приём

дни проходят один за одним. по прежнему, лишь один монитор освещает комнату темноволосого. даже после многих рекомендаций о смене обстановки от недавно появившегося "карманного" психолога жизнь акумы протекает как и была. многие психологи любят обобщать такой период жизни фразой "существует, а не живёт". к сожалению, человек не способен меняться так быстро. привычные вещи остаются привычными и в ближайшее время с этим что-то делать нет смысла. всё вернётся в ту же невыносимую рутину и путь от холодильника до компьютера и от компьютера до туалета. после того приёма сережа всё чаще прогонял монологи психолога у себя в голове и старался первое время выходить на улицу на полчасика, но даже от этого парень сильно уставал. уставал от гудения моторов машин и шума людей во дворе. как бы сильно не внушал себе, что это в порядке вещей, всё равно звуки оглушали, что тяжело давалось передвигать ногами. утопая в мыслях, забывается как дышать. огромное количество мешков с мусором не сдвигались с места. некоторые находились в квартире уже больше пары месяцев, от чего был такой неприятный запах, хоть убейся. иногда зеленоглазый не смотря под ноги, мог споткнуться и упасть, от чего по всему телу появлялись синяки, даже от слабого падения. физическое состояние, как известно, напрямую связано с психическим. из-за больных мыслей, постоянной головной боли и в дребезги убитого режима сна страдает как внешний облик парня, так и некоторые внутренние органы. питание раз в два дня сильно било по всему телу, доходя до судорог в ногах или рвоты с кровью после приёма пищи. не считая это серьёзной проблемой, акумов не собирался с этим что-либо делать, полагаясь лишь на то, что у него, видите ли, такая уж комфортная обстановка. после последних игр с киром сережа старался не заходить в дискорд ближайшее время. лишь отсчитывал дни до следующего приёма. столько новых мыслей в голове, хоть книгу пиши, но в кабинете замираешь как камень. тело словно парализует, слова не льются, как хотелось бы. как бы хорошо темноволосый не провёл тот день со своим новым психологом, в тот момент он скорее жил моментом и совсем не думал головой. сейчас это стало как приятное, даже до жути глупое воспоминание об игре в пати с таким двусторонним человеком. звучит как какая-то паста с двача, что самому смешно. казалось бы, лечащий врач, а с другой стороны такой же обычный человек, как и сам акума. имеющий свои комплексы и предпочтения. вводит в ступор. непонятно, стоит ли доверять такому человеку? стоит ли дальше проходить терапию именно у него? может сменить, да нет, глупость... мысли, как обычно, завязываются в морской узел. появилась ещё одна огромная бетонная преграда, через которую надо перейти, или может вообще убежать от неё в другое направление? остаётся только лежать и пялить в стену, ожидая нового разговора с курседовым.

***

день икс. прошла ровно неделя с прошлого похода в поликлинику. покалывания где-то в районе кишечника так напрягали. волнение, как волны на какой-то картине, накрывало с головой. всё как в первый раз. также жутко. взяв силу воли в кулак, уже более уверенно, чем в прошлый раз, акумов открывает дверь. знакомая картина. такая же поза, те же нелепые очки, и тот же удивлённый взгляд. – ну, привет, сережа! зеленоглазый лишь нелепо помахал рукой и уселся за уютненькое шерстяное кресло, находившийся прямо перед рабочим местом психолога. – ээ, ну что, рассказывай, как твои успехи? как провёл всю неделю после первого приёма? руки уже не потели, но ноги оставались поджатыми и всё тело было в сильном напряжении. вроде всё как в прошлый раз и уже не так пугает, но не может в голове уложиться тот факт, что человек, кричавший под ухо, что его мать шлюха, сейчас абсолютно спокойно задаёт вопросы, соответсвующие его специальности. без капли сомнения и неловкости. вдруг в дискорде был другой человек? да нет, голос идентичный и манера речи такая же. непривычно, что теперь его мысли заполняют не его личные проблемы, а психолог, который должен эти проблемы решать, а не ещё больше усложнять ситуацию. монолог в голове акумы прервала фраза другого: – у тебя всё нормально? я тебе тут вопросы задаю, а ты молчишь уже больше минуты. я тебя сильно нагрузил? если да, то прошу прощения. стример вздрогнул, забыл совсем, что не у себя в квартире, где мыслить можно хоть часами напролёт. так стыдно. – извини пожалуйста, задумался. вздохнув, акумов продолжил вещать: – последние дни после нашего разговора я много думал, там, о всяком... какой же пиздец. по другому не назовешь. зачем же он пришёл, если не может даже высказаться нормально. язык опять, опять сука, завернулся! – прости, это полный пиздец. прикрыв лицо руками и поджав под себя ноги, темноволосого накрывает неистовая паника. неужели так разучился что-либо говорить? почему же на стримах так просто ныть людям, зная, что только пошлют нахуй? а когда вот прям перед тобой сидит специалист, повидавший огромное количество разных людей с разнообразными проблемами, просто выпадаешь. в осадок. бурого цвета. хотелось бы заплакать, только нет воды в организме, да и какой позор проливать слезы мужчине, так ещё и перед таким человеком. нет слов, одни эмоции. ведь была же целая неделя, чтобы всё обдумать. так граммотно получалось составлять речь перед сном, ожидая не такого неловкого приёма, как первый. очередная ошибка. ошибки, ошибки, ещё раз ошибки! как же это заебало. каждого человека в жизни преследуют последствия от каких-либо необдуманных поступков, но акумов этого совершенно не понимал. все вокруг выглядет такими... счасливыми? ощущение, будто один он такой анализирующий и позже осуждающий собственные действия, на которым окружающим абсолютно всё равно. накручивает себя, прямо как катушка в швейной машинке, которая готова сломаться, лишь бы уже это закончилось. прерывает его начавшуюся паническую атаку ощущение чего-то тёплого на плече. аккуратно приоткрыв глаза руками, увидел перед собой встревоженную фигуру, старавшуюся привести пациента в чувство. – я думал, ты сейчас сдохнешь, –выдыхая произносит курседов. –надеюсь ты успокоился. в сторону психолога полетел лишь нервный смешок. жалкое зрелище. – если не можешь сейчас что-то мне сказать, можем перенести приём. я вижу, что ты чем-то сильно встревожен и не в состоянии сейчас разговаривать. это не входит в мои полномочия, уж извини. не входит? это же твои прямые обязанности, что за бред. в голове не укладывается, что мама посоветовала эгоистичного, так ещё и двуличного специалиста, который не может даже помочь справиться с начавшимся срывом. в голове было много чего, но в кабинете стояло лишь долгое молчание. хотелось сказать пару приятных, но понимал, что если банальные вещи насчёт состояния высказать не в силах, то о каких упреках может идти речь? наконец понял, что люди в отличие от него не просто ходят с улыбками, а стараются вылезать из проблем. а он же слишком слабый для это дерьма. такой слабый. курседов после наблюдения за пациентом с обеспокоеным видом решает выйти из кабинета. никогда за его практику не было таких запущенных случаев, когда человек отказывался рассказать даже о самых банальных вещах. может с людьми везло, а может просто он такой неопытный и не замечает очевидных вещей. кир понимает, что оба не правы, тем более второй платит за приём сумму денег. вышло некультурно. молчанием ничего и никогда не получалось решать. акума – человек, нуждающийся в общении, просто так сильно потерян, что всё тело колотит от любого пустяка или неверного решения, которое, толком, ни на что не влияет. вернувшись в кабинет, кир спокойно уселся за рабочее место. – слушай, поступил неправильно, надеюсь ты меня простишь. я хочу дальше работать с тобой и сделаю всё, чтобы тебе стало лучше. отдамся как могу, реально., – руки цветноволосого потянулись к упаковке с сухими салфетками и аккуратно достал одну. – держи. – спасибо ... а столько негатива было у акумы в бошке. из-за этой глупой салфетки и банального "поступил неправильно" быстро выветрился, как спирт на воздухе. – а теперь глубоко вдохни и также выдохни. я тебя не осужу за любые твои высказывания, дальше этого кабинета они не уйдут. не забывай, я твой психолог, это будет сложно, но постарайся мне довериться. акумов лишь кивнул головой, продолжая вытирать скопившийся пот на лбу.