Красная шапочка с синими волосами

      Лес. Это было самое худшее место, куда мог попасть бедный ребёнок, оставшийся без семьи в свой день рождения. Но идти обратно тоже было нельзя. В городе бесновались волки. И потому мальчик твёрдым шагом пошёл вперёд.       Он точно знал, что заблудился. Лес окружал со всех сторон, куда бы не смотрел мальчик, везде он видел темные и подсвеченные тонкими красными лентами заката деревья. Он с трудом сдерживал слезы и пытался стоять на ногах. Ведь мальчик твёрдо знал — если упадёт, не встанет никогда. Поэтому он бежал дальше меж деревьев, надеясь найти выход. Он не понимал, за что судьба распорядилась с ним так жестоко. Да, родители рассказывали ребёнку о том, что всегда есть свет в конце тоннеля, но либо его тоннель был слишком длинен, либо данное правило перестало работать после смерти тех, кто его рассказал. Так или иначе, бедный синевласка не видел ни капли света ни сейчас, ни в настолько далеком будущем, насколько мог просчитать.       И вот, после часов — или минут, или дней — скитаний в лесу мальчик совсем выбился из сил. Он ничего не пил и не ел после пикника со своей сестрой, и потому сейчас был близок к полному истощению. Собрав воедино всю свою волю (потому что только она и осталась), мальчик-синевласка заполз под какой-то куст, накрылся ветками и уснул.       Проснулся он, когда полуденный свет немного сильнее разгонял тьму леса. Сейчас взору ярко-синих глаз предстала такая картина: ничто, ни ветер, ни животные, не шевелили изумрудно-зелёные листья и больше, чем гробовую тишину. Мир будто замер в одной картинке, лес был похож на место, живущее по своим законам и правилам, которые наверняка были непростыми — магическими, нечеловеческими. И даже истощенный десятилетний мальчик, слушавший громко прорезающее тишину своё сбитое дыхание и смотревший на затянутые паутиной темно-зелёные листья, понимал, что ему, человеку, здесь не место. Тишина и покой гнали его, напуганного, сбитого с толку, оставшегося без судьбы и шансов на дальнейшую жизнь ребёнка, прочь. И он был бы и рад сбежать. Но лес не давал. Он и его обитатели, пока ещё скрывавшиеся в перемешанной с прозрачным светом и изумрудами тени, не отпускали свою жертву просто так. Они давали понять, что чужакам здесь не место, что они будут добычей чащи и жителей.       Мальчик как можно беззвучней постарался откинуть с себя ветки — почему-то ему казалось, что местную тишину нарушать нельзя ни в коем случае — и стал обдумывать своё положение. В городок он не мог вернуться никак — во-первых, там волки, а во-вторых, он заблудился. Выйти из леса хоть где-то — хороший вариант, но как найти выход? Да и что он будет делать в этом «где-то»? Искать помощь? А вдруг там будут волки? И не будет людей? Так мальчик сидел и хмурил своё детское личико, пытаясь придумать, как ему поступать. Правильным казалось вернуться к людям — они уж точно защитят и помогут. Маленький ребёнок, выросший в городке, где все дружат и никто не умеет ненавидеть, и не подозревал, что люди бывают злыми. Наивный. Но он, живший до этого в любви и свете, как росток к солнцу стремился к людям.       Только вот мальчик был не только наивен. Так же он был не по годам умён. В синих глазах томилось осознание того, что он не может выйти из леса. Он обречён жить тут, пока не найдёт выход.       С какой стороны малыш не смотрел на своё положение, он видел лишь две развязки. Первая и хорошая — он найдёт выход и людей, а они спасут его, это точно. Вторая, намного менее желаемая — мальчик останется навсегда в этом лесу и, в конечном счёте, все равно умрет от отсутствия воды и еды или от руки — или лапы — лесных обитателей. Недолго думая, он выбрал первый вариант, как свою цель. И теперь цель была, а возможности придти-то к ней не было. Ну или он просто ещё не нашёл ее, и найдёт не скоро.