Талантливые бабушки

От заключительного этапа конкурса команда невезучих бабушек не ждала ничего хорошего. Ну, какими спортивными достижениями могут они похвастаться перед молодёжными командами? — В пятом классе я играла в пионербол, — ударилась в воспоминания Ивановна. — Боюсь, что сейчас ты годишься только для пенсионербола, — хихикнула Елизаровна. — Или можешь соревноваться в скоростном спуске с горы верхом на медицинской утке. — Сама-то чем похвастаться можешь, насмешница? — прищурила глаза Ивановна. — Да ничем, — совершенно не расстроилась Елизаровна. — Физкультуру я в детстве терпеть не могла, и она мне отвечала взаимностью. Так что выше "тройки" по этому предмету у меня редко что появлялось. — У меня по физкультуре были "четвёрки", — вздохнула Петровна. — Но похвастаться тоже особо нечем. Разве что бегала быстро. Особенно, если был стимул в виде собаки, пытающейся меня укусить. — Отлично! Попросим жюри натравить на тебя собаку, — обрадовалась Елизаровна. — Ты бы уж помолчала, — поддела подругу Ивановна. — Я знаю здесь одного кота, от которого ты будешь так улепётывать, что побьёшь мировой рекорд. * * * Как оказалось, в этом этапе жеребьёвки не было. Задание заключалось в обычной полосе препятствий, которую было нужно преодолеть. Ну, почти обычной... При виде этой полосы Елизаровна икнула и протёрла глаза, Ивановна в ужасе уставилась на Петровну, которая с видом приговорённого к смертной казни прикидывала — через сколько недель после завершения конкурса они доползут до финиша? Создавая препятствия, организаторы явно повеселились от души. Здесь были верёвочные лестницы и скользкие горки, неглубокий водоём с подвесным мостиком, тёмный туннель, болото и даже каток с искусственным льдом. Если бы после четырёх этапов причёски бравых пенсионерок не напоминали взрыв на макаронной фабрике, то при виде таких изощренных издевательств их волосы встали бы дыбом. — Одно утешение, что этот этап — последний, — пробормотала Петровна, шагая к стартовой линии, вдоль которой уже выстроились остальные участники. * * * Для начала им предстояло пробежать стометровку, за которой их поджидали верёвочные лестницы. С первых же метров команда "Последний писк" безнадёжно отстала. Даже прежние спринтерские способности Петровны не помогли. Видимо, сказывалось отсутствие собаки. К тому времени, как они добежали до верёвочной лестницы, все остальные уже перебрались на другую сторону. — Я боюсь высоты, — простонала Елизаровна, с ужасом глядя на качающуюся перед ней лестницу. — Значит, полезешь первая, — отрезала Петровна. — Почему это? — удивилась трусишка. — А чтобы не было желания вниз смотреть. Я буду следом ползти и в случае чего за ноги дёргать, — "успокоила" подруга. — Какая ты добрая, — проворчала Елизаровна и полезла вверх. По плану организаторов нужно было подняться на первую лестницу, затем перелезть на другую, немного раскачаться и перепрыгнуть на верхнюю площадку скользкой горки, съехать по ней вниз, а потом, прыгая с кочки на кочку, перебраться через болото. Но когда это у команды пенсионерок хоть что-то шло по плану? Попытка отправиться в полёт по одному не увенчалась успехом. Уже в третий раз пролетая мимо злющей Петровны, вцепившаяся в перекладину Елизаровна верещала, что одна она прыгать не будет ни за какие коврижки. Уж лучше всю оставшуюся жизнь здесь провисит... Решили прыгать втроём. Перехватив Елизаровну, зашедшую на четвёртый виток, Петровна, а следом за ней и Ивановна перебрались со своей лестницы на другую и принялись раскачиваться, чтобы перескочить на верхушку горки. Вот только Ивановна очень некстати вспомнила, как весело в детстве качалась на качелях, и так раскачала несчастную лестницу, что площадка, на которую они собирались прыгать, осталась далеко позади. — Что ты творишь? — простонала Петровна, стараясь покрепче вцепиться в перекладину. От непрерывного вращения уже кружилась голова. — Решила нас в космос запустить? — Я сейчас упаду! — тоненько поскуливала Елизаровна. — Не упадешь! — рявкнула на неё Петровна. — Мы тебя держим. Если упадёшь, то только последняя. — Как меня это успокаивает, — уже с привычным ехидством фыркнула Елизаровна, но открыть глаза всё же не решилась. Сообразив, что перестаралась, любительница качелей принялась барахтаться, стараясь притормозить, но добилась только того, что ступенька лестницы, за которую она держалась, начала выскальзывать из рук. Уже падая, Ивановна успела в последний момент ухватиться за подруг и облегчённо вздохнула. Вот только теперь из-за дополнительного веса руки Петровны и Елизаровны также стали соскальзывать. И уже спустя несколько секунд команда "Последний писк" в полном составе, размахивая конечностями, с душераздирающим визгом отправилась в свободный полёт. * * * Честно и добросовестно прыгающие с кочки на кочку участники команд при виде летящих прямо на них пенсионерок бросились врассыпную и сами попрыгали в болото, не дожидаясь, пока их туда сбросят. В результате сумасшедшая троица мягко приземлилась — или приболотилась — на свободное пространство, окатив волной грязи всех, кто не успел далеко убежать. — По крайней мере, мы теперь не одни такие грязные, — философски рассудила Ивановна. — Что-то меня это не слишком радует, — отплёвываясь от грязи, заявила Елизаровна. — Подождите, вы ещё не знаете, что ждёт нас впереди, — хмуро заметила Петровна. — Может, к концу конкурса мы ещё круче выглядеть будем. — Куда уж круче? — усомнилась Елизаровна. — Меня в таком виде родные внуки не признают. — Лучше пусть не признают, — вздохнула Ивановна, — чем знать, что их бабушка на старости лет решила поплясать вокруг костра и поплескаться в болоте. — И ради собственного удовольствия кота к себе пришила, — развеселилась Елизаровна. — Если вы уже пришли в себя и даже шутите, то нам пора двигать дальше, — напомнила им Петровна. — Нас впереди ждёт туннель, и, чует моё сердце, запас пакостей на сегодня мы ещё не исчерпали. Грязные, как поросята, подруги побрели напрямик через болото, не заморачиваясь поиском кочек. Вход в туннель был занавешен шкурой, и Петровне даже на минуточку показалось, что это была та же самая шкура, которая служила ей костюмом в танцевальном конкурсе. Когда их троица вошла внутрь, шкура вновь опустилась, и в туннеле стало абсолютно темно. — Спичек ни у кого нет? — на всякий случай поинтересовалась Петровна. — Не курю, — буркнула Елизаровна, ощупывая стены туннеля, чтобы понять, что их окружает. К счастью, посторонних предметов здесь не имелось, и единственным, на что они могли здесь наткнуться, были стены. И, судя по всему, эти стены болели за другую команду, потому что вознамерились сделать всё возможное, чтобы команда "Последний писк" осталась в этом туннеле навсегда. Они словно выпрыгивали из темноты, норовя стукнуть несчастных конкурсанток по лбу, выгибались под невероятными углами, появлялись там, где их быть никак не могло, и даже сходились вместе, оставив для прохода лишь узкую щель. Наткнувшись во мраке на очередной тупик, выхода из которого не было, и единственное, что оставалось — это возвращаться назад, Елизаровна взвыла: — Да сколько же можно?! По-моему, мы здесь уже полчаса бродим. Может, нужно прошибить эту стену, чтобы выйти отсюда? — А у тебя есть чем прошибить стену? — удивилась Петровна. — Или ты у нас Терминатор и можешь пробить её кулаком? Терминатором Елизаровна не была и с ворчанием побрела дальше, ощупывая окружающее пространство. И тут вдруг одна её рука провалилась сквозь стену. Грешным делом Елизаровна даже уже подумала о пророческом даре Петровны и своих сверхспособностях, но всё оказалось гораздо проще — они отыскали выход из туннеля, занавешенный такой же шкурой. Вывалившись наружу, они какое-то время привыкали к дневному свету, слепящему глаза после мрака туннеля, прежде чем увидеть следующее испытание.