Часть 1
18 июня 2022 г., 23:02
Мучительных полгода прошло с тех пор, как в напоминание о первой настоящей любви ему осталась чёрная кошка с выразительными медовыми глазами и кольцо в виде пера с синими камнями и частые ночные кошмары. Чего уж говорить о жгучем чувстве мести за её смерть. Но в глубине души Харучиё знал, что сам подписал приговор светлой душе, что любила его всем сердцем. Если б только можно было вернуться на год назад, не встречать эту девушку, не отвечать на её слова там, в клубе за барной стойкой.
Мегами Кироши. Ничем непримечательная личность, любившая свою работу. Что в ней привлекло Санзу? Её искренность, честность и теплота улыбки. В его промёрзшую гнилую душу, пропитанную сигаретными смолами, наркотическим дурманом и алкоголем, она принесла тепло весенних лучей солнца. Может, она была наивной для этого мира, может, немного глупой, раз так легко смогла пасть в руки розоволосого, однако в его квартире, в которой каждый шаг отражался эхом от стен, стало невероятно тепло. Она принесла его, согревая своим присутствием.
А что теперь? Теперь на пожарище съехались две бригады, что старательно тушили пожар. В той квартире горело всё: начиная от мебели, заканчивая фотографиями, которые Харучиё вешал рядом с кроватью. С них они оба улыбались. Качество фото оставляло желать лучшего – полароид. Её любимый. Он тоже горел в квартире с проявленной карточкой в отверстии. Последнее их фото, последнее воспоминание. Было ли ему дело до соседей? Конечно, нет – пусть страдают вместе с ним.
Кошка по кличке Мифа была единственным напоминанием о Кироши. Такая же игривая, ласковая и понимающая. Харучиё вспоминал её слова: “Животные могут утешить, когда грустно, с ними можно проводить вечера дома, если не хочется никуда выходить, рассказать о переживаниях. Они хорошие слушатели”, – стоило ли поступать так же? Стоило ли выговариваться кошке, от когтей которой остались едва заметные шрамы?
Их знакомство с Мифой не задалось почти с самого начала. Кошка в темноте слилась с окружением, потому, когда Санзу, решив организовать слежку за Мегами, устанавливал камеры, не заметил четвероногое создание, наступив ей на хвост. Кошка в ту ночь знатно напугала молодого человека и вцепилась в его ногу когтями и зубами. Как только хозяйка не проснулась от балагана – неясно.
Долгие недели Харучиё следил за девушкой по камерам, любовался ею и продумывал план, как её заполучить. Молодой человек знал её распорядок дня, знал, что ей нравится, чем она увлекается. И это не нравилось Такеоми. Нередко “на правах старшего” и советника Манджиро тот напоминал в пассивно-агрессивной форме, что младшему брату не светит быть с ней, чтобы он забыл о девушке и сосредоточился на своём предназначении – быть заместителем Сано и лучшим наёмным убийцей.
– Прекращай любоваться ею, Санзу. У нас есть дела важнее, или эта девчонка вскружила голову тебе настолько, что ты летишь с катушек? Впрочем, ты всегда был не в себе, – хмыкал Такеоми, закуривая сигарету. Ему не нравилась перспектива того, что Харучиё был с девушкой, ему не нравилось, что младший вовсе проявлял хоть какой-то интерес к ней.
Причина была проста: он и Кироши уже имели контакт друг с другом до встречи Санзу. Акаши был очарован ею, однако девушке с чёрными до плеч волосами он не пришёлся по душе – большая разница в возрасте. Она не доверяла людям старше неё, боясь вновь наступить на те же грабли, что и раньше.
Её прошлые отношения, со слов Кироши, окончились очень печально. Парень, который был старше её на почти добрые пять лет, изменил ей, выставляя это так, будто девушка сама его к этому подтолкнула, а он не сопротивлялся. Её характер не позволил ей закрыть на это глаза, потому негодяй поплатился за измену – девушка были его, что есть силы, рассказывая его любовнице о том, каков он на самом деле.
Эту историю Санзу слышал от неё и был впечатлён, когда она с упоением рассказывала, как разбивала лицо бывшему возлюбленному, не простив ему обиды и предательства. Они похожи, только с той разницей, что предателей молодой человек уничтожал, стирая существование оных с лица земли. “Тебе бы стоило убить его”, – проронил он, будто это обычное дело наравне с распитием кофе по утру. Нужно ли было говорить, что тот парень более не ходил по земле? Харучиё устранил его для своего любовного интереса.
“Случайные” встречи Кироши и розоволосого были подстроены вторым на основе её увлечений. Ему хотелось получше узнать объект своего воздыхания, хотелось выяснить какой она человек. И, когда выяснил, был влюблён, как мальчишка. Мегами была добра к нему, часто интересовалась как у него дела, всё ли хорошо, помогала с починкой техники. Самодостаточная. Харучиё нередко задумывался над вопросом, касаемо этой черты. Притворством ли было это, или девушке и правда не нужно было сильное мужское плечо рядом, чтобы закрутить кран или поменять проводку? Но это было тем, что цепляло. Хотелось разгадать эту загадку, поставив жирную точку. Молодой человек любил загадки, любил разгадывать их, особенно, когда дело касалось людей.
Каждый день был похож на предыдущий. Эта рутина разбавлялась только таблетками, которыми рядом с Мегами Санзу не злоупотреблял, потому как помнил её напуганное лицо в офисе её компании. Тогда он и Хайтани вломились в здание, расстреливая всех, кого видели. Компания лишь прикрывалась риелторской деятельностью, не посвящая рядовых сотрудников в подробности. Не то чтобы молодому человеку было дело до страхов девушки, но, когда его голубые глаза столкнулись с похолодевшими медовыми, что смотрели на него, не мигая, Харучиё хотелось натянуть на свои глаза маску, чтобы та его не видела, чтобы он не видел её, ссылаясь на помутнение рассудка.
***
– Меня ты тоже убьёшь, как и всех? – взревела Кироши, цепляясь за подлокотники. Холодный пот струился по коже. Розоволосый почти кожей чувствовал её страх, как у загнанной в угол жертвы в клетке с диким зверем. Неприятно было осознавать, что образ, который он так старательно выстраивал перед её глазами, рушился, как карточный домик под вентилятором. Кироши не должно быть в здании! Она не должна была находиться там! Он же всё рассчитал! – С чего вдруг такие выводы? – видит бог он старался быть мягким, однако действие вещества всё ещё не кончилось, потому движения немного дёрганные, глаза блуждали по кабинету – лишь бы не сталкиваться с напуганной девушкой взглядом. Девушка представляла худшую картину возможного развития событий. Как она бежит по длинному коридору, едва ли касаясь пола ногами до единственного спасения – железной двери в серверную, вызывая оттуда полицию, предавая, тем самым, только-только зарождавшуюся связь между ними. Но назревает вопрос: “Как долго продержится железная дверь, если её решат изрешетить?”. И это заставляет призадуматься, равно как и прикинуть: а нет ли ответов на мучающий вопрос в серверной? Может ли там быть что-то, что прячет начальство, за что вполне заслуженно отправилось к праотцам? Ещë и хуже – виделось то, как она погибла, так и не добежав до заветной двери. Погибла от его руки, распластавшись по коридору с несколькими пулевыми ранениями. Молодой человек явно убил бы даже еë, закрыв глаза на приятные моменты, посиделки с чашкой чая до поздней ночи. Санзу тогда соврал ей, сказав, что живёт далеко от её дома, потому напросился остаться с ней, прижимая её тело к своему. Подумаешь, мгновения нежности и сон в объятиях друг друга – кто угодно могла бы дать ему то же самое. Представшая глазам Мегами картина напугала, разозлила и привела к размышлениям. Его она уже вряд ли смогла бы исправить, как многие наивно полагали бы. Выбор крайне невелик: либо девушка принимает молодого человека таким, каков он есть, либо погибает в попытках от него сбежать. – Я ведь тоже имею отношение к компании, – то, как он не давал прямого ответа на вопрос Кироши, отвечая вопросом, всё ещё не внушало доверия. Что, если он хотел так усыпить бдительность? Что, если на самом деле всё, абсолютно всё, было ложью? Если так, то зачем, для чего? О своей работе она не рассказывала, не давала даже наводок – они не поднимали эту тему. Мегами всё не отводила взгляд от Харучиё, будто в страхе, что поступи она так, расстояние между ними сократилось бы в момент, а там, кто знает, какая участь ждала бы её. И всё же тело наконец послушалось, вот только вместо того, чтобы бежать прочь, спасая свою скучную и заурядную жизнь, на шатких ногах девушка шла к нему. “Что я творю? – спрашивала она сама у себя. Должна бежать, должна спрятаться, но никак не идти к тому, кто буквально в считанные минуты ликвидировал всех в здании, оставив в живых только её одну. – Кажется, я схожу с ума”. Однако девушка стояла уже достаточно близко к молодому человеку, побледневшей дрожащей рукой потянулась к маске, но так и не решилась её стянуть вниз. Всё ещё страшась перевести взгляд в сторону, темноволосая осматривала пятна крови. Небольшие, но их было достаточно много, некоторые становились больше, расплываясь на ткани. Кироши забавляла его. Забавно было наблюдать за её напуганным личиком. Она боялась его; с одной стороны, это было не совсем то, чего он хотел, с другой – страх, боль и отчаяние были приятны. Хотелось упиваться моментами, слушая болезненные стоны, крики в страхе и тщетные мольбы не убивать. – Ты никогда не задумывалась, чем занимается твоё начальство? – задал он вопрос девушке, озадачив её тем самым. Откуда ей было это знать? Медовые глаза смотрели в голубую бездну напротив, в то время как сильная рука, ухватившая Мегами за запястье, ясно давала понять: девушке дадут ответы на все её вопросы. Достаточно найти серверную.***
Но на этом его сон оборвался. Харучиё так хотел побыть с Кироши ещё хоть немного. Она являлась ему в разных образах, но всегда в самых светлых. Ничего дурного она и не делала, оставаясь сильной и впечатляющей личностью. Интерес к ней не пропадал. Кошка растянулась на сильной груди Санзу, зевая с протяжным “мяу”. Мифу надо было кормить. К счастью, ей была куплена миска с автоматическим наполнением. “Кошки для ленивых”, – усмехался Санзу каждый раз, когда видел, как тёмный комок шерсти, который он считал бесполезным, лениво потягивался, неторопливо вылизывался и грациозно шагал до еды. Но с момента гибели Мегами Мифа не казалась бесполезной, став единственным живым напоминанием о ней. Если бы только можно было вернуться в то время, спасти девушку или... просто повторить события нежности. Она согрела его ледяное сердце, окутанное дымкой насилия, чужой боли и веществами. Будь бы Санзу более ранимым, поддался депрессии, мечтая, чтобы очередная доза стала последней. Но где-то глубоко внутри он был бы не против такого исхода, видя в трипе и предсмертном бреду её образ с широкой и тёплой улыбкой, слыша её звонкий и радостный смех. Контракты на убийства приносили лишь временную радость. Это многие заметили. Харучиё вернулся к тем временам, когда эмоции для него не значили ничего. Во времена, когда существовала “Тосва”. В те годы в его сердце не было ничего, кроме ярости и желания уничтожать всех, кто неугоден или как-то досаждает Майки. И сознание неустанно цеплялось за одну-единственную мысль: “Вернуться назад, чтобы нова увидеть Кироши, чтобы спасти её”. Это всё из-за Такеоми, это всё его вина. Он убил её, забрал её у младшего брата. А всё из-за чего? Из-за одного своего “прокола”. Мегами не была впечатлена человеком, который годился ей в отцы, напоминая о событиях прошлого. Ей было страшно доверять кому-то значительно старше неё. И никакие блага не смогли бы поменять её мнение. Ни дорогие вещи, ни походы в рестораны, даже отдых на Окинаве в арендованной вилле. Всё, что бы ни предлагал Акаши, было встречено отказом. Ей не нужно было это всё. “Искренние чувства нельзя купить, Акаши, а ты как раз этим и пытался заняться”, – этими словами она окончательно разбила “Бога войны”. И паршивее всего было видеть то, с какой лёгкостью всё внимание темноволосой было приковано к его младшему брату, у которого не было в голове понятия “любовь”. По скромному мнению Такеоми Санзу не умел любить, не знал, что это такое. Дикая мысль засела в его голове, что уже покрывалась первой сединой – убить Кироши, чтобы никому не досталась. Харучиё не мог смотреть на Акаши. Он раздражал его, хотелось впиться зубами ему в глотку, словно бешеный пёс; лишь бы отомстить. Месть. Как давно в его голове не было такой идеи. И тут розоволосый и старший брат Мегами, Сато, были солидарны, пускай второй всё ещё винил Санзу. – Если бы она не познакомилась с тобой, ничего бы не было, – хватая его за отворот рубашки, старший Кироши не мог побороть свой растущий гнев. Сестра, любимая сестра, о которой он заботился все эти годы, помогая с учёбой, просто погибла. Чем она заслужила смерть в свои двадцать с небольшим? Что такого она успела сделать в своей жизни, чтобы её лишиться? Точно. Сато. Разузнав где он жил, Санзу взял на себя ответственность вернуться в прошлое, чтобы спасти то, что дорого обоим. Старший Кироши не шибко рад был видеть на пороге убийцу. Сато Кироши был человеком средних лет. Его можно было описать одним предложением: “Типичный офисный сотрудник” – и это было крайне ёмкое описание. Короткая стрижка, вечно с серьёзным выражением лица. Он был прямой противоположностью самому себе лишь в первый день их с Санзу знакомства. В тот момент розоволосый понял, почему у него до сих пор нет жены. Хоть внешне Сато и казался серьёзным, на деле же был “взрослым ребёнком”, который коллекционировал журналы с анонсами манги и аниме, любил игры на приставке и в принципе был не очень-то серьёзным человеком, рассказывающим почти с первых минут о детстве младшей сестры. Конечно, из остатков вежливости, Харучиё делал вид, что слушал, хоть мысли и были далеко, в основном обращённые к Мегами, что отошла к автомату с напитками. – Это ради неё. При других обстоятельствах я б к тебе заявился с пистолетом, – впрочем, неприязнь была взаимной. Харучиё не особо жаловал старшего брата Мегами, однако у них была общая цель. Это роднило обоих, и потому оставалось лишь привести план в исполнение. С Майки о небольшом отпуске для себя договориться было непросто, однако в чёрных, как ночь, глазах, что немного запали внутрь, обрамлённые тёмными кругами, было понимание того, что “Номер 2” затеял. “Ты всё равно не спасёшь её”, – недовольно буркнул Сано, однако больше говорить ничего не стал. Может, он был прав – молодой человек только и умеет, что уничтожать, однако, преисполненный решимостью, отступать Хару уже не собирался. Если это единственный способ ещё хоть раз увидеть Мегами, он пойдёт на всё. – И что ты задумал? Учти, я всё ещё не доверяю тебе. Она погибла по твоей вине, – за такие слова Санзу хотелось впечатать Сато в стену головой, лишь бы вновь этого не слышать – в детстве уже наслушался обвинений во всех смертных грехах. Едва удержав себя, молодой человек напомнил себе, что это, во-первых, брат Мегами, а, во-вторых, единственный человек, у кого мотивы могут быть схожими. – Ты не сможешь отмотать время, чтобы обезопасить её от гибели, а смерть причастного к жизни её не вернёт. Просто скажи, Санзу, что ты решил поглумиться надо мной и моим горем. – Общим! – возразил Санзу, резко рявкнув. Его злило, что Сато забывал одну важную деталь: Мегами была дорога не только брату. Да, он не говорил это вслух, иногда и вовсе был с ней холоден, делая вид, что между ними лишь плотские утехи и более ничего. Но Харучиё любил её, по-своему любил, потому никуда не выпускал одну, всегда спрашивал как у неё дела и где она находится, если та всё же покидала дом. Её геолокацию он всегда имел под рукой, потому мог забрать отовсюду. – Не только тебе она дорога! Не смей говорить, будто ты один за неё переживал! Светлые брови сведены к переносице, голубые глаза, казалось, стали ярче, зрачки сужены. И такой взгляд, полный ярости и желания уничтожать, был обращён на старшего брата Мегами, пока руки с мелкими шрамами на костяшках сминали ткань отворота его рубашки. Санзу хотел придушить Сато за обесценивание его чувств к девушке. Молодой человек небрежно бросил, будто никогда не верил, что Хару было жаль. В конце концов, Харучиё – убийца, как ни посмотри, и жалеть чужие жизни явно не по его части. Но кто он такой, чтобы делать выводы по человеку и его деятельности? Именно это и приводило розоволосого в бешенство. Если бы только Кироши знал, что чувствовал Санзу, когда Мегами умирала на его руках, пускай и цеплялась за жизнь всеми силами, что остались в её хилом теле. – Я могу её спасти, – заявил молодой человек, видя явный скепсис в таких же медовых глазах, как и у погибшего объекта воздыхания. Это была ещё одна причина почему розоволосый не придушил Сато. – Как бы я не хотел это признавать, но мы сейчас в одной лодке. У нас одна цель, и для её реализации мне нужен ты. Сато со скепсисом взглянул на протянутую для пожатия руку Харучиё. На предплечье красовалась татуировка организации. И как он не разглядел её сразу? Вот уж точно: “Дьявол кроется в деталях”. Кироши всё ещё сомневался стоило ли верить Санзу, свято веря, что именно из-за него и любви к нему Мегами погибла. Если бы только в её жизни не существовало этого розоволосого... если бы только она с ним не заговорила. Но как бы старшему Кироши ни хотелось слать Санзу ко всем чертям, он хотел узнать, что тот задумал. Потому пожимая тому руку, будто в сделке с дьяволом, медовым глазам предстала картина того, как молодой человек обмяк и рухнул на пол, не дыша от слова “совсем”.
