As the world caves in.

Вот и всё. Последняя планета этой милой галактики уничтожена, и больше некуда идти, везде лишь разрушение, обломки планет, разлетающиеся по бескрайнему, слишком внезапно замолкновшему космосу.       Давящая тишина знаменует конец: надежда на спасение умерла вместе с расколотой буром Доминатора, иссушеной планетой и не успевшими спастись жителями. Ночное небо на несколько мгновений освещает кроваво-красная, яркая вспышка, когда пирамидальный хай-тэк корабль с характерным для него прерывестым воем сирен втягивает бур в корпус и плавно поднимается чуть выше каменных обломков. Скорее всего, Доминаторша сейчас в поисках новой планеты для "добычи полезных ископаемых." —Сильвия, она ведь не найдёт нас здесь, правда?...    Глубокая ночь. Темно. Холодно.  В расщелине, между двумя столкнувшемеся  камеными обломками, располгается последняя надежда на выживание: малюсенькая планета, больше похожая на чей-то спутник, где сейчас находятся все, кому удалось спастись от страшной гибели под огромным буром: короли и их пару подданых, принцесса и дракон, Бред, Ковбой, мирные жители без правителей, и даже злодеи, как бывшие так и действующие. Половину планеты занимает шалаш-бункер, незаметный снаружи и очень уютный внутри, над ним, как никак, в своё время старались Сильвия и Вондер. На другую половину раскинулись прекрасные дикие джунгли. Это было так похоже на беззаботное прошлое, когда можно было не бояться умереть каждый день, свободно путешествовать с одной удивительной планеты, на другую, ещё более великолепную и удивительную; когда все дороги были открыты; когда встречать рассвет и закат с лучшим другом не было мечтой; когда было весело и из проблем лишь не серьёзная война с Хейтером и его армией (хотя Вондер всё ещё утверждал, что они на самом деле лучшие друзья).   Но уже три недели всё совершенно иначе. Изо дня в день всех наполняет только страх и отчаяние, лишь иногда, всего на пару часов, сменяясь призрачной радостью, когда Вондер достаёт своё банджо, а Сильвия рассказывает забавные истории из их преключений, что потом перерастает в вечер историй и каждый становится и рассказщиком, и слушателем.    Все, кроме Зборнока и её лучшего друга, спят. Двое сидят бок о бок на остывшей земле, среди холодной и мокрой от росы травы, не имея права даже огонь разжечь — заметят сразу. Они переговариваются шёпотом, их голоса дрожат и взгляд устремлён в такую густую синь космоса, что, кажется, её можно схватить в кулак и она расчечётся вязко между пальцев, где буквально секунду назад погасла вспышка последней живой планеты. Никто из них не скажет вслух, но оба понимают — это их последняя ночь. Это слишком очевидно. Её радары найдут эту планетёнку к рассвету, и через пол часа она будет полостью иссушена, и тогда галактика замолчит, скорее всего, навсегда. Однако Сильвия пододвигает Вондера ближе своим хвостом, обнимая за плечи. На лице Вондера мелькает слабая улыбка. Так немного спокойнее. Привычнее. —Конечно нет, дружище.—Выдыхает Сильвия и чувствует, как его голова ложится ей на плечо. —Всё будет впорядке. На рассвете приступим к выполнению плана, а там и победа не за горами!   Грустный смешок срывается с её губ на последней фразе. "Да какая победа" думает Сильвия "едва ли доживём до рассвета.". —Я тебе верю. —Отвечает Вондер с такой нежностью, что заставляет Зборнока стереть слезы с глаз. Он такой чудесный малый, всё не может кончится так! Всё ведь было так хорошо. —Хей, может, хочешь нарядиться? Если отмечать конец - то гордо и стильно!   Внезапный вопрос ставит Сильвию в тупик. Она вопросительно смотрит на него, изогнув одну бровь, пока Вондер сбываелым энтузиазмом роется в шляпе, и вот уже перед ними розовый и белый лак для ногтей, кожаная жилетка, желтый свитер, красная бандана и, что странно и приятно, коробка печенья. Всё же, пока не так темно, чтобы не видеть ничего. —Твоя шляпа совсем сбрендила с этим концом света. —Нервно смеётся Сильвия, рассматривая вещи. Хриплый смех эхом отражается от скалистых обломков прилегающих планет и растворяется в густой синиве, подчёркивая их крошечность в сравнении с пустым, бескрайним космосом. —Не говори так, Сил! —после небольшого затишья, Вондер тоже хихикает, открывая лак. —Нам просто нужно отвлечься, как в старые добрые, понимаешь? —Наверное. —Она пожимает плечами.   Вондер старательно красит ногти: так сосредоточен, что прикусывает кончик языка и хмурится. Розовый лак ложится так ровно, как если бы Вондер занимался этим всю жизнь. Невольно, Сильвия сама протягивает ему руки и спрашивает, как долго он учился красить ногти. О его восхитительных навыках визажиста она уже знает, и, может, догадывалась о ногтях, но всё же. В ответ Вондер, встряхивая руки, тихо хихикает, подползает ближе и начинает рассказывать о ночёвках с дозорами на Корабле Черепе, об увлечении Роджера профессиональным маникюром и о его стажировке в подростковом возрасте. Его чуть хрипловаый, тёплый, тихий голос успокаиваает. Сильвия совсем не замечает, как пролетает пол часа. Она сидит, закрыв глаза, слушает рассказы Вондера, пока он красит ей ресницы и не видит, как нежно он смотрит на неё в это время. По её выражению лица ему понятно, что он смог разрядить обстановку: Сильвия больше не хмурится, она абсолютно расслаблена, вся, и даже немного улыбается. Он слегка касается её носа, щеки, проводит рукой по гриве. Её короткая голубая шерсть такая мягкая и гладкая. Только сильно линяет, скорее всего от стресса. Сильвия поднимает голову под его руку, когда он ещё раз проводит по гриве. Вондер не хочет терять её очень, очень сильно. —Ну, приятель, как я выгляжу? —Сильвия встаёт с травы, накидывает жилетку, когда он с характерным щелчком закрывает тушь. Вондер завязывает бандану вокруг её гривы, поднимая её, чем делает подругу похожей на героя боевика. Затем он игриво вынимает большое зеркало из шляпы, и, попросив Сильвию закрыть глаза, ставит его напротив. Когда она видит себя в отражении — невольно громко ахает, но тут же закрывает рот руками, боязливо оглядываясь. "Брог ты мой..." заварожено шепчет она, рассматривая отражение. Она выглядит прекрасно. Сочетание дерзкого, но аккуратного макияжа, с чёртной широкой подводкой, тёмной помадой, и "грубой" одежды создают именно тот образ, который она представляет когда слышит о конце света. Она выглядит как собственная мечта. Боец. Её глаза скользят к Вондеру: в  больших зелёных глазах умещался весь космос, все звёзды блестели в его зрачках. Он такой чудесный.. Сильвия расплывается в благодарной улыбке и медленно, но крепко обнимает его, целуя в лоб. —У тебя золотые руки, Вондер. —Спасибо, Сил!.. Они стоят обнимаясь какое-то время, пока Вондер не спрашивает, когда его очередь краситься. Сильвия вновь садиться на землю, он устраивается напротив, закрыв глаза и широко улыбаясь впредвкушение. —Знаешь, дружище, я не лучший визаж- —Тсшшшш, —Вондер прикладывает палец к её губам и одним взглядом успокаивает подругу. — всё хорошо. Я в тебя верю! Он показывает большой палец вверх, ора повторяет за ним, и, когда он вновь закрывает глаза, Сильвия, вздохнув, приступает к делу. Она старается. Сильно. Пускай она не так хороша как её друг, она всё равно искренне увлечена процессом нанесения макияжа. Подводка медленно скользит по рыжему веку, оставляя плавный, тонкий след. Сегодня можно всё, не так ли? Нежная персиковая помада ровно ложится на губы, блестая в свете звёзд, пока она вспоминает беззаботные дни, проведённые с ним. Она красила его всего раз: на цветочном фестивале на Пфладзгарне. Вондер — чудаковатый, но безобидный. Он искренне любит всех в этом мире, любит помогать, играть на банджо, петь глупые песни, готовить и порой переодеваться в платья. Сильвия не видит в этом ничего такого ужасного. Никто не видит. Ведь не важно, как он одет, важно, что он делает и как, а обычно это не приносит проблем окружающим, наоборот, радует их. "Нужно чаще помогать!" — говорит он. И Сильвия научилась жить по этому правилу: благодоря этому чудику. Проходит всего 10 минут. "Готово!" — радостно шепчет Сильвия, скидывая всё, кроме печенья в шляпу. Вондер вскакивает, как пружинка, подбегает к ещё не убранному зеркалу и, кусая губы чтобы не визжать, широко улыбается отражению. Он такой красивый! —Сильвия, спасибо огромное! Ты такая молодец! Вондер крутиться у зеркала, корчит рожицы, трепет рукава свитера, перекатывается с пятки на носок с любопытством рассматривая себя в зеркале, а его подруга стоит позади, опираясь плечом на высокий камень. Он и впрямь прекрасен.  Тонкие маленькие стрелки, мягкий румянец на щеках, темные длинные ресницы: нежный и аккуратный. Он прямо как одуванчик. Сорвав рядом росший жёлтый крупный цветок он вставил его за ухо и снова запищал в ворот свитера. Кажется, сейчас засветится как светлячок, или звезда. Его радость не может не передоваться — она заразна — поэтому Сильвия тоже радуется, пока мир вокруг рушится. Неожиданно, Вондер поворачивается к ней, подбегает, берёт за руку и вовлекает в танец, хихикая. Сильвия, смущяясь, что-то бормочет, однако оба в миг забывают о печали, танцуя и переговариваясь по прежнему шёпотом. Вондер мурлыкает что-то оживлённое под нос, ведя танец, похожий на фестивальный: в нём и элементы вальса, и танго, и обычных уличных плясок. Это вовсе не профессионально поставленный танец — но такой наивный, глуповатый, что делает его особенным и приятным. Воздух наполняется тёплой, весёлой атмосферой. Хочется смеяться, петь, веселиться. Так, кружась в танце, Сильвия случайно задевает коробку печенья ногой, и та шуршит, падая на бок. Друзья, остановившись, переглядываются. "Точно, печенье!" говорят они друг другу без слов, лишь взглядом. И снова садятся на траву плечом к плечу. Вондер пододвигает коробку, скрещивает ноги в позе лотоса, ставит на них коробку и с хрустом уминает сразу три, протягивая Сильвии столько же. Тонкая полоска на линии горизонта светлеет. Начинается рассвет. Звезды, ещё час назад мерцающие чистым белым блеском, освещающие всё вокруг почти как солнце днём, растворяются в голубеющем небе. Друзья молчат и едят печенье, наблюдая за последним рассветом в их короткой, но яркой жизни. Почему-то на душе у обоих тревожно, и сердце колит. Чем больше становится уже насыщенно мандариновая полоса рассвета, тем громче звучит печальная, грандиозная симфония в их головах, и тем тише становятся звуки вокруг. Не слышно щебетания птиц — они, наверное, тоже не хотят привлекать внимания Лорда Доминатора, прячутся —, ни насекомых, притаившихся в траве, ни мелких зверушек в джунглях. Слышно только, как хрустит за щеками имбирное печенье и то отдалающиеся, то приблежающиеся гудки сирен корабля.   На рельефы верхнего обломка, одного из частей расщелины, который хочется назвать скалой, осторожно падает первый лучик солнца. Вондер думает, какой теплый, наверное, этот луч, и нерешительно протягивает к нему руку, однако луч ещё слишком высоко, чтобы достать до него. Тихо вздохнув, он поворачивается к Сильвии, которая всё смотрит на рассвет: у неё тревожный вид. По бегающим глазам становится понятно, что она ожидает нападения, готовится к удару, как растеряный щенок; её хвост переодически дёргается из стороны в сторону, грива прижата к шее, губы сжаты в тонкую полоску. —Хей, Сил... Где-то неподалёку сокрушает воздух кратко взвывшая сирена. Сильвия заметно вздрагивает и слишком резко поворачивает голову к другу. В карих глазах блестит отчаяние, страх, которые Вондер сам испытывает, однако он хочет помочь ей расслабиться, кладёт руку на плечо, сохраняя тёплую улыбку: —Всё будет хорошо, веришь? —Зборнак нерешительно кивает. —Мне так повезло с тобой! Ты чудесный друг, Сильвия! Правда! Я. Никогда не встречал такую..Смелую. Сильную. Заботливую как ты! —Его голос подрагивает, глаза наполняются слезами, но он всё ещё излучает тёплый позитив даже в такой момент. —И. Даже если это конец я... очень благодарен вселенной за возможность провести его с тобой. И... я не могу желать лучшей смерти, чем. Вот так. Сидя рядом с тобой! На. Такой мягкой траве. —Он проводит рукой по зелёной, покрытой росой, густой траве.— Поедая печенье. Встречая такой. Прекрасный рассвет! Я люблю тебя, Сильвия.   Вондер нежно берёт мордашку Сильвии обеими руками, стирая большими пальцами крупные слёзы с её щёк. —Ну-ну, старушка, не надо плакать, я сам сейчас равзревусь! —Он смеётся, целуя подругу в лоб, всовывает ей печенье в рот и крепко обнимает, уткнувшись носом в плечо. Мелкая дрожь проходит по телу, когда Вондер беззвучно рыдает, шмыгая носом. —Я тоже люблю тебя, дружище! —всхлипывает Сильвия. Между тем, солнечные лучи осорожно касаются их макушек, словно не желают раскрывать их для приблежающегося корабля Доминатора. Почти рассвело. В шалаше просыпаются первые выжившие: в основном бывшие работяги и Командир. Коробка пуста. Пусто молчит и космос. Вдали виднеется злосчастный корабль: его сирены, и, кажется, смех Доминаторши, всё чётче слышны. Вондер и Сильвия так и сидят, обнимаясь — на их лицах грустные улыбки. Совершенно не хочется умирать, страшно, до тошноты обидно,и только то, что они вместе помогает им не сойти с ума. Всё закончится сегодня, они просчитались. План нужно было выполнить ещё вчера, однако, что это меняет? Даже зануда Командир это понимает, поэтому он садится на землю около шалаша, позади Вондера и Сильвии, смахивает непонятные ему сейчас слезы и равнодушно делает большой глоток виски, который он припас для худших дней. И они настали. Единственное, о чём он жалеет, это несостоящеяся ночёвка с Лордом, на которой они хотели петь песни, играть в видиоигры и есть до ужаса вредные, но такие вкусные чипсы всю ночь, пускай даже Командир не умеет играть и будет визжать при проигрышах, каждый раз давая клятву, что больше не сядет за этот проклятый джойстик, а затем грубо хватать его, соглашаясь на "последний" раунд.   Корабль уже совсем близко; мир рушится; однако Вондер успевает прошептать "я тебя люблю.", прежде чем они слышат самый громкий вой сирен прямо над собой.