НЕБО ДЛЯ НАС

По пустоши юга Серой Земли бредет человек. Он исхудал, устал и взгляд его тусклый. Одет он в просторные ткани пустынников, на плече мешок. Конь тоже был, но убежал, не выдержав ужаса, что веет от находящегося впереди. Теллахсер добрался. Перед глазами встают картинки из прошлого. Как водой расступаются доски дверей и входит серокожий человек в сером плаще. - Теллахсер Ловкач, - говорит человек. А взгляд его выворачивает саму душу. - Не понял, - удивился пришедший. - Ты, не волшебник? Настала очередь удивляться Теллахсеру. При чем здесь волшебник? Кто вообще этот тип и как он смеет врываться в чужой дом? Что-то ворочалось в глубине памяти. С трудом, но гость опознан. Архенбух Проклятый. Нынешний глава Совета Двенадцати. Но и это не повод. Теллахсер потянул из ножен палаш. Маг не маг, а и Теллахсер способен на пару сюрпризов. Между тем, Архенбух, казалось потерял интерес к хозяину дома. Он рассеянным взором ощупывает обстановку и задумчиво бормочет: - Кто же это у меня хитрый такой то, а? Лишает моих магов дара, и заставляет забыть, что он вообще был. Ага! Вот ты где. - Да, я здесь, волшебник. Откуда то, из глубины дома, выскользнула Зоя. Она глядит на серого плаща насмешливо и без малейшего страха. - Я вижу ты изрядный трус, маг. Вон сколько щитов на себя навертел. Тебя и не видно под ними. Таскать не тяжело? - Не беспокойся, тварь, - цедит Архенбух. - На тебя как раз хватит. Именно этот момент выбрал Теллахсер для быстрого выпада и укола палашом в бок. К сожалению, с магами, уровня серого плаща, легко не бывает никогда. Теллахсера будто подхватил незримый вихрь. Он и коснуться не сумел своего врага, как улетел в угол комнаты. Зоя проводила его взглядом. - Это лишнее, колдун. Сосредоточься на мне. Неведомо откуда в комнате взялся легкий пух. Он кружит под потолком и у пола. Оседает на сером плаще, на сапогах, на волосах. Архенбух поймал пушинку щепотью. Поднес к лицу. - Даже так? Светлое проклятие? То есть ты еще трепыхаешься? Теллахсеру показалось что сломался мир. Черная трещина на миг соединила кисть колдуна и шею Зои. Пых! И Зоя рассыпалась облаком пушинок, вроде одуванчика. Они закружились по комнате и вылетели в открытое окошко. - Куда?! – взревел Архенбух. – Стоять, тварь! Он крутнулся и растворился в воздухе. Теллахсер не может сказать, как не зарезался тогда собственным палашом. Как не упился вусмерть вином из погребов. Его Зоя погибла. Люди не имеют привычки воскресать, рассыпавшись пухом от черного колдовства. Наверное, лишь тихий голос Зои, повествующей свои сказки, что звучал в памяти. "Иди в Благословенный Сад. Там я тебя жду"... Породил дикую, невозможную надежду. Позволил жить, дышать и идти. Теллахсер отправился на юг. Перед его внутренним взором сами собой вставали зеленые заросли посреди пустыни, деревья, огромные будто горы, что били столбами света в ночное небо. Удивительной красоты летающие цветы и вихри светящейся пыльцы. Хороводы девушек в лунном свете. Как он входит под сень деревьев. Как бежит к нему Зоя, повисает на шее. "Ты пришел. Я ждала"... Он добрался. А сада нет. Есть бездонная и необозримая пропасть, парящая ядовитым дымом. Лоснящиеся черным кристаллы по ее краю. И все. Бродяга упал на колени. Осталось лишь сделать шаг с края и все закончится. Да, можно кричать, можно мстить Архенбуху и всему Совету. Но какой в этом смысл? Зою не вернуть и жить незачем. Внезапно, чья-то рука вцепилась в плечо. И тихий, такой родной и знакомый голос из-за спины: "Ты пришел. Я ждала". Теллахсер не веря и надеясь, обернулся, поднял голову. Это она. В такой же одежде детей пустыни. С отпущенным лицевым платком. Ее лицо. Ее глаза. - Я думал, что потерял тебя. - Это не важно, - отвечает Зоя. - Важным было, чтобы демон, проникший в наш дом, не тронул тебя, любимый. Создатель обещал: если я с демоном подерусь и хорошенько прокляну, он позабудет обо всем и бросится в погоню. Теллахсер, молча смотрит на девушку, что решилась изображать раненую птичку, уводящую хищника от гнезда. - Нас трудно убить, невозможно лишить свободы, - повествует Зоя тем же сказочным тоном, которым рассказывала о Благословенном Саде. Она поймала в ладошку пушинку, вроде семечка одуванчика. - Каждая может вырасти новым Садом. Пока обо мне помнит мой Создатель, пока я нужна моей богине, я живу. Теллахсер лишь обнимал свою Зою, боясь, что она исчезнет опять. - Да, ладно, - Дегатти махнул рукой с зажатой в ней кружкой, едва не облив Бельзедора. - Это ты вконец загнул. Вампир влюбленный в свою жертву. Романтическая история для дурочек. Все книжные лавки полны. Ныне очень модно. - Феи-гасители не обычные вампиры, - возражает Янгфанхофен. - Демодар весьма ответственно отнесся к их созданию. Куда там Совите. Еще и магия Света вместо Тьмы, и магия Любви. Они действительно любят своих избранников. Иначе не м.б такую любовь внушать. Например, мастера-телепата, каковым был в самом начале Теллахсер Ловкач, обычный вампир обмануть бы не сумел. - А что с Теллахсером стало потом? - интересуется Бельзедор. - То, что случается с избранниками фей-гасителей, - пожал плечами демонический трактирщик. – У тебя уши, чтобы за н их дергали. Ты чем слушал? Фея обращает избранника в Дарителя Жизни. - Мне не кажется это любовью, - пробурчал маг. - Такова жизнь, приятель, - хохотнул Бельзедор. - Любовь во многом эгоистична. Даже, любовь светлого вампира. Бу-га-га! - темный властелин не выдержал и неприлично заржал. - Эти феи-вампиры - оскорбление самой мысли о любви, - продолжает ворчать Дегатти. - Разумеется, - Бельзедор полон цинизма. - Во всех сказках принцу положено совершать ради любви подвиг, обычно, идти дорогой трудной. А сказочной девушке положено ради любви ЖЕРТВОВАТЬ. Будь-то мавка, отказывающаяся от бессмертия и магической силы или русалка, заплатившая голоском ради обретения, ног, да еще и ходить больно. Темная магия она такая - дорогостоящая. Здесь же все наперекосяк - ради любви жертвует волшебник. ВСЕМ, ЧТО ИМЕЕТ. Наверное, потому, что магия светлая. Но не беспокойся. Насколько я понял, для феи-гасителя половая принадлежность не принципиальна. Встретив магичку, фея изменит пол с той же легкостью, как подгоняет внешность под представления мага об идеале. Тогда, все будет "правильно", по-сказочному. Услыхав о неопределенной половой принадлежности фей, Дегатти поперхнулся и закашлялся, чем вызвал новый взрыв хохота Бельзедора и смачный хлопок по спине железной ручищей.