золото

золото. золото в его волосах. золото, образовавшее причудливый рисунок на его шее. золото рейн, так чутко оберегаемое, трепетно хранимое. ошибки быть не может - кэйа понял это сразу, едва он увидел его в штабе ордо фавониус. госпожа рейндоттир совершила огромную ошибку, отправив своё величайшее творение в мондштадт. каково утратить что-то столь ценное по собственной вине, из-за собственной неосмотрительности, недальновидности? каково отдать своё золото в руки альбериха? чтобы заполучить контроль над человеком, сперва нужно сделать его зависимым. привязать к себе, приковать, заставить дышать, жить собой, заставить желать, стать одержимым, ужасаться от одной идеи о расставании. для кэйи не составило труда обворожить его, хоть сперва и пришлось долго и упорно искать ключ к этой головоломке, подходящую отмычку к замку, за которым скрывался доступ к сердцу, душе, телу, секретам, силе, разрушительной мощи - ко всему существу альбедо. несложно заставить принца поверить в то, что он живёт в сказке. кэйа ненавидит сказки со счастливым концом. манипулировать эмоциями и чувствами людей, которые в основном опираются на эти самые эмоции и чувства, безусловно проще, но не так интересно, о нет. альбедо был примером человека холодного и рассудительного, держащегося на расстоянии со всеми, кроме пары-тройки самых близких людей. был, пока в его жизни не появился кэйа. был, пока кэйа не начал медленно подступаться к нему всё ближе, налаживая отношения с его окружением. был, пока кэйа не стал появляться рядом в нужные моменты. был, пока кэйа не стал тем, кто всегда услышит, всегда окажет необходимую услугу, всегда поддержит беседу, всегда вспомнит о том, что он говорил, всегда похвалит, всегда поддержит. следовало мягко вытеснить рациональную часть, надавить на человечность не-человека, сделать так, чтобы почти любая ситуация закономерно приводила только к одному решению - попросить, рассказать, обсудить, пожаловаться - кэйе. следовало сделать себя ответом на каждый вопрос. следовало осторожно вырывать сорняки, мягко пропалывать землю, орошать её чистой водой и защищать от палящего солнца, помогая всходить и раскрываться лепесткам, раскрываться рукам для объятий, подставлять венчик под мягкие греющие лучи, подставлять лицо и тело под мягкие греющие прикосновения и робкие поцелуи. пока не взойдёт цветок, корни которого, обвив его же владельца, превратятся в нити в руках умелого кукловода. - придёшь ко мне? - приду. нужно было заставить альбедо самого оказаться в его руках, сделать всё по доброй воле - он сам пришёл в его дом, сам согласился остаться, сам поддался на сладкие речи и ласки, даже сам избавился от собственного глаза бога - единственного, что могло бы помочь ему противостоять человеку, способному контролировать элемент без этой безделушки - отбросив его вместе с остальной одеждой. без колебаний, без сопротивления, движимый лишь безусловным доверием и чувствами. кэйа усмехается: ему бы, верно, не нужно было ничего больше, кроме игры для подпитки этого доверия, будь альбедо чуть менее рассудительным и принципиальным - он бы сам, также без колебаний и сопротивления, отдал бы ему контроль над своей силой, в обмен на приторную ложь о любви. но чувства - вещь хоть и могущественная, но слишком непостоянная, об этом кэйа знал не понаслышке. одних эфемерных уз недостаточно. нужно что-то ещё. альбедо потянулся к нему. в мягком мерцании свечей тень от трогательно подрагивающих в предвкушении ресниц легла на покрывшиеся лёгким румянцем щёки. возможно, будь кэйа человечнее, он был бы очарован такой картиной, а не подавлял желание ядовито усмехнуться. забавно получается - искусственный человек был переполнен настоящими, подлинными тёплыми чувствами к тому, кто хоть и был человеком по своей сути, но весь состоял из самой грязной и проклятой скверны, клубящейся глубоко в пучинах бездны. кэйа слегка надавил пальцем на золотую метку на шее альбедо. он наконец узнает, что значит опорочить кого-то чистого. он увидит это собственными глазами, сделает это собственными руками - отнимет его жизнь, осквернит, втопчет в грязь, насильно заставит служить себе. сделать оружие из того, кто упорно противится этому, желая найти своё место среди тех, на кого он так очаянно старается быть похожим - нет более изощрённого надругательства над чужой волей, чем это. с губ альбедо срывается сдавленный выдох. - ты мне доверяешь? - да, кэйа. я доверяю тебе. его удовлетворённая улыбка на этот раз даже не поддельная. всё вело к этому - каждое брошенное слово, каждое якобы случайное прикосновение, каждое мгновение близости украдкой ото всех, каждый вдох морозного воздуха на драконьем хребте, который они делили на двоих, каждая звёздная ночь, которую они провели вместе. его старания окупились, его попытки привязать альбедо к себе увенчались успехом. и сейчас, когда он достиг точки невозврата, ловушка захлопнулась. окончательно и навечно. альбедо откидывается на спину и его волосы рассыпаются на тёмных простынях нимбом. он весь будто сияет золотом, как сияют звёзды в созвездии мелового принцепса - кротко и сдержанно, но завораживающе. он так искренен в своём глубоком доверии, так охотно ведётся на ложь, по кирпичикам выстроенную кэйей именно ради этого - ради того, чтобы альбедо подпустил его ближе, позволил обезоружить себя, чтобы сам вручил ему ключ от самого себя, не подозревая, что этот же ключ станет тем, что защёлкнет его кандалы. кэйа ведёт ладонью вверх вдоль обнажённой груди, и от его прикосновений по телу альбедо разливается сладкая нега - его собственный яд, паралитическое вещество, впитывающееся всё глубже от напускной нежности. «мой любимый, моя драгоценность, моё сокровище». «моё золото». ладонь кэйи смыкается на бледной шее, прямо поверх метки. кровь альбедо холодеет. он безотрывно смотрит на кэйю, словно зверёк, окружённый хищниками - запуганный, но до последнего ищущий возможности на спасение, оглядывающийся в поисках путей отступления. это просто кажется. это происходит не на самом деле. это просто неправильная интерпретация. это вовсе не то, о чём он думает. - кэйа? альбедо хватает чужое запястье, пытается вырваться из рук кэйи, но тщетно - ледяные пальцы сжимают шею только сильнее, не давая нормально вдохнуть. глаз бога слишком далеко, чтобы использовать его, а перед ним - звезда зрачка, утопающая в синем омуте, и острая, как нож, улыбка. - кэйа, прошу.. - только и может выдавить из себя альбедо, ощущая, как силы медленно покидают его, а от метки исходит странный холод, растекается, будто пятно краски, медленно расползающееся по бумаге. он понимает - он больше не контролирует своё тело, не то от недостатка кислорода, не то от ощущения того, что оно больше ему не принадлежит, словно что-то цепляется за него, тянет вниз, на глубину, сколько бы он не сопротивлялся. альбедо чувствует, как песчинка за песчинкой на него опускается тьма, как грудь словно стискивает и не даёт вздохнуть невидимая цепь, как медленно из-под его ног уходит почва. он - застрявшая меж двух сосудов песочных часов помеха, не дающая песчинкам опуститься вниз, заставляющая их скопиться над ним огромной давящей своим весом массой, засыпающейся в глаза и заполняющей горло. кэйа любуется. любуется остекленевшим от страха взглядом, искажённой гримасой ужаса на лице своего недавнего «возлюбленного». кэйа видит отражающееся в глазах альбедо чудовище. кэйа видит отражающегося в глазах альбедо себя. он убирает ладонь с шеи альбедо и продолжает любоваться. он смотрит на расходящиеся от потемневшей метки линии - тёмно-синие, словно небсвод с россыпью блеклых звёзд, словно паутина или корни иггдрасиля, опутывающие, обнимающие хрупкие ключицы и плечи. росчерки туши на белоснежной бумаге, тянущиеся к самому сердцу. чтобы заполучить контроль над человеком, сперва нужно сделать его зависимым. привязать к себе, приковать, заставить дышать, жить собой, заставить желать, стать одержимым, ужасаться от одной идеи о расставании. подчинить разум проклятьем бездны станет намного проще, если тот, на кого будет наложено проклятье, будет сильно привязан к тому, кто это проклятье накладывает. кэйа позволяет себе наклониться к лицу альбедо, коротко коснуться сухих губ и ласково погладить по щеке - послушный мальчик заслужил свою награду. «если однажды я потеряю контроль.. уничтожу мондштадт.. уничтожу всё..» улыбка кэйи в полумраке напоминает оскал.