Выход в народ

      Солнце неторопливо садилось за окружавшие Андорра-ла-Велья горы, но стоило ему скрыться за грядой, как вокруг мгновенно темнело. В тавернах всё громче звучали трезвые и не очень голоса, громко хлопали пробки винных бутылок. И хотя невесёлая традиция запивать так очередной введённый прежним самодуром-герцогом налог сменилась простым отдыхом радующегося завершению очередного дня люда, по тёмным углам и подворотням ещё таились те, у кого неожиданно вернувшийся молодой герцог отнял теми самыми поборами приносимую прибыль, и пособники казнённого Франка.       Двери одного из питейных заведений шумно распахнулись, выпуская троих. Створка жалобно скрипнула, на что один из компании укоризненно покачал головой и обернулся было, но хозяин таверны лишь успокаивающе поднял руки, улыбаясь, и продолжил натирать стойку. Сегодня его сын нашёл отличную работу — на дворцовой конюшне по приказу нового герцога отказались от дорогих заморских подков и поручили местным кузнецам заботу о четвероногих. И что по сравнению с этим один выскочивший из створки гвоздь? Так что на нового правителя хозяин таверны готов был молиться. Жаль, что пока мало кто видел господина — тот выздоравливал после полученного ещё во Франции ранения и своих покоев пока не покидал. Но на инаугурации хозяин таверны был намерен подойти ближе, чтобы посмотреть на благодетеля.       — Вот… — буркнул Портос, под гнётом укоризненного взгляда одним ударом кулака забивая гвоздь обратно.       — Надо основать что-то вроде ремесленной гильдии, чтобы мастеровитые горожане за разумную плату занимались починкой для тех, кто не может сам, — замерев на мгновение, пробормотал Арамис. — Что-то вроде общественного ремонта, куда может обратиться любой, может, даже и тот, кто починил бы сам, но не имеет времени или предпочтёт доверить это мастеру.       — Такое ремесло будет особенно удобно для хозяев таверн и постоялых дворов, которые ты присматриваешь для списка, — усмехнулся д’Артаньян, пальцами то и дело убирая с лица путающиеся на ветру густые волосы.       — Кстати, о списке… — обернулся Арамис в полумрак таверны.       — Всё у тебя идёт по списку, — фыркнул Портос и тут же рассмеялся вырвавшемуся каламбуру. — Новые общественные купальни, общественный ремонт, метание дротиков в цель для всех желающих в заброшенном городском парке.       — Который мы восстановим, — прервал его Арамис.       — Мы? — тут же с улыбкой подчеркнул д’Артаньян.       Арамис кивнул, взглядом проводив проходящих мимо них людей.       — Ты решил своими грандиозными планами довести местную знать до нервного тика? — фыркнул Портос. — Кому бы вообще пришло в голову создать под патронажем герцога сеть постоялых дворов с высочайшим уровнем услуг для отдыха?       — Мне, — пожал плечами Арамис. — Зато местные хозяева таверн получают возможность стабильно высокого дохода — только не воруй и не трави гостей дрянной выпивкой, как пример; швеи и скорняки — заказы на содержание новых дворов и ремонт вещей постояльцев; конюхи — уход за лошадьми и каретами гостей и организацию увеселительных поездок; фермеры — круглогодичные заказы на продукты для кухонь. Как ни крути…       — А не поймут этого многие из прошлых хозяев жизни, — прервал, с намёком подмигнув, д’Артаньян.       — Без этого никак, — однако, не спасовал Арамис. — Прежнее попустительство и воровство я бы в любом случае пресёк, — хмуро бросил он и направился к привязанным неподалеку у коновязи лошадям.       Место было выбрано не случайно. Заброшенный после бегства одного из сторонников прежнего правителя небольшой особняк Арамис присмотрел для почтовых нужд. Писать письма могли только грамотные состоятельные горожане или те, кто мог себе позволить нанять гонца. Но родные есть у всех, и Арамис предложил в пустующем здании организовать место, куда бы каждый мог принести коротенькое письмо, которое хочет отправить, или же продиктовать его за небольшую плату специальному писцу. С голубятнями, Арамис был в этом уверен, проблем не возникнет.       Трое друзей подошли к своим скакунам, когда ветки растущих у дороги кустов затрещали.       — Вечер добрый, — усмехнулась тень, — Ваше Высочество.       Портос встал в стойку, и не скажешь, что до этого целый час занимался дегустацией местной кухни. Д’Артаньян грозно сдвинул брови.       — Оп-па, да ты со свитой, — оскалился незнакомец. — Сиятельный наглец, громила и жалкое подобие мушкетёра.       Арамис заметил, как глаза обоих друзей сверкнули в темноте подобно вулканической лаве, и вздохнул, что зданию будущей почты более чем вероятно потребуется дополнительный ремонт. По ухмылке наглецов друзья уже поняли, что встретили как раз тех, кто был не рад новому правителю. Они опасались прямого противостояния его решениям на советах, а зло, словно гадючье гнездо, расползлось за пределами дворца, выжидая момент, когда герцог окажется в удобной для нападения позиции. Очевидно, таковой сочли дюжину на троих и вечерний сумрак рядом с людным местом. Значит, никаких пистолетов — только шпаги. А места в обрез, не развернуться.       — Неплохие клячи, — всё тот же незнакомец, явно, главный, снисходительно кивнул на стоявшего ближе к нему Боливара, принадлежавшего д’Артаньяну. — Мы о них позаботимся, всё равно через несколько месяцев такими темпами вам без надобности будет. У господ на юге больше ценится белая масть, но породу таскать на рудниках и эти сгодятся.       Судя по злобному сопению, Портос уже подбирался к градусу кипения своего личного адского котла. Д’Артаньян посмотрел в бархатные карие глаза Боливара.       — А не кажется ли вам, сударь, что вы безумны? — вдруг вопросила темнота голосом, не принадлежащим никому из ведущих светскую беседу сторон.       Незнакомец на секунду растерялся, а факел в руке одного из его бандитов дрогнул, обжигая искрами пальцы. Бандит визгливо выругался.       — Вали, куда шёл! — не дожидаясь явления на свет, рыкнул незнакомец на непрошеного гостя.       — Благодарю за милостивое позволение, — пожал плечами Атос и пошёл. Не сворачивая, прямо на нападавших.       Портос даже остановился на мгновение, увидев манёвр друга, оставшегося вообще-то дегустировать важный пункт списка услуг новых постоялых дворов. А кому бы они ещё доверили винный погреб? Но на хорошую драку у них был идеальный нюх. Придя в себя после сокрушительного удара Атоса в челюсть и потока грязных ругательств в ответ, выпавший от восторга из реальности Портос совсем по-звериному рыкнул и, словно клинок в масло, вклинился в гущу слившихся в экстазе драки тел. Д’Артаньян отстал на время, потраченное, чтобы коронным броском через голову вырубить повалившего его с ног соперника. Тот был оглушён, но дышал, и д’Артаньян присоединился к трём мелькающим среди толпы нападавших знакомым фигурам. Одну из них вообще-то полагалось охранять.       Незнакомец призывно улыбался, Арамис не возражал против отличной схватки. Чего нельзя было сказать о друзьях. Они крайне болезненно, но не смертельно, обезвредили «свиту». Причём Атос, судя по шлейфу амбре успешно справившийся с последним пунктом списка, фехтовал лучше себя же трезвого. Азарт драки, помноженный на осквернение святого для них всех — их скакуны были такими же боевыми товарищами, как и люди — на благодатных волнах, когда море по колено, очередной удар вынес противника на обочину харкать кровью в молодую крапиву. Будущая почта почти не пострадала, если не считать дурно пахнущих следов от нападавших. А незачем было оскорблять лошадей. Роджер Атоса просто положил копыто на плечо бандита, что примерялся всадить в бок Арамиса тонкий стилет. Атос хмыкнул, локтём укладывая очередного противника, даже не глядя. Роджер гордо заржал в ответ на похвалу хозяина, и нападавший вдогонку осквернил брызгами крови из разбитого носа сапоги своего сиятельного главаря.       Однако, и дуракам везёт. Атос светил двумя кровоподтёками на лице и рваной раной на подбородке, Портосу срезали кинжалом несколько кудряшек и сломали шпагу, д’Артаньян приволакивал правую ногу, впрочем, вполне обходясь левой. Но три пары глаз с гордостью отмечали результат своей работы. У Арамиса лишь растрепались волосы.       — Чтоб ты сдох, дьявольское отродье! — орал вельможа, зажимая рукавом когда-то белоснежной рубашки из расшитого тончайшего батиста сломанный нос, когда последний из его мордоворотов прочертил булыжную мостовую.       — Что ты сказал? — вкрадчиво прошептал Портос, сплёвывая под ноги.       Но к ним уже спешили вооружённые палками и топорами горожане, а вёл их тот самый хозяин таверны.       — За бунт против герцога — виселица, — отряхнул руки Атос, языком нащупав вакантное место во рту. Три.       — Поместите их в городскую тюрьму, — попросил Арамис хозяина таверны.       — Не волнуйтесь, сиятельный господин, — почтительно поклонился тот, — никуда не денутся. Никак не смирятся с тем, что их хозяин-вор умер, и молодой герцог вернулся. Он порядок наводит, за людей радеет, вот и бесятся шакалы. Так мы за герцога стоять будем. Не позволим у нас его снова отнять. Вот как Господь подарит мне милость говорить с ним, так я обязательно ему это скажу. Что люди за него, чтобы он знал — ему мы готовы служить не под угрозами, а от сердца.       — С такими подданными все горы по плечу, — улыбнулся Арамис, с благодарным поклоном принимая поднесённую кружку воды.       Поверженный вельможа окаменел, оторопело смотря на трактирщика, но тот не видел его взгляда, его глаза умильно щурились, и веки вдруг поднялись.       — Спасибо вам, — улыбнулся Арамис. — В таких ситуациях люди познаются по-настоящему и открывают свои желания, не стесняясь и не таясь.       — Ваше… — прохрипел трактирщик, заикаясь, и чуть не упал на колени прямо в пыль.       — Ещё раз спасибо. — Арамис поймал его. Со стороны выглядело, словно он не дал упасть поскользнувшемуся.       Трактирщик уже немного пришёл в себя и, улыбнувшись, кивнул.       Друзья смотрели, как толпа горожан уводит потрёпанных бандитов.       — Во дворец чёрным ходом, — оценил вид всех четверых Арамис.       Только вот нюх на неприятности у них — семейное. Алекс в эту ночь не спалось…