above the sky

В яркие насыщенные летние дни всегда много солнца. Много тепла и счастья, прогуливающихся пар, прячущихся в переулках подростков. У каждого в этом большом мегаполисе кипит жизнь, поднимается клубами пара над городом и нависает томными облаками. Облака поднимаются выше, собираясь маленькими кучками над небоскребами. Забавные фигуры выстроились на небе, и никто из живущих внизу не подозревает о том, что скрывается над белой пеленой. Все эти чудесные кудрявые комочки, эти силуэты неизвестных существ — всего лишь иллюзия для отвода глаз, утаивающая все, что таится на небесах. Двое духов возвышаются на небольшом пригорке, выделяющемся прямо из еще одного огромного облака. Их движения легки и грациозны, и неизвестные божества играются друг с другом, словно младенцы. Светловолосый юноша с блеклыми пшеничными волосами склоняется над бледным ангелом, который смеется, поддаваясь его движениям. За спиной у светловолосого — два больших крыла, которые в этой обстановке трепыхаются, словно птица, желающая вырваться на волю. Из головы вытягиваются два тонких рожка, плавно стачивающихся к верху. Прочная стена вокруг скрывает ото всех, и светловолосый взмахивает рукой, навевая новые сгустки воды. Духи-планетники — самые коварные на небесах сущности. Никогда не контактируя с людьми, они невероятно спокойны вдали от чужих хлопот. И только это делает их такими удивительно-трепетными ко всему, что находится вокруг. Тонкие пальцы, созданные для работы с природой, острый слух и необычайно-длинный язык… Все это кажется чем-то невероятным. Рядом с планетником лежит темноволосый юноша, который перебирает шелковистые волосы духа. Среди белой шевелюры выделяется алая прядь, которая словно является изюминкой бледнолицего. Юноша, ублажающий планетника необычайно красив. Его тело подобно самому простому человеку, однако глубокие темно-синие глаза выдают его с головой. Да и одеяния его никогда не могли принадлежать человеку — столь выделялся этот образ идиллии. Отдыхающие растворяются в облачной пелене, оседая среди облаков. Вокруг плывет туман, и темноволосый юноша вновь усмехается, беззлобно смотря на духа, который выглядит довольным.  — Ты снова желаешь ослепить все вокруг, а… — хриплый голос нарушает тишину этого места, и изо рта ангела вырываются облачка пара. Должно быть, здесь слегка прохладно, но никто из них не обращает на это внимания. Только дух слегка шевелит крыльями, разгоняя чересчур уж давящие облака и позволяя лучам солнца осветить их облачную поляну.  — А ты все еще умалчиваешь о холоде, что так и норовит поглотить тебя… — планетник морщится, и его крылья трепыхаются от недовольства. Юноша в ответ на его слова улыбается и притягивает к себе, нарушая молчаливую обстановку нежным поцелуем. Светловолосый втягивается без промедления, охотно отвечая и прижимаясь к парню.  — Иногда мне кажется, что ты и сам являешься творением небес. Уж слишком растворяешься в моих руках, словно волнение чудес, — дух удовлетворенно улыбается, склоняя голову и позволяя рукам темноволосого снова вернуться на свою голову, — Скарамучча.  — Казуха, — в тоне светловолосого отвечает спутник Каэдэхары. Планетник смеется, снова покрывая плечо ангела поцелуями. Темно-синие глаза довольно закатываются, а розовые губы довольно затрепетали. Скарамучча тянет духа на себя, и тогда беззащитное тело ангела оказывается под крылатым духом. Обоих, кажется, это совершенно не смущает, и они продолжают целоваться под солнечным светом, нагревающим кожу. Темноволосый разворачивает планетника к себе спиной, заставляя того увязнуть в облаке. Оголенные ноги духа поднимаются наверх. Ангел, так и норовящий вытянуть из духа сладостные стоны, приближается к основанию крыльев и накрывает губами, проводя языком. Дух напряженно выдыхает, и его большие крылья трепыхаются, разгоняя туман вокруг. Темноволосый парень довольно улыбается, повторяя действия. С губ красноглазого срывается блаженный стон, и он выгибается под действиями возлюбленного. Тем временем Скарамучча не теряет драгоценного времени, проводя руками по торсу планетника. Довольно улыбается, чувствуя дрожь. В один неожиданный для ангела момент светловолосый дергается, притягивая его к себе и усаживая на ноги. Темноволосый удивленно вздрагивает и обхватывает бедра духа ногами. Казуха смеется, с улыбкой приближаясь для нового поцелуя. Светловолосый аккуратно стягивает с ангела его одеяние, оголяя молочно-белую кожу на свету. Раскаленный солнцем, ангел краснеет и стремится спрятаться среди облаков, но ловкие крылья духа рассеивают туман окончательно, не давая темноволосому скрыться.  — Ты снова сбегаешь от меня, ангел мой. Это так некрасиво… — Каэдэхара берет юношу тонкими пальцами за подбородок, не давая отвести взгляд.  — Ты же прекрасно знаешь, что я не ангел… — Темноволосый морщится, но глаз не сводит. Каэдэхара смеется, улыбаясь и обнимая его так, что голова светловолосого оказывается на оголенной груди возлюбленного. Прислушиваясь к ровным ударам сердца, Казуха кивает.  — Сейчас это совершенно неважно. Для меня ты всегда будешь им. И Скарамучча поддается. Позволяет стянуть с себя нижнее одеяние, абсолютно оголяясь перед планетником.  — Ты прекрасен… — Каэдэхара мурлычет, устраиваясь поудобнее и усаживая смущенного ангела к себе на ноги. Столь приятная близость пьянит и сводит с ума, заставляя выгибаться и избегать взгляда хитрых алых глаз. Тонкие пальцы тянутся к Скарамучче, проводя по возбужденному органу руками. Темноволосый парень вздрагивает, и с губ его срывается сладостный стон. Каэдэхара улыбается, продолжая незамысловатыми движениями ублажать юношу. Тот стонет и изгибается от удовольствия, а светловолосый притягивает его к себе, целуя. В руках Казухи тело Скарамуччи словно плавится, становясь мягким и податливым. Когда темноволосый уже готов к разрядке, Каэдэхара останавливается, заставляя ангела заскулить.  — Пожалуйста не… — его прерывают, затыкая требовательным поцелуем.  — Ты торопишься? У нас еще много времени, — Казуха улыбается, трясь о шею юноши, — Впрочем, если ты так хочешь… Светловолосый склоняется над парнем, заставляя того слезть с колен, увязая в облачной массе. Рука тянется к шее Скарамуччи, и он облизывает длинным языком мочку ангельского уха. Это действие вызывает у темноволосого бурю чувств: он чуть ли не задыхается среди облаков. Каэдэхара тянется и вводит в Скарамуччу один из своих длинных пальцев (с каждой секундой они кажутся еще более длинными, нежели ранее). Темноволосый стонет и выгибается, стремясь интуитивно вырваться, но ему сегодня точно не суждено. Казуха, наслаждаясь видом столь беззащитного в своих руках Скарамуччи, улыбается. Незаметно для обоих, вокруг снова появляется туман, только теперь уже он, кажется, отливает розоватым оттенком. Впрочем, оба юноши сейчас увлечены совершенно другим. Дух не томит, вводя еще один палец и этим заставляя Скарамуччу схватить его за свободное запястье. Крылья за спиной Казухи послушно ложатся, накрывая их обоих. Когда пальцев внутри юному ангелу явно становится мало, он тянет Казуху к себе, снова целуя. Обводит розоватые губы языком, оставляя нить слюны между ними. Хрипит, давая понять, что давно уже привык. Светловолосому планетнику только это и требовалось. Он вынимает пальцы из ангела, заставляя того замычать от нахлынувшей волны дискомфорта, а затем сбрасывает свое незамысловатое одеяние, входя в Скарамуччу. Темноволосый шумно выдыхает, издавая громкий стон, нарушающий тишину созданного духом места. Казуха толкается, давая привыкнуть. Устраивается меж ног Скарамуччи поудобнее, и оба парня сливаются в поцелуе, настраиваясь на ритм. Духи приближаются к разрядке одновременно. Скарамучча сдается первый, обмякая в руках духа, который ложится рядом, пряча крылья за спиной. Волосы его растрепаны, а бледное лицо непривычно покраснело. Темноволосый ангел довольно тянется к нему за новым поцелуем.  — Завтра будет солнце? Каэдэхара на его слова ничего не отвечает. Следовало бы съязвить что-то колкое в его привычном стиле, но сейчас портить обстановку совершенно не хочется. Облака вокруг сгущаются, и оба небесных божества скрываются в тумане.