anticipation

полюбить мгновенно, будто по инерции, когда голова кружится от трепета и нежности, а руки ласковые и тёплые гладят лицо.  аяка растворится в мягких касаниях и не заметит, как потеряется в глазах янтарных, так славно блестящих под мерцанием звёзд.  сердце сжимается от чувств невысказанных, а бабочки щекочут горло, вырываются наружу и остаются порхать над плечом, напоминая, что секрет свой сохранить не получится, да и не хочется вовсе хранить. люмин пахнет умиротворением, аяка прячет пунцовые скулы в изгибе чужих ключиц, превращая образ свой в груду осколков, а все фразы избитые и отрепетированные вылетают из головы, осыпаются пеплом под ноги. изящное тело слегка дрожит от волнения, и пальцы вместе сплетаются, почти неосознанно. упускает движения губ обкусанных, безмолвно шепчущих о том, что сама она сказать не решится. почти идеальная, почти настоящая, но рядом с люмин позабудет о всех формальностях, а дорожки слез будут блестеть на щеках в предвкушении долгой разлуки. нужно всё же уйти, запомнить чужие черты лица, запечатлеть навсегда красоту недоступную и отпустить, позволить уйти своей дорогой, а к собственной забыть направление.  тяжёлый вздох разрезает тишину, и люмин всё понимает. целует неловко, до боли сжимает чужие плечи, а губы аякины точно такие, какие во снах виделись.  аяка ворошит волосы, растрепавшиеся на ветру, отдаёт все любовь безграничную, по детски наивную, а беспокойство глупое заталкивает глубже в сердце.  -останешься?  люмин целует ладони холодные, выводя на спине худенькой такое нужное, значимое, едва различимое "да".