Самое важное в жизни

      Весна… Пора цветения, восстановления природы после холодной зимы. Пора радости и ожидания солнечного лета… Для Гермионы и Гарри это была первая весна, которую они встречали… такими. Гермиона по поводу своего состояния совсем не задумывалась, если бы… С приходом весны участились приступы вынужденного молчания, когда девочка не могла произнести ни слова. Эти приступы очень пугали Гермиону, опасавшуюся немоты, но рядом был Гарри, отчего слезы куда-то убегали. Мальчику становилось все тяжелее передвигаться, но он отчаянно сжимал губы, чтобы помочь Гермионе. Своей самой дорогой на свете девочке.       — Мамочка, — попросила Гермиона Мириам. — Пожалуйста… Можно…       — Что, малышка? — совершенно измученная женщина взяла отпуск на работе, да и коллеги ее приезжали, чтобы помочь и дать Мириам хоть немного поспать. С детьми было очень непросто… проклятая весна — бич всех хронически больных.       — Можно Гарри будет рядом? — девочка смотрела так жалобно, что у женщины просто сжималось сердце. — Я… что угодно… — с Гермионой было очень непросто, потому что вместе с утяжелением общего состояния, была проблема психики девочки.       — Можно, — с тяжелым вздохом согласилась женщина. Это было не очень правильно, с ее точки зрения, учитывая тот факт, что Гермиона была практически обнажена, но дети друг друга уже не стеснялись, поэтому Мириам смирилась. — Гарри?       — Гарри всеми конечностями за, — через силу улыбнулся мальчик. Женщина видела, что Гарри становится хуже, несмотря ни на какие меры, а это значило, что пришло время более серьезных препаратов.       В первый раз увидев маму со шприцом в руке, Гермиона испугалась до визга, но оказалось, что это не ей, а очень бледному мальчику. В последнее время девочке временами становилось очень страшно, что Гарри… «Нельзя так думать! Нельзя!», — подумала девочка, ударив себя по лицу для закрепления эффекта.       — Зачем? — мальчик обнял ее, блокируя руки. — Зачем ты себя бьешь?       — У меня неправильные мысли, — объяснила ему Гермиона. — Когда мысли неправильные, надо наказать.       — А почему ты себя наказываешь, если есть я? — поинтересовался что-то придумавший Гарри.       — А ты накажешь? — обрадовалась девочка и сразу же сделала попытку перевернуться. — Наказывай!       Погладив ее по волосам, мальчик поцеловал застывшую от этой ласки Гермиону в щеку, прошептав на ушко: «Ты наказана».       — Гарри! Так нечестно! — возмутилась девочка. — Разве это наказание?       — А тебе еще хочется, чтобы было больно? — спросил ее Гарри с какой-то очень хитрой улыбкой на лице.       — Н-нет… — подумав, ответила Гермиона. Она прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь осознать, что случилось и почему ушло желание сделать себе больно, но не могла.       — Раз не хочется, значит ты уже наказана, — девочка не знала, чем можно возразить на это логическое построение. Она чувствовала, что здесь что-то не так, но боли ей уже действительно не хотелось. «Значит, Гарри прав», — подумала Гермиона, соглашаясь с таким наказанием.       — Но мне же будет хотеться еще… — сделала девочка еще одну робкую попытку возразить.       — Но тогда оно не будет наказанием, — Гарри гладил девочку, получавшую огромное удовольствие от этого жеста. Гермиона отлично понимала, что ради таких мгновений согласна на все. Совсем на все, даже на ту страшную больницу. Лишь бы рядом был Гарри и мама…       Новые медикаменты, неожиданно для Мириам, подействовали гораздо лучше, чем должны были, состояние ребенка начало медленно стабилизироваться, что давало надежду на выздоровление. Надежда была еще робкой, едва заметной, но вера мамы раздувала этот маленький огонек в настоящий лесной пожар. Наметились улучшения и у Гермионы, поэтому имело смысл назначить курс препаратов… Специфических препаратов.       — Доченька, — Мириам все думала, как объяснить жутко боявшейся девочке необходимость уколов. — Понимаешь, у тебя наметились улучшения, и чтобы…       — У-у-у-у, — нарочито строго произнес Гарри, отвлекая уже испугавшуюся Гермиону. — Ты хотела наказания? Вот теперь тебе будет каждый день и на год вперед, понятно?       — Ой… — прошептала девочка. — А какое?       — Все, как ты хотела, — улыбнулся мальчик, прижимая к себе растерявшую испуг Гермиону. — Чтобы надолго запомнилось.       — Ура, — девочка все поняла и была безумно благодарна Гарри за то, что он так это объяснил, потому что теперь не было страшно. Мириам просто поражалась тому, как мальчик сумел правильно найти слова, успокоившие доченьку, несмотря на то что против истины он почти не погрешил.

***

      Расследование попытки убийства приютской девочки было проведено просто молниеносно. Полиция, простимулированная судьей, желавшим закрыть дело Грейнджеров, быстро обнаружила и сам препарат, и его источник, просто обыскав детей в школе в присутствии вызванных родителей. В результате очень хитрый мальчик, забывший выкинуть остаток препарата, получил интересные проблемы.       — Одно дело, если бы ваш сын просто играл, — объяснил прокурор двум взрослым людям, карьеру которых погубил их же ребенок. — Но девочка едва выжила, став инвалидом, а это проходит совсем по другой статье.       — Но она же… — папа ребенка не понимал, почему дело нельзя решить деньгами, зато все отлично поняла мама. Приютский ребенок фактически находился под опекой государства, а государство не любит, когда на него покушаются. Это не значит, что оно как-то по-особенному относилось к сиротам, но вот такие случаи…       — Она ребенок, — ответил государственный служащий, на минуту представив, что на месте девочки, потерявшей все, даже шанс на счастливую жизнь, девочки — его собственная дочь. — Поэтому ваш сын обвиняется в покушении на умышленное убийство, а вы — в ненадлежащем хранении опасных медикаментов.       Это был фактически приговор. Прошла всего неделя, очень хитрого мальчика приняла специальная школа для малолетних преступников. Родители детей, издевавшихся над сиротой, были оштрафованы на очень серьезные суммы, что не добавило радости этим самым детям, а кое-кого даже уволили из престижной фирмы, обосновав неумением работать с людьми. Ну, раз собственного ребенка воспитать не сумели…       Двое докторов были вынуждены искать другую работу, потому что им была запрещена врачебная деятельность сроком на пять лет с обязательным подтверждением диплома после. Не научившие своего собственного ребенка тому, что медикамент — не игрушка, отныне стали безработными, похоронив всю свою карьеру, как и семейную жизнь. Им предстояло начинать все сначала.       А девочка, ставшая инвалидом только потому, что кому-то захотелось повеселиться, что кто-то посчитал себя вправе решать чужую судьбу, переживала свою первую весну, считая все с ней случившееся достойной платой за тепло и семью. За то, что у нее теперь мама. И Гарри, конечно. За то, что она больше не одна. Но маленькие звери вряд ли поняли бы это. Чтобы понимать такое, надо уметь чувствовать сердцем. Этому их не научили взрослые люди, расплатившиеся самым болезненным для таких как они — кошельком.

***

      Весна стала для Гарри временем тяжелых испытаний. Очень тяжелых. Кроме того, надвигался же еще и Хогвартс, о котором предупреждал «папа». Несмотря на то что мальчик знал, кем был тот мужчина, про себя он по-прежнему называл его папой. Впереди Хогвартс, а он… Кто же защитит Гермиону, если не он?       — Я понял тебя, ученик, — кивнул Мунго, до того времени не интересовавшийся, что происходит у ученика вне сна. — Расскажи мне подробнее о себе и о… девочке.       — У меня была опухоль, ее вырезали, — начал свой рассказ мальчик. — Потом нужны были курсы «химии», чтобы она не появилась вновь.       — У магов не бывает того, что ты называешь «опухоль», — задумчиво произнес целитель. — Значит, это было что-то другое… А как происходит эта твоя химия?       — Ну это уколы такие специальные, после которых волосы выпадают и плохо, — объяснил Гарри так, как понимал процесс он сам. — Но зато обнимают…       — Отравление зельями, — в первый момент целитель Бонам даже не понял, о чем говорит его ученик, и только потом до него дошло — мальчик считал «плохо» платой за то, чтобы его обнимали. «Какие звери все-таки люди», — покачал головой Мунго. — У тебя развились последствия отравления зельями, этому легко помочь, через полгода, а то и раньше, ты это уже сможешь.       — Гермиона… — Гарри произнес ее имя с удивившей его наставника нежностью. — У нее был инсульт… ну, удар, и теперь ножки не ходят. Паралич, — мальчик говорил о девочке очень ласково, вкладывая в ее имя такое богатство интонаций, как будто описывал солнце.       — А вот девочке ты сможешь и раньше помочь, — задумчиво проговорил целитель. — Да, так будет правильно. За свое старание ты заслуживаешь награду, почему бы и не такую?       — Наставник… — Гарри задумался, а потом выложил свои мысли прямо так, как они возникали в его голове. — Скоро нас заставят идти в Хогвартс, как мне защитить там Гермиону?       — Не заставят, — задумчивый Мунго ответил на этот вопрос механически, не вникая. Целитель Бонам выстраивал схему обучения так, чтобы к июлю его ученик мог получить подтверждение магии и серебряное кольцо в придачу.       — А если будут настаивать? — мальчика заинтересовал ответ наставника. — А можно, чтобы и Гермиону не заставили?       — Ты личный ученик, поэтому школа уже не для тебя, — объяснил ему целитель. — Хогвартс вообще для магглокровок и тех, у кого нет семейного дела. А вот твою Гермиону… — он подумал, а потом вдруг понял. — Заключи помолвку, чего проще? Если магия подтвердит, то ее тронуть также не посмеют.       — А что нужно для того, чтобы магия подтвердила? — в этом Гарри не разбирался совсем, зато отлично разбирался мастер Бонам.       — Искренность чувств, — улыбнулся наставник, еще немного подумал и объяснил Гарри, как правильно взывать к магии и проводить магическую помолвку.       — И тогда ее не заставят ехать в школу к василиску? — немного наивно спросил хорошо запомнивший простой ритуал мальчик.       — К василиску?! — для Мунго подобная новость стала сюрпризом. — Интересные дела творятся в магическом мире, уже и василисками детей травят… Никто не заставит, после помолвки скажешь ту самую фразу.       — Ага, понял, — заулыбался Гарри, стремясь как можно скорее защитить свою Гермиону. — А без палочки получится?       — Палочки — для инвалидов, — немного брезгливо произнес наставник. — Магия в тебе, вот и твори ее собой, зачем тебе костыли?       — Ура… — прошептал мальчик, чувствуя себя самым счастливым на свете. Он сможет!       — Ну раз «ура», то ответь мне на несколько вопросов, ученик… — начался очередной экзамен, тяжело давшийся Гарри, но все-таки сдавшийся. Изменение цвета кольца он и не заметил, думая только о Гермионе.       Проснувшийся мальчик хотел сразу утащить девочку гулять, но остановил себя. Пока мама разбиралась с утренними уколами, Гарри рассказывал Гермионе о том, что они волшебники и что это совсем не сказка, а девочка внимательно слушала своего мальчика.       — Там все застряло на уровне века девятнадцатого, поэтому… Там везде лестницы, понимаешь? — объяснял мальчик готовой заплакать девочке. Краткая выжимка грядущих событий была страшной, но информации несла мало.       — И что же теперь делать? — Гермиона не понимала, к чему Гарри все это рассказывает.       — Наставник сказал, что помолвка… — мальчик с надеждой посмотрел на девочку. — Вот только согласишься ли ты?       — Конечно, соглашусь, — улыбнулась Гермиона, с теплотой подумав: «И только-то? Хогвартс какой-то придумал, чтобы показать, что я особенная… Эх, мальчишки…»