии — он касается рыжих пятнышек губами и языком, пробует на вкус слегка солоноватую кожу, постепенно сползая всё ниже и ниже. Возможно, он слишком увлекается. Из жаркого морока его вырывает тихий, едва слышный стон. Ник под ним разметался по постели, неоновая «MUSIC» отбрасывает на его кожу желтоватые блики, из-за которых он и сам словно светится, контрастным пятном выделяясь на тёмных простынях. Совершенство. Ник приоткрывает глаза, не понимая, почему Чарли остановился, взгляд у него пьяный абсолютно, а в совокупности с алыми, измученными поцелуями губами... Чарли смаргивает это наваждение и чуть смещается, чтобы усесться между доверчиво разведённых ног Ника. Во время перемещения он проезжается бедром по чужому паху, ощущая бескомпромиссную твёрдость, и это сейчас вполне себе повод для гордости. Чарли медленно вдыхает, а после так же медленно выдыхает, успокаиваясь — торопиться сейчас категорически нельзя. – Ник, у тебя уже был секс? – не то чтобы это действительно было важно. Ну, сам факт наличия опыта. Просто девственник в постели это всегда неловкость. А два девственника, вопреки всем законам арифметики, неловкость не в квадрате, а в кубе. Так что хочется знать заранее, чего примерно ожидать. Ник мотает головой. В принципе, Чарли не особо ждал, что ответ будет иным. Ничего страшного. В конце концов, учиться всему вместе — это не так уж плохо, верно? Вот только... Чарли смотрит прямо Нику в глаза, когда чётко проговаривает: – Давай, тогда в этот раз я приму тебя. Думаю, мне будет легче это сделать. И сам тянет Ника на себя, меняя позу. Теперь уже он лежит снизу, придавленный горячим телом и плавящийся от нежных поцелуев. Они изучают друг друга руками и губами, осторожно, словно заново узнавая. Чарли едва слышно охает, когда его пальцы обхватывают горячее и бархатистое, несколько крупнее, чем у него самого — Ник большой везде, и это не новость, но именно сейчас ему становится как-то... волнительно. Самую малость. Чарли познавал своё тело разными способами, как и практически любой подросток современной, развитой страны, но он никогда не заходил далее трёх пальцев, и то эти ощущения казались ему скорее болезненными, нежели приятными. Он знает, что возможности человеческого тела позволят ему больше, но, наверное, им потребуется довольно много времени на подготовку. Однако даже эти мысли не вызывают у него ни страха, ни сомнений. Вероятно, смелости придаëт уверенность в том, что с Ником это не может быть плохо. Неловко, странно, возможно, немного больно. Но не плохо. С Ником вообще никогда и ничего не может быть плохо — даже в самые паршивые дни и в самых патовых ситуациях. Ник тем временем отстраняется, чтобы иметь возможность дотянуться до коробки и вытащить лубрикант. Они оба по-прежнему в нижнем белье, поэтому Чарли пользуется паузой, чтобы стащить с себя боксёры, а после приподнимается на локтях и смотрит, как Ник следует его примеру, окончательно обнажаясь, а после с сосредоточенным видом льёт себе на ладонь прозрачный гель — слишком много, жидкость сразу же стекает по пальцам, начиная капать на простынь, и Ник ойкает. Чарли немного смешно, но он никогда в этом не признается. Его парень бывает очень, очень неловким, однако и эту его черту он беззаветно любит. Ник придвигается к нему ближе, взглядом спрашивая разрешения, и Чарли откидывается на подушку, разводя бёдра шире и давя в себе желание прикрыться — он слегка стесняется своих худых ног и не самого большого члена, но в глазах Ника светится такое абсолютное обожание, что принять себя и своё тело становится совсем не трудно. – Так? – Ник осторожно касается его входа влажными прохладными пальцами, но пока не давит. – Можно? Чарли осторожно кивает и расслабляется, впуская Ника в себя. Ощущения пальцев внутри знакомые и непривычные одновременно, сейчас всё несколько иначе, чем наедине с собой. Слегка тянет и распирает, приятного мало, но всё это ощущается ярко и интимно, заставляя жмуриться и закусывать губу. И ничего даже отдалённо похожего на жуткую боль, о которой писали некоторые парни на форумах. Чарли старается дышать ровно, подаётся бёдрами навстречу и осторожно сжимается, прислушиваясь к своему телу. Он знает, что есть определённый угол, при котором проникновение может принести массу удовольствия, но не спешит подсказывать, позволяя Нику медленно изучать всё самому. Однако Нельсон, видимо, талантлив не только в спорте — всего несколько минут проходят, прежде чем он задевает небольшой бугорок внутри, заставляя Чарли тихонько ахнуть, а после начинает осторожно потирать это место, другой рукой поглаживая его по груди и животу. Ощущения приятные, но ситуация всё равно смущает, и Чарли зажмуривается, чтобы не видеть, как Ник, приоткрыв рот, не отрываясь смотрит туда, где сейчас скользят его пальцы, раскрывая и готовя для большего. А когда Ник решает обхватить свободной рукой его член, понимает, что если они не остановятся, то он позорно кончит, после чего продолжать будет несколько проблематично — тело после оргазма станет сверхчувствительным и даже лёгкий дискомфорт может обернуться настоящей болью. – Ник, – Чарли мягко зовёт его, стараясь не разрушить атмосферу интимной трепетности, – думаю, уже можно. Я готов. Ник, в первую секунду напрягшийся, заметно расслабляется и кивает, а после начинает оглядываться вокруг с выражением лёгкой беспомощности на лице — упаковку с салфетками нигде не видно, так что он решает забить и вытирает пальцы прямо о простыню. Вытаскивает из коробки фольгированный квадратик презерватива и пытается его открыть, но то ли из-за общей нервозности, то ли из-за неопытности, цепляет острым краешком упаковки латекс, повреждая его. Возможно, именно из-за этого возбуждение теряется, а член теряет первоначальную твёрдость. Ник выглядит раздосадованным: – Прости, Чарли, я... – Ничего страшного, правда, – Чарли перебивает его, не позволяя больше оправдываться. – Это не проблема. Ты позволишь? – он забирает из рук Ника порванный презерватив и откидывает куда-то на пол, вытаскивает из коробки новый и осторожно открывает упаковку. А после целует Ника, одновременно с этим начиная ласкать снизу рукой. Перекатывает в пальцах покрытые шёлковыми волосками яички, трёт нежную кожу промежности, пару раз проходится по длине и былая твёрдость быстро возвращается. Раскатать по члену презерватив оказывается делом пяти секунд. – Оу, – Ник явно впечатлён, – наверное, мне не стоит интересоваться, откуда такой профессионализм, да? – Боже, избавь меня от очередного стыдного признания, – смеётся Чарли, но вопреки своим словам, отвечает: – Я использую презервативы, потому что так, ммм, гигиеничнее, когда... ну, ты понял, – он скрывает глаза за тёмными ресницами и выглядит донельзя смущённым. – На самом деле, до тебя у меня никого не было. Это признание оседает на языке сладковатой алкогольной шипучкой, давая в голову и сбивая сердечный ритм ещё больше. Конечно, нет ничего особенного в том, что они друг у друга первые, всё-таки они живут в современном мире, где секс давно перестал быть чем-то запретным и сакральным. Но всё же... – Спасибо за доверие, – Ник целует его в висок, и Чарли забивает на всё, о чём думал ещё секунду назад, переключаясь на происходящее. Когда Ник, усевшись на колени, осторожно притирается головкой к приоткрытому влажному входу, возникает ещё одна проблема. А точнее, нюанс. Эта поза сейчас вряд ли позволит ему двигаться так, как того предполагает процесс. Однако Чарли и тут помогает — приподнявшись, заталкивает себе под поясницу скомканное одеяло, а после закидывает бёдра на талию Ника. И он никогда не признается, насколько всё внутри него кричит, пока он пытается быть смелым и опытным за них обоих. Первые толчки осторожные и неглубокие. Ник внимательно следит за выражением лица Чарли, чтобы не пропустить даже малейшие изменения, однако лёгкая болезненность от непривычно сильного растяжения пропадает уже спустя пару минут и становится совсем хорошо. Чарли расслабляется, растекаясь под Ником амёбой и отдавая ему контроль. Где-то на грани сознания мелькает мысль о том, что стоит быть чуть активнее, а не просто лежать, но он тут же гонит её прочь. В сексе не должно быть места притворству, пусть всё будет естественно. Их дыхание смешивается, когда Ник склоняется ближе, почти касаясь губами губ Чарли, но не целует. Только смотрит прямо в глаза, почти не моргая, и продолжает вбиваться снизу, срываясь на всё более резкий и рваный ритм. И Чарли смотрит в ответ, завороженный золотистыми искорками на дне чужой радужки, хрипло выдыхая на каждом глубоком толчке. Под конец это больше напоминает мелкую вибрацию где-то на глубине, вызывая тянущее чувство внутри живота, но Чарли не жалуется. А после Ник замирает и зажмуривается, впечатываясь в него максимально полно, словно желая заполнить собою до конца. И даже сейчас, судорожно скривившийся, он кажется Чарли красивым. Нику требуется несколько десятков секунд, чтобы прийти в себя и отдышаться. Он осторожно выскальзывает из Чарли, придерживая презерватив у основания, но не снимает, оставляя на себе — кидать его на ковролин не хочется, а простыни уже ничто не спасёт. В голове блаженная пустота, а все мышцы словно бы превратились в мягкое масло. Ник трясёт головой, отгоняя сонное марево — у него сейчас есть кое-что поважнее сна. Кое-кто. Мальчик, что так и продолжает лежать под ним, разведя ноги, с мягкой ласковой улыбкой на лице, совершенно не вяжущейся с конкретным таким стояком, попыток избавиться от которого он даже не предпринимает. Ник целует Чарли в висок, зарывается носом во влажную шею, вдыхая пряный аромат разгорячённой кожи, и обхватывает член Чарли пальцами. Всего нескольких движений хватает, чтобы он выплеснулся себе на живот. Ник выглядит таким довольным, словно выиграл миллион фунтов, а после плавно смещается вниз и проходится по коже языком, слизывая белёсые капли и улыбаясь при этом так, что у Чарли дыхание перехватывает. – Ник, ты... – Что? – поганец Нельсон довольным котом вытягивается на постели рядом, рискуя свалиться с неё ко всем чертям — места по-прежнему не хватает. – Зубы почисти, вот что! – фыркает Чарли, а после, наплевав на всё, лезет целоваться. – Люблю тебя. Ник что-то согласно урчит, потираясь носом о щёку, а после немного отстраняется и с самым серьёзным видом выдаёт: – Я никогда прежде не был так счастлив. Чарли смущённо улыбается. Май только начался, впереди ещё целое лето. А после и вся жизнь.
Примечания:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.