Танго

      Когда родители их только познакомили, Макс с первого взгляда поняла, что ничего хорошего из этого не выйдет. Новый братик заранее занял позицию, не трогай меня, а я не трогаю тебя. И всех всё устраивало, до поры до времени, как родители решили съехаться.       Вся их жизнь с этого момента, измениться не в лучшую сторону. Но с этим пришлось смириться обоим, ради хрупкого и мнимого счастья Сьюзан. От парнишки, которого пришлось называть братом, веяло открытой неприязнью и холодной злобой. Как показало время, не без причины. У Билли были основания злиться и ненавидеть этот мир, ненавидеть свою семью, ненавидеть Макс. Пусть он даже вырос сильным мужчиной по которому девки с ума сходили, отцу дать отпор не позволял внутренний детский страх. Если бы только Макс могла узнать его настоящего, до всех психотравм и блоков. До всей этой агрессии во спасение своего хрупкого Я, может они бы подружились. Но сейчас…       - Отвали! – Отворачивается Билли пряча слезы в кромешной темноте собственной комнаты, но Макс всё равно робко садится рядом с ним на кровать – Тебе что-то не ясно?       Сегодня ему влетело за разговор о матери, и сама Сьюзи была не против этой темы. Билли даже показалось, что мачехе действительно интересно узнать о его жизни и прошлом. Но отец всё это воспринял как манипуляцию для подковырки, что раньше было лучше, до того как вы с Макс появились. Не было в тех словах злого умысла, мальчик просто хотел сблизиться с новой мамой и поделиться тем, что лежало на сердце, в надежде на понимание и сочувствие. И всё ведь вышло так хорошо, так по человечески, если бы только не этот мужчина, который вновь растолковал всё в плохом свете.       Макс осторожно гладит сводного брата по спине и молча сидит рядом, не зная что сказать. Успокаивать людей до этого момента ей не приходилось, поэтому всё действия были больше на интуитивном уровне. Скупые мужские слезы так и падали с трясущегося в обиде подбородка. Таких разбитых людей эта девочка ещё не встречала. За её короткую жизнь, много выпало испытаний, но сейчас, впервые, ей жалко вовсе не себя. Они ведь имели что-то схожее, их родители развелись и сейчас пытались слепить свои разбитые семейные грёзы во едино через детей. Не спросив у тех, а нужно ли им это?       Когда их еле сформировавшейся семья перебирается жить в тихий городок, подальше от океана и прошлой жизни. Макс понимает, что ситуацию в семье это не спасёт. Становится только хуже. На Билли давит отец, брат давит на сестру, потому что всю ответственность за подростка вешают на его шею. А он ей даже не родной… Он ей по сути всей ни кто, и делал всё что было в его силах. В его возрасте на уме одно, алкоголь, секс, друзья и это абсолютно нормально.       Билли замечает, что у него пропадают сигареты, от Макс начинает пахнуть куревом всё чаще.       - Ты хоть представляешь, что со мной сделает батя? – Спрашивает он у неё, зажигая зиппо и протягивая огонь сестре как знак мира и понимания – Я тебя убью на хер.       Рычит, беситься, но подкуривает сигарету уже себе и садиться рядом с Макс на заднее крыльцо дома. По привычке закидывая голову к верху, так чтоб кудрявые пряди немного освободили взор. Предки снова укатили в кино, оставив их одних дома. Вернее, весь дом и сестру, оставили на него, под страхом смерти. Молодой, красивый, горячий, а должен сидеть здесь и нянчиться с тем, кому нянька та и не нужна. Макс тянет табак в лёгкие и с благодарностью смотрит на брата, курение спасает их обоих от этих неуклюжих шагов на встречу друг другу.       В ту холодную ночь осени, небо было чёрным, с россыпью белых звёзд. Они не сказали больше друг другу и слова, всего каких-то три минуты перекура. Но Макс показалось, что всё не так уж плохо, у них обязательно получиться дружить. У них обязательно, всё получится… Особенно когда Билли так улыбается, без подколок, не для того чтоб скрыть боль, а по дружески.

***

      - Держись, от него, подальше! – Глядя прямо в глаза шёпотом тянет Билли, больно сжимая руку сестры – Уяснила?       Макс выдирает руку отворачиваясь к окну машины, стараясь сдерживать накатившие слезы. У неё появились друзья, разве это плохо? Разве так не должно быть? Машина трогается с места, сразу разгоняясь, стоило только выехать со школьной парковки. Скорость – Это ещё одна страсть её брата, то что помогало ему выплеснуть накопившейся негатив.       - Прекрати, - Барабаня пальцами по кожаному рулю, Билли оборачивается на сестру со своим видом крутого парня, педаль газа он со злобой выжимает в пол – Не реви!       Не реветь не получается, жгучая обида бьёт по сердцу. Колкая боль в груди так и стучит заставляя слезы бежать по щекам. Это всего лишь чудики, самые безобидные ребята в школе. Но и за них прилетает. Макс плачет, не смея сказать и слова. Ей уже плевать, что машина набирает такую бешенную скорость, так что стрелка спидометра трясется на ста восьмидесяти. Пусть влетит в столб и весь этот фарс с семейной игрой закончиться. Слишком большое бремя выпало на их детские плечи, пусть они вместе его скинут. Макс устала быть под контролем, Билли устал нянчиться и явно уже хотел просто оторваться.       - Я сказал, хватит!       С злобным криком парнишка резко поднимает ручник и поворачивает руль, так что машину со скрипом шин заносит по асфальту кругом. Макс с визгом хватается за голову, уже ревя на взрыд с криком страха. Когда машина замирает Билли быстро выходит из неё, громко хлопая дверью. Матерится на весь лес, кричит о том как ему всё надоело, как он всех ненавидит, бьёт кулаком по капоту до кровавых подтеков на косточках. Слюна так и брызжет из рта, скрежет зубов до искр из глаз. Гнев, настоящий, белый гнев на весь мир.       И когда он наконец успокаивается, вдруг резко осознаёт, что та пятнадцати летка на переднем сидение его тачки, всё ещё плачет. Как маленький ребёнок, прячась от мира в ладонях, как когда-то он это делал сам. Эти мерзкие догадки, что модель их отношений с отцом перекочевала на отношения с Макс, уже становятся осознанностью. Билли не столь тупой, чтоб не понимать, что творит. Но иногда психи брали верх и он не мог держать себя в руках. Слишком много ему досталось от отца и с этим нужно бороться. Ведь Макс, как и он сам, не виноват в происходящем. Они друг друга не выбирали, их не спросили, а просто поставили перед фактом.       Облокотившись ягодицами о капот, Билли постучал в окно, протягивая сигарету сестре. Та с трясущимися руками всё же взяла сигарету и закурила. Их общий секрет, привычка, то что хоть немного сближало. Постепенно всхлипы прекратили, слезы высохли и об истерике напоминали лишь покрасневшие глаза. Билли снова не скажет ей и слова, молча сядет за руль и заведёт машину, не смея посмотреть на пассажирку.       Два шага вперёд, один назад, гребанное танго не похожее на нормальные братские отношения. Те два взрослых, что играли в семью, даже и не представляли, как тяжело их детям уживаться вместе.       Следующий шаг на встречу происходит ещё более неожиданно, аж через месяц с последнего нервного срыва старшего брата. Встретить Макс в своей комнате, да ещё и с такими пунцовым щеками в цвет её рыжих волос, Билли никак не ожидал. Её скованные движения, кулаки за спиной, испуганный взгляд. Явно что-то прячет, что-то взяла и это уже не сигареты. Дурь, не иначе, как раз вчера пару граммов прикупил.       - Что у тебя там?       - Ничего.       Кривит сестрёнка испуганно глядя на брата. Билли вновь переходит границы, больно хватая девочек за руку, чтоб лицезреть в её пальцах презерватив. Вот то ли радоваться, что не тупая, то ли плакать, потому что батя за утрату конкретно этой целки вздернет именно его.       - Макс?       - Это не то что ты подумал. – Затараторила девочка даже не пытаясь объясниться, но презерватив из рук вырвать не позволила – Но мне надо, пожалуйста.       - Чтоб до семнадцати, даже не думала трахаться! Если ты залетишь, я из тебя лично этих выблядков буду вешалкой выковыривать, чтоб отец ничего не узнал. – Рычит Билли отпуская руку, в голове его было предостаточно сомнений – И если тебе что-то нужно в моей комнате, просто попроси, не чего тут шариться.       - Спасибо.       Выбежала как ошпаренная, думает Билли подкуривая сигарету. Интересно, кому повезло из этой шайки не удачников? Скорее всего чернокожему, слишком уж он часто тёрся возле Макс. Лишь бы не залетела, не проговорилась, не подцепила какую заразу. Батя его кастрирует. Но Макс уже шестнадцать, как бы предки не отрицали факт, эта девочка подросла и своего достойна. Билли не его отец, нельзя держать молодость в рамках, ей нужно жить.

***

      Все ведь было хорошо, относительно их ненормальной семейки, по-настоящему хорошо. У Билли была ответственность за Макс, Макс всегда знала, что Билли поймёт и поможет… «Ты понял меня?» жгучая боль на щеке лишь фантомная, побочка от лекарства. Голос разъярённого отца сменяется на девичий, Макс снова спрашивает «Ты понял меня?». Держит биту на готове, вот-вот ударит, сомнений нет. Билли смотрит на неё с неким сожалением, разочарованием, и отпуская всё что было между ними хорошее, тихо шепчет.       - Понял.       Братские границы были стёрты, на их месте была возведена толстая стена безразличия. Танцы кончились в одно частье, в тех робких шагах по выстраиванию братских отношений, больше не было нужды. У Макс была своя жизнь, у Билли своя. На том и порешали.       И если Билли нашёл какое-то спасение от всего происходящего в семье, в разврате и алкоголе. То Макс, сидя на кровати покуривала уже далеко не сигареты. Слушая, как её брат за стенкой трахает очередную школьницу. Ох и орёт потаскуха, наигранно, пафосно, как в порнухе. С улыбкой Макс вновь затягивается коноплей, чувствуя как волна пофигизма растекается по венам. Потом тушит самокрутку в пивной банке и закусывает губу. Представляя себя там на месте этой девушки, чье имя Билли на утро даже не вспомнит.       Родители уехали на выходные, как всегда оставив их двоих дома. И Макс была вольна делать что хочет, как и её сводный братец. Эти новые правила им обоим нравились, притворяемся что всё хорошо, делаем вид, что заботимся друг о друге. Но стоит предкам выйти за порог, как дом превращался в притон. Макс и Билли это устраивало.       Скольких шлюх он перетрахал на своей грязной постели? Сколько раз Макс кончала надрачивая, слушая эти похабные стоны? Интересно, как он их берёт? Наверняка сзади, как собаку, как в той порно кассете у него под кроватью. Или может эти девицы скачут на нем сверху, как на лошади, пока его руки жадно сжимают грудь? Когда эта хрень стала обыденностью?       Каждый уик-енд новая, кто-то помоложе, кто-то по старше. Но зараза, каждая орёт его имя, постанывая так сахарно, что между ног теплело. Так эротично и желанно, что же он там такое делает, что они так реагируют? Макс снова и снова прислушивается к звукам за стенкой, не смея кончить, рано, ещё слишком рано, вот почти … За стеной слышится отчётливый мужской стон и только тогда Макс позволяет себе это сделать. Вместе с ним!       Какое счастье, что их стена была непоколебима и Билли игнорировал Макс по мере возможности. Узнай он её секрет, было бы худо. А сейчас, она может спокойно послать его на хер и закрыться в своей комнате. Только вот, однажды, раздаётся стук и сводный братец со связкой банок пива с улыбкой смотрит на сестру.       - Ты опять стащила мою дурь, поэтому либо делись, либо я спалю тебя матери. Мне уже по хер, честно.       Разбитый нос с синяком под глазом как сигнал для капитуляции, Билли действительно всё по барабану. Так отчаянно выглядят люди которым не чего терять. Быть может, это даже их последняя встреча и старший братец зашёл просто попрощаться. А по утру, как только похмелье одолеет его голову, он сядет за руль своей машины, как обычно ударит по газам и умчиться из Хоукинса как может дальше, куда глаза глядят.       Три самокрутки Макс достаёт из ящика с нижнем бельём, прямо под хитрый взгляд улыбающегося брата. Они говорят о школе, о людях этого города, о маме с папой. И после выпитого пива, после скуренной конопли, Макс вдруг не замечает, как нежно проводит ладонью по паху Билли. Но зато замечает возникшую тишину, которую можно было принять как согласие.       Это не было полноценным сексом, ведь на поцелуй они так и не решились. А секс ведь без поцелуев, это не то… Но этот член, Макс всё же запомнила, не такой большой как в порно, но широкий. Крупная багровая головка, которая лишь помазала спермой по вульве, так и не проникнув внутрь.       - Блять, это пиздец, - Рычит старший из них глядя на Макс с раздвинутыми ногами, глядя на то как его надроченная сперма лежит капельками на её лобке и животике – Не говори папе, пожалуйста, он меня точно пристрелит.       Макс молча кивает, вытирая одеялом постыдное семя их эксперимента. Всю следующую неделю, прижимая к носу этот кусок покрывала, Макс мастурбировала с мыслью о том, что эта сперма могла оказаться внутри неё. Теперь та напыщенность брата уже не казалось смешной и нелепой, нет. Теперь он казался горячим, сексуальным, красивым. Билли был красивым и с этим согласиться любая женщина в мире, жаль, что не каждая знает каким он может быть слабым после приступа агрессии у их отца.       Грёбаное танго воспылало уже иными чувствами, словно уже выученные шаги, с отточенными движениями повторялись вновь и вновь имея определённую цель. Шаг вперёд, резкий поцелуй с языком, прямо за рулём когда спидометр снова выжимает из себя всё возможное. Так что Макс стонет сводному брату в губы, чувствуя внизу живота покалывание. Два назад, с криками и руганью, хлопаньем дверей, ревностью и желанию обладать. Вперёд, и Макс прогуливает урок, пока Билли зажимает её в лесу нагло выцеловывая эти тонкие губы, приговаривая как он её ненавидит. Два назад, их первая полноценная драка, побег Макс из дома, разговор с её чернокожим парнем. Раставление границ отношении по-новому.       Мысли о неправильности происходящего не колышат юные умы, ведь их не спросили… ни кто их не спросил, хотят они быть братом и сестрой или нет. Так пусть на зло всему миру, всё будет наоборот, так как они скажут. Пусть танцуют так, что весь Хоукинс содрогнется и захлебнется в сплетнях об инцесте. Пусть отец брызжет слюной, бьёт кулаком в живот, Билли со смехом будет принимать эти удары судьбы и вновь, и вновь шагать на встречу той, кто никогда, не станет ему сестрой.