kisses in December

      Это было плохой идеей. Очень, очень плохой.       Как вообще Зейну удалось втянуть его в это? Может, роль сыграла его невозмутимая манера рассказывать о своих задумках, уверяющая, что все точно пойдет по плану. Или может Луи просто глупый и доверчивый придурок, согласный на все от скуки.       Он встревоженно трясет баллончик с краской, пытаясь удержаться от преступления, потому что да, когда Луи проверял в последний раз — вандализм был преступлением. Зейн уже успел нарисовать что-то поперек кирпичной стены, той самой, мимо которой люди проходят, когда хотят попасть в восточное крыло школы. Эти высокие стены из кирпича заставляют школу выглядеть, будто она какая-то навороченная академия для богатеньких детишек, хотя на самом деле это не так. На самом деле, их директор — напыщенный мудила.       Луи сдавленно кашляет и оглядывает заросший травой двор, но из-за ужасного зрения и темноты он просто не в силах ничего увидеть.       — Чувак, ты собираешься хоть что-то делать? Уверен, что в твоем баллончике все уже достаточно перемешалось.— Зейн постепенно переходит на пассивную агрессию, все чаще кидая на Томлинсона косые взгляды. Луи давно известно, насколько его друг любит размалевывать стены граффити с видом, будто они — его личные холсты. Да, Луи всегда поддерживал его, но как бы со стороны, знаете? Он никогда бы не подумал, что будет отмораживать задницу в полночь, переодетый во все черное, с перчатками на руках, и быть личной прислугой Зейна, перенося его баллончики и кисточки с места на место.       Нет, Луи никогда не считал себя паинькой или ботаном, но ведь нет ничего постыдного в страхе перед смертью от рук собственной матери, которая, будем честны, буквально убьет его, если узнает обо всем этом.       — Я не настолько погружен в искусство, ты же знаешь, Зи. Может, ты нарисуешь мне контур, а я просто раскрашу это все? — спрашивает парень с надеждой в голосе. И может разглядеть улыбку Зейна даже за его белой хирургической маской, надетой для защиты от паров краски. Его глаза прищурены и смотрят с нескрываемым весельем. Луи засунул свой баллончик между бедер, чтобы провести пару раз вверх-вниз по плечам в попытках согреться. Как, черт возьми, Зейн еще не замерз?       Этот подозрительно теплокровный парень отошел на пару шагов, осматривая свое творение.       — Ладно. Давай сделаем все побыстрее, охранники из церкви через дорогу сменятся в половине девятого, нас могут увидеть, если мы не уйдем раньше.       — Откуда, блять, ты знаешь все это? — недоверчиво спрашивает Луи, но Зейн просто пожимает плечами, будто это абсолютно обыденная информация. Томлинсон перестает пытаться хоть немного согреться и вместо этого принимается заполнять идеально ровный контур, нарисованный Зейном, краской уродливого желтого оттенка, настолько яркого, что болят глаза. Он даже не уверен, что конкретно рисует и что хотел этим сказать Малик. Луи нужно придется отойти на несколько метров назад, чтобы понять хоть что-то и прочитать хоть малую часть огромной надписи.       — Ох, идея просто охуенная. Не могу дождаться понедельника, что бы все увидели. — Зейн продолжает рисовать, сосредоточенно сузив глаза. Несмотря на тошноту и невероятное разочарование из-за того, что он позволил вовлечь себя в эту затею, Луи восхищается страстью друга к искусству. Это все вроде отдушины у Малика, и только уникальность нарисованного способна его удовлетворить. Луи способен это понять, у него похожие чувства к футболу. Но спорт это, конечно, немного другое, особенно учитывая, что пинать мяч ногой — не преступление.       Он медленно кивает своим мыслям, поворачиваясь к оставленной работе.       — Так что мы все-таки пишем? Или это секрет? — он весело спрашивает, переминаясь с ноги на ногу.       — «Нахуй Баффорда» — без промедления отвечает Зейн с улыбкой, все еще скрытой под маской. Луи смог отреагировать лишь удивленным мычанием, искренне пытаясь понять, с чего бы Малику вдруг затевать персональную вендетту против их директора.       — Ах, так это потому что его обвинили в домогательствах или потому что он забрал у нас часы, посвященные истории темнокожих и отдал их для дополнительных по гольфу?       — По обеим причинам. Боже, этот мужик невероятный придурок. Просто поразительный.       Луи чувствует себя гораздо лучше относительно того, чем занимается и наконец понимает, почему Зейн был так непреклонен в воплощении этой идеи. Но так же он понимает, что они попадут в огромные неприятности, узнай кто-то что именно они — авторы этой надписи. Это даже может быть основанием для исключения, да?       Ладно, это не так важно сейчас, ведь он случайно мазнул желтым мимо контура и испортил часть слова. Хотя, все нормально, он доверяет Зейну, тот все исправит. Он же профессионал.       — И от него всегда пахнет мусором. Может быть, то, как ты пахнешь, характеризует тебя как личность? Тут есть о чем подумать. — рассуждает Луи, отступая от стены чтобы узнать, сколько работы им еще осталось.       Малик начинает смеяться от слов парня и опускает, наконец, маску.       — Спасибо, что помог мне с этим, Лу. Поддержка лучшего друга всегда важна в таких делах.       — Да то-о-очно — тянет Луи, с крайне недоверчивым видом. — Может, в следующий раз ты предложишь винный магазин ограбить?       Глаза Зейна загораются, будто он услышал блестящую идею, и Луи громко стонет, прислоняясь к стене.

***

      С субботней ночи Томлинсон не слышал ни слова от кого-то из школы. Никаких сообщений о вандализме, разосланных каждому родителю, никакого звонка его матери, хотя он думал, что руководство все же узнает, что это был именно Луи. Парень точно знает, что звонка не было, потому что все выходные наблюдал за телефоном своей мамы, кидаясь, словно ястреб на добычу, если тот начинал звонить.       — Я просто хотел помочь тебе и ответить, пока ты занята — сказал бы он, если бы мама потребовала объяснений его поведению. И если бы это звонил кто-то из школы, он просто сказал бы, что те набрали неверный номер. Но ничего. Ни единого известия не было ни от кого, кроме Зейна, который второй день спрашивал, не Томлинсон ли украл его черную бини.       Конечно, это он взял ее. Но Зейну совсем не обязательно знать об этом.       Так что в понедельник, когда Луи возвращается в школу, он чувствует себя вполне расслабленно. Может, никто и не обратил внимания на стену? Он пишет об этом Зейну перед занятиями и садится на свое привычное место. Все выглядит вполне обыкновенно.       У него сегодня нет предметов, на которых он будет вместе с Маликом, в отличие от их первого года в старшей школе. Тогда у них было по шесть совместных уроков, что и позволило им стать лучшими друзьями. Сейчас же они встречаются только на алгебре и на обеде.       Зейн, вероятно, единственный человек, которого Луи может назвать настоящим другом. Нет, он общается с парнями из футбольной команды и парой людей из других классов, но все они «друзья» лишь потому, что учатся с ним в одном месте. Они из тех, кто всегда хотят быть приглашенными на вечеринки в его доме или хвастаться, что переспали с капитаном футбольной команды. В общем, это никогда не перерастает во что-то большее, чем просто знакомства.       И, важно заметить, что он не слабак и не кончает за минуту, вне зависимости от того, что пишут о нем на дверцах туалетных кабинок.       Ладно, человеком, написавшим о нем это, мог быть Зейн, верно? Может, он просто хотел подшутить над Луи и пустить глупый слух, но это не сработало? По-крайней мере, Томлинсон надеется, что это он, а не какой-то парень, которого он не помнит из-за того, что был слишком пьян.       И все же, теперь гораздо большему количеству людей известно имя Луи, потому что заместитель директора назвал его и Зейна полными именами, вызывая на разбирательства. Он кричал через весь коридор, так что каждый посчитал своим долгом обернуться на них и издать возмущенный или разочарованный вздох. Боже, разве все эти дети не могут жить своими жизнями и не обращать на других внимания?       Луи фыркает, собирая свои вещи. Он запрещает себе паниковать, пока не выйдет в коридор.       Вот так он и обнаруживает, что чуть не наложил в штаны, сидя на стуле рядом с Зейном, в то время как страшная психолог-консультант пристально смотрит на них сквозь свои огромные очки.       Из-за глубоких морщин она выглядит крайне устрашающе, так, будто может дать подзатыльник им обоим не раздумывая ни секунды. В Луи внезапно просыпается благодарность к Зейну за то, что он вместе с ним проходит через это. Он не уверен, что стал бы делать, будь он один.       Он никогда раньше не попадал в крупные неприятности. Ладно, однажды в младшей школе он сбрил своему другу брови, и откупился от него пачкой скиттлс, но это были так, детские приколы. Сейчас-то все гораздо серьезнее.       — Администрация уже позвонила вашим родителям и проинформировала их о ваших крайне безответственных действиях. И мы уже определили наказание, подходящее для вашего поведения. — сообщает им консультантка. Она выглядит скучающей, будто ей нет никакого дела до всей этой ситуации, и все же кидает пристальный взгляд на мальчиков напротив, перед тем как потянуться за какой-то бумагой.       Кабинет, в котором сидели парни был очень душным, с цветами, расставленными повсюду. Чувствовалось, будто они находились в каком-то подобии птичьего заповедника. Только здесь не было птиц, были лишь кипы документов. Не добавляло комфорта и то, что Луи практически мог слышать, как стучит сердце Зейна. Они обмениваются взволнованными взглядами, надеясь, что их не исключат. Хотя, говоря откровенно, сейчас это меньшая из их забот. Директор ведь строг, и Луи начинает сомневаться, что они выйдут из кабинета невредимыми. Мистер Баффорд ведь наверняка прячет где-то здесь клюшки для гольфа, готовый ударить одной из них любого, так ведь?       — Директор и его заместитель обсудили, какое решение лучше предпринять относительно вас двоих, и проявили достойное восхищения милосердие, поскольку вы оба старшеклассники и оканчиваете школу в конце года. Они решили приговорить вас к трем сотням часов волонтерской работы, так же отстранению от любых дополнительных секций на две недели, что, кстати, включают в себя и футбол, и курс фотографий.       Напряжение сразу спадает с плеч Луи и Зейна, которые слегка сжимают руки друг друга в знак моральной поддержки. Все вышло намного лучше, чем они думали. Конечно, теперь Луи дома ожидает разъяренная мама, готовая отчитать его, и волонтерство весь оставшийся год, но, слушайте, это ведь лучше, чем исключение. С другой стороны, никакого футбола две недели. Это, конечно, отстойно.       Консультантка поворачивает свой компьютер к ним экраном после нажатия пары клавиш, и Луи съеживается от открывшегося зрелища. Это размытое — но вполне различимое — видео, на котором он и Зейн рисуют на школьной стене в субботу ночью. На нем видно, как Луи поворачивается, чтобы посмотреть, не идет ли кто нибудь, полностью показывая свое лицо. Боже, учитывая, сколько фильмов об ограблениях он видел, они могли хотя бы предположить наличие камер. Ему даже несколько неловко.       После этого женщина почти ничего не говорит, просто позволяет им погрязнуть в собственном унижении и передает им информацию о том, где они будут работать волонтерами. Подождите, у них в школе что, есть волонтерский клуб? Луи никогда не слышал о нем, но ему кажется, что там должны быть ребята глуповатого вида, которые носят зеленые футболки с мультяшным изображением умирающей планеты и расклеивают флаеры все свое свободное время.       Как только они покидают кабинет и дверь за ними захлопывается, Зейн начинает сбивчиво лепетать:       — Мне очень, очень жаль, чувак. Клянусь, я не стал бы даже просить тебя идти со мной если бы знал, что там камеры. Они, наверное, спрятаны на деревьях или типа того… — Он заглядывает Луи в глаза заискивающим взглядом.       Тот лишь смеется, сжимая плечо друга. Коридор абсолютно пуст, слышно лишь, как учитель говорит с кем-то в дальнем классе.       — Расслабься, приятель. Я ведь способен принимать собственные решения. Я сам решил пойти с тобой. — Он пожимает плечами, стирая смятение с лица, чтобы не волновать Зейна, чье лицо стало гораздо бледнее обычного. — Партнеры по преступлению, да? Я никогда не позволил бы тебе пойти одному.       Малик вздыхает, кивая.       — Ты прав. Я рад, что мне не придется делать всю эту волонтерскую херню в одиночку. Эти триста часов будут той еще головной болью, но я запишу нас в этот клуб после уроков       —Да, хорошо. Просто не записывай меня на уборку болот или типа того, ладно? — Луи морщит нос. Зейн показывает ему два больших пальца, но по выражению его глаз шатен понимает, что тот может намеренно сделать это.       Очаровательно.

      ***

      — Луи Уильям Томлинсон! Поверить не могу! — Джей кричит ему в трубку, голос непоколебимый и твердый. Луи морщится.       Если он и не оглох от её криков раньше, то теперь определенно это сделает.       — Мне очень жаль, мам. Я и…       — Я еще не закончила! — кричит она, и Луи немедленно замолкает. Он выезжает со студенческой стоянки на своем потрепанном форде. Телефон зажат между его плечом и ухом, пока он выруливает на трассу.       Он никогда не злил маму настолько сильно. Луи всегда старался хорошо вести себя, он понимал, что она и так очень занята, заботясь о его многочисленных сестрах. И парень чувствует себя вдвойне виноватым из-за того, что у матери только что была долгая смена в больнице, но, может быть, если Луи скажет, насколько это был глупый поступок и немного переложит вину на Зейна, все будет хорошо? Джей все равно никогда не перестанет любить Зейна, ей слишком нравится вязать с ним по выходным.       — Ты писал матом на стенах школы? Что это за поведение такое?! Разве так я тебя воспитывала? Я, черт возьми, уверена, что нет! — Джей громко вздыхает, раздраженная. А Луи просто молчит, чтобы случайно не рассердить ее снова. — У нас будет серьезный разговор, как только ты вернешься домой и поможешь мне с ужином.       — Хорошо, мам — Луи кивает, сворачивая за угол дома, соседствующего с его жилищем. Джей вешает трубку, как только слышит его согласие.       Его мама читает нотации больше часа после возвращения домой, но, похоже, она довольна, тем, что школа разрешила ему учиться дальше и не назначила серьезных наказаний. Джей просто говорит ему, что если он снова когда-нибудь сделает что-то подобное, она продаст его машину на запчасти. И это сильно пугает. Он делает первый шаг к примирению, раскрывая руки для объятий со смущенной улыбкой на лице. Мама закатывает глаза, но все равно идет к нему, бормоча что-то об ужасном поведении.       В конце концов, с него берут обещание никогда больше не делать подобного и отпускают в комнату. Луи слишком везет на этой неделе. Хотя, может, удачей было бы вообще не попасться.       На самом деле, прекрасный день. Небо чистое, веет легкий ветерок. Жаль, что ему сегодня нельзя пойти на тренировку. Но придется привыкнуть к этому, он ведь отстранен от всего этого на пару недель. Телефон Луи начинает звонить, как только он закрывает дверь в спальню. Зейн был единственным, кто мог звонить ему, когда он дома.       — Привет, чувак, я поговорил с тем парнем, который, походу, состоит в клубе волонтеров, и он сказал, что нам придется прийти завтра на их встречу, чтобы зарегистрироваться. Они встречаются по вторникам, четвергам и пятницам… — Зейн просто вываливает все это на него. Луи не может вставить ни слова в этот поток информации.       —…В общем, теперь мой клуб фотографий вылетел из расписания. Короче, встретимся в коридоре на первом этаже после последнего урока?       — Окей, увидимся.— Луи кладет трубку, услышав, как Зейн прощается с ним, и бросает телефон на кучу одежды на полу. Он сворачивается калачиком на кровати, чтобы вздремнуть. Парень даже не снимает с себя школьную форму, тяжесть сегодняшнего дня ужасно давит на него, заставляя закрыть глаза.

***

      Юноша из волонтерского клуба, с которым Зейн говорил вчера, вероятно, самый жизнерадостный человек из всех, кого Луи когда-либо встречал. И, честно говоря, от его подвижности начинала немного болеть голова. Он — блондин и все время размахивает руками в попытках объяснить что-то, но Луи, вроде как, нравится энергетика, которую он излучает. Этот парень как контраст всему удручающему, что в себе несет старшая школа.       —О, кстати, я Найл, — сообщает он с усмешкой, протягивая Луи руку для приветствия. Найл уже встречался с Зейном, поэтому не здоровается с ним. Он уже рассказал Малику все об их клубе, для чего его создали и что им придется делать каждый день. Парень, кажется, совсем не выглядит смущенным причиной, по которой ребятам приходится присоединиться к клубу. Хотя Луи почти уверен, что тот обо всем знает, потому что уже вся школа говорит об их приключениях. Это даже заставляет его чувствовать немного самоуверенно.       Школа поделилась на два лагеря. Половина считала что, Зейн и Луи — просто хулиганы, разрушающие репутацию школы, другая половина останавливала их в коридорах, чтобы сказать, какой классной была их выходка и дружески похлопать по спине.       — Приятно познакомится с тобой, приятель. Я — Луи — он улыбнулся в ответ.       — Что ж, тогда пойдем, парни. — Найл с нетерпением выпроваживает их из коридора.— Я отведу вас в конференц-зал и представлю остальной команде. У нас есть парень, отвечающий за все организационные моменты и он скажет вам, что нужно подписать и все такое. Он очень милый, так что не волнуйтесь.       Луи не может представить никого милее Найла, но он поверит ему на слово. Блондин проводит их через несколько коридоров в комнату с еще девятью людьми в ней. Хоран позволяет Луи и Зейну осмотреться, стоя в дверном проеме. У каждого в комнате, кажется, есть свои задачи, и тем не менее, вокруг слышится громкая болтовня. Люди что-то обсуждают и передают друг другу какие-то папки.       Было бы забавно, если бы маленький невинный волонтерский клуб оказался чем-то вроде главы огромного наркокартеля или чего-то в этом роде. Идея немедленно уходит из головы Луи, когда он видит стол с коробками сока и крошечными бутербродами. Это правда не то, о чем он думает, когда представляет наркобаронов.       — Гарри, у нас тут новенькие, — Найл зовет мальчика, который, очевидно, лидер этой компании. Томлинсон наблюдает, как высокий кудрявый парень отворачивается от девушек, с которыми разговаривал, и поворачивается к ним.       Вау. Он очаровательный. Типа, настолько очаровательный, что Луи хочется проверить собственный пульс, чтобы убедиться, что он все еще жив.       — Ох, точно. Я чуть не забыл об этом. — тихо говорит Гарри, подходя к ним. И, оу, его голос еще прекраснее внешности. Глубокий и мягкий. Луи приходиться сделать небольшой вдох.       — Я помогу вам разобраться во всем здесь, парни. — Он машет им, зовя их с собой, и Томлинсон немедленно идет за ним, утягивая Зейна за рукав. Малик выглядит совершенно непринужденно, находясь здесь, а Луи не знает, как вести себя среди стольких незнакомых людей.       Найл уходит, чтобы сделать что-то другое, оставляя Гарри разбираться с ними одному. Луи рассеянно гадает, нравятся ли кудрявому мальчику парни. Может, Луи мог бы попросить его номер, или это глупо — подкатывать к парню, ответственному за все здесь? Он никогда не видел Гарри в школе, Томлинсон уверен, что запомнил бы его. У Гарри прекрасные глаза и изящная линия талии, на которую Луи пару раз бросает взгляд, пока они идут за ним к ряду картотечных шкафов в углу комнаты.       — В общем, мне просто нужно что бы вы вписали в эти формы свои имена, подпись и средние баллы. Мне еще нужны подписи ваших родителей и разрешения покидать территорию школы на школьном транспорте. — Гарри объясняет, раскладывая бумаги для них на соседнем столе. Он говорит очень медленно, и обычно Луи кажется это раздражающим, но у Гарри это звучит мило. Шатену, наверное, нужно взять себя в руки, он ведь даже не знает фамилии парня.       — Классно, спасибо, — Зейн заговаривает первым, выхватывая ручку из протянутой Гарри руки, начиная заполнять анкету. Кудрявый кивает и терпеливо улыбается.       –Ты Зейн, верно? Я видел твои работы на конкурсе фотографий в прошлом месяце. Ты правда хорош в этом.       Луи понимает, что хмурится. Вообще, это немного по-детски, поскольку все, чем это вызвано — ревность к Гарри, разговаривающему с Зейном, а не с ним. Но ладно, это неважно. Луи тоже может делать классные фотографии. Конечно, они не были бы невероятно хороши, но если это необходимо, чтобы привлечь внимание Гарри, он сделает что угодно. Томлинсон просто фыркает и хватает ручку, чтобы тоже заполнить свою анкету.       — Спасибо, чувак! Ты тоже увлекаешься фотографией? — спрашивает Зейн, поднимая глаза от своей бумаги. Он говорит с волнением, явно польщенный вниманием. Гарри кивает, прислонившись плечом к картотечному шкафу и скрестив руки на груди. Взгляд Луи задерживается на нем немного дольше необходимого, когда он видит очертания мышц его бицепсов. Гарри, вроде бы, не замечает этого, да и он, кажется, даже не взглянул на Луи ни разу за все это время.       — Да, я занимаюсь во второй группе с миссис Хэнниган. Я не участвовал в конкурсе, думаю, черно-белая тема — не моё. — Гарри пожимает плечами, на секунду на его левой щеке появляется небольшая ямочка.       Зейн заканчивает писать в анкете и теперь полностью поглощен разговором. Луи с трудом сдерживает себя от закатывания глаз.       — А, понятно. Я занял лишь шестое место в общем зачете, но это был крутой опыт. Ты точно должен поучаствовать в следующем конкурсе, в декабре — Ага, я так жду его. — Гарри улыбается. — Ты закончил? Я сейчас дам тебе еще форму для родителей, — говорит он, открывая верхний шкаф и начиная искать анкеты.       Зейн смотрит на Луи, игнорируя его раздражение и ухмыляясь       — Давай две, еще одна нужна моему другу.       Гарри кивает, протягивая им еще несколько бумаг.       — Просто принесите их к четвергу, и вы официально будете членами клуба. У нас так же есть учетные листы, которые я заполняю и подписываю в конце каждой встречи или поездки. Думаю, именно по этим листкам школа рассчитывает вас проконтролировать?       Гарри, наконец, смотрит на Луи, их взгляды встречаются на мгновение. Сердце Томлинсона начинает биться чуть быстрее, и он смущенно отводит взгляд. Конечно, милый мальчик-волонтер знает, что они с Зейном сделали. Луи просто теребит край рубашки, пытаясь не обращать внимания на горящие щеки.       — Думаю, да. — отвечает Зейн, тоже взглянув на Луи. — Все в порядке, чувак?       — Ага. — Соглашается Луи, его голос немного дрожит, поэтому он прочищает горло. — Эм, да, все прекрасно. Спасибо. — Он забирает у Гарри листок с разрешением, и, неловко переступая ногами, почесывает коротко остриженный затылок.       Зейн просто окидывает его странным взглядом и кладет анкету в карман.       Следующие тридцать минут они тратят на знакомство со всеми членами клуба волонтеров, как они себя назвали. Два парня, Уилл и Эштон, слишком умные для Луи, постоянно сидят за столом с закусками. Еще три девушки, Натали, Бэкка и Линн. Это те девушки, которые говорили с Гарри, когда Луи и Зейн только пришли. Они были милейшими особами, а Бэкке точно понравился Зейн, что хорошо для него. Тот уже несколько месяцев ни с кем не встречался. Но, когда Луи ищет его взглядом, чтобы подозвать к себе, вниманием Зейна уже полностью завладел какой-то мускулистый парень, болтающий с Найлом в другом конце комнаты.       — Было очень приятно познакомиться с вами, дамы. — Луи одаривает их дружелюбной улыбкой. — Но я уже должен уходить, еще увидимся. — Они издают разочарованные звуки, но, в конце концов отпускают его, с яркими улыбками наблюдая, как Луи тащит Зейна за руку к Найлу и тому таинственному парню.       — Стой, стой! — Зейн запаниковал, упираясь ступнями о пол так, чтобы Луи не смог сдвинуть его с места. — Что, черт возьми, ты делаешь?       — Мы идем болтать с тем милым парнем, на которого ты пялишься уже двадцать минут. — Объясняет Луи так, будто это совершенно очевидно.       Зейн ухмыляется, щипая парня за руку. Томлинсон тихо вскрикивает, позволяя другу выскользнуть из его хватки.       — О, да как будто ты ведешь себя по-другому. Сам таращишься на Гарри, будто у него цветы на голове растут.       — Эй! Я так не… — Начал Луи, но поймал многозначительный взгляд, которым его одарил Малик. — Ох, ладно, я веду себя так же. — Он вздохнул. — Но, в конце концов, он дружит с Найлом, а мы понравились Найлу. Прежде чем Зейн успевает возразить хоть что-то, они уже приближаются к болтающей парочке, и Найл сразу их замечает.       — О, и снова привет. Вы уже знакомы с Лиамом? — Спрашивает он с яркой улыбкой, указывая на парня перед ним. Лиам выглядит немного смущенным, оказавшись в центре внимания, но все равно машет рукой в приветствии. — Привет, я Лиам, если вы вдруг еще не поняли. — легко говорит он, проводя рукой по волосам. Зейн немного посмеивается, и Луи начинает смеяться тоже, чтобы сделать всю ситуацию менее неловкой.       — Ага, приятно познакомиться. Я Луи, а это Зейн. — Говорит ему Томлинсон, приобнимая за плечи своего друга. Лиам медленно кивает, одаривая Зейна неуверенной улыбкой.       — Вы те хулиганы, разрисовавшие школу, верно?       Парни не решаются ответить, обмениваясь взглядами, но, в конце концов, Луи согласно кивает.       — Не, не волнуйтесь. — Успокаивает Лиам, размахивая руками, будто боится, что Луи и Зейн подумают, что он их осуждает. — Мне кажется, что это круто. Было забавно видеть мистера Баффорда настолько злым — говорит он, посмеиваясь.       — Эй, Найл. — Гарри подходит к ребятам, обращаясь тихим голосом. Он явно не хочет прервать разговор или обратить на себя общее внимание. Но как, черт возьми, Луи мог не обратить внимания на него? — Можешь сказать мне пароль от своей учетки в электронной библиотеке? Я забыл свой, и он нигде не записан. — он говорит так тихо, что вы бы не услышали ни звука, если бы не прислушивались так же усердно, как Луи. Зейн и Лиам тем временем начали спор о комиксах. Задроты.       После того, как Найл находит бумажку с паролем и отдает ее Гарри, тот уходит обратно в уголок, к его столу, огибая сидящих ребят и роняя обходительные «извините». Луи неосознанно следует за Гарри, обдумывая, как заговорить с парнем так, что бы тот обратил на Томлинсона внимание дольше, чем на пару секунд. Луи хочет стать его другом, и может, если он будет достаточно интересным, Гарри захочет быть с ним. Шатен не видел никого настолько притягательного со своего одиннадцатилетия, с тех пор, как он был влюблен в своего учителя истории. Это так, к слову.       — Привет. — Луи пытается привлечь внимание Гарри, как только тот садится за стол. — Тебя ведь зовут Гарри, верно? — Томлинсон притворяется, что не знает его имени. Что не проговаривал его про себя раз за разом в течение последних сорока пяти минут.       Гарри кидает быстрый взгляд в его направлении, прежде чем повернуться к столу и схватить один из стикеров, чтобы, как предполагает Луи, переписать на него пароль с грязной бумажки, отданной Найлом.       — Ага, — отвечает он. Стайлс наклоняется к столу, чтобы было удобнее писать, и Луи начинает паниковать, потому что, честно говоря, он понятия не имеет, что говорить дальше. Он еще никогда не был настолько неинтересным для кого-то, но, видимо, таков побочный эффект от постоянного общения с милыми мальчиками.       — Эм… Ладно, круто. Мне просто интересно, что мы обычно будем тут делать? Типа, есть что-то конкретное, с чем я смогу помочь? — с надеждой спрашивает Луи, склонив голову набок. Он просто неловко стоит рядом с Гарри, который полностью увлечен какими-то бумагами на своем столе.       — Ты узнаешь всю эту информацию, если прочитаешь те объявления. — Гарри отвлекается от сортировки своих папок, указывая на стол с закусками, на котором лежит стопка бумаг, очень похожих на листовки, которые Луи видел на стенах школьного коридора. — В остальном — нет. Вы не так уж и сильно нужны нам сейчас. — коротко отвечает он.       У Луи сердце упало в пятки. Он просто не понимает, почему всё выглядит так, будто он очень не нравится Гарри. Томлинсон не может вспомнить ни единой плохой вещи, сделанной им за то короткое время, что он знаком с кудрявым. Это потому что он притворился, что забыл имя Гарри? Луи готов признаться Стайлсу, что он сделал это только чтобы завести с ним разговор, если это чем-то поможет.       — Прости, но… У меня просто… У меня ощущение, что я тебе не нравлюсь. — тихо признается Луи, сравнивая про себя то, как мило и мягко Гарри разговаривал с Зейном и Найлом, и то, насколько холоден парень сейчас с ним. — Это нормально, типа, я не злюсь из-за этого, если что. — быстро добавляет он. Луи не хочет, чтобы это выглядело так, будто он напирает на Гарри.       Стайлс просто уставился на него, не проявляя абсолютно никаких эмоций, кроме легкого раздражения. Будто Луи — жучок, случайно залетевший в комнату, от которого невозможно избавиться.       — Мне совершенно все равно, злишься ты или нет, если честно. — говорит Гарри, проходя мимо него и направляясь в пустующую часть комнаты с папками в руках. На каждой были написаны чьи-то имена, замечает Луи, когда Гарри начинает раскладывать их на пустом столе. Томлинсон, конечно, пришел сюда вслед за кудрявым, пытаясь оттянуть конец их диалога.       — Что ж, — Луи вздыхает, неловко заламывая пальцы, стараясь перестать так нервничать. — Я все-таки не нравлюсь тебе?       Гарри снова взглянул на него, резко прекратив свою работу и сжав губы в тонкую линию. Луи начинает слышать стук собственного сердца. Он вдруг начинает жалеть о своем желании обратить на себя взгляд Гарри, потому что сейчас в его глазах он видит лишь неприязнь.       — Да, Луи. Ты мне не нравишься. Я весь год слышал сплетни о твоих выходках. Для меня ты самовлюбленный и заносчивый, и я уверен, что единственная причина, по которой ты сейчас здесь лакомишься бутербродами, а не просиживаешь свою задницу дома в поисках новой школы, — это то, что ты капитан футбольной команды, — отрывисто объясняет Гарри тоном, от которого Луи сразу сникает. — А мистеру Баффорду слишком дороги его мальчики из сборной, чтобы выгонять их. Так что да, ты мне не нравишься. Совсем. И, честно говоря, я просто хочу, что бы ты оставил меня в покое.       Луи пытается осмыслить все, сказанное Гарри, закусывая изнутри нижнюю губу. Он совсем не ожидал такого. Он понятия не имел, что раздражает Гарри настолько сильно. Томлинсон думал, что причина, по которой парень так холоден с ним заключалась в том, что он производит не очень хорошее первое впечатление. Теперь, очевидно, возможность пригласить Гарри на свидание может появиться только в другой вселенной.       — Ах, на самом деле у меня есть задание именно для тебя. Будь здесь в восемь утра в субботу, потому что волонтеры удостоены великой чести отчищать стену от твоего художества. — Гарри чересчур сладко улыбнулся, стирая ухмылку с лица в тот же момент, как возвращается к столу, чтобы продолжить раскладывать свои папки. Луи слегка фыркает, хмуря брови.       –Ну, если ты так раздражен из-за граффити, тогда почему ты подружился с Зейном? — спросил он. Да, Томлинсон понимает, что ему все это сошло с рук, потому что он в футбольной команде, а мистер Баффорд предпочитает школьные спортивные команды любым другим. Но, честно говоря, Луи не понимает, почему он виноват в этом. Он уверен, что при желании и Гарри мог бы извлекать пользу из увлечений мистера Баффорда.       — Потому что Зейн не тупой качок, чьи действия не имеют ни малейших последствий. Мы оба понимаем, что если бы ты не был замешан во всем этом, его бы исключили, — быстро отвечает Гарри, снова отрываясь от работы, чтобы обратиться к Луи.       — Но я… И мои действия тоже имеют последствия, я никогда специально… — Гарри вскидывает руку, останавливая его заикающееся бормотание.       — Мне реально все равно на твои слова. Я занят и мне не хочется разбираться со всем этим сейчас. — И Стайлс ушел. На этот раз Луи не пошел за ним.

***

      — Он ненавидит меня, Зейн! Он ненавидит меня всеми фибрами души, — жалуется Луи, пока Зейн жует Доритос из пачки. Для него это — здоровый завтрак. Луи только что забрал Малика из его дома, и теперь они идут в школу, чтобы помочь волонтерам отчистить стену от их граффити.        Это, на самом деле будет крайне неловко, он лишь надеется, что их не слишком сильно возненавидят за испорченное субботнее утро. Восемь часов утра — ужасное время для пробуждения в выходной день.       — Ага, ненавидит. — Зейн хихикает над ним, будто это очень смешно и сердце Луи не разбивается каждый раз, как Гарри намеренно игнорирует его. Они вдвоем ходили на встречи в четверг и в пятницу. Они были не такими длинными, как во вторник, но Гарри не сказал ни слова Луи за все это время.       Томлинсону кажется, что за всю его жизнь никто не ненавидел его больше, чем Стайлс. Всю старшую школу Луи предпочитал оставаться в стороне от чьих-то драм и споров, и уж точно не собирался устраивать собственные. Нет, он не имеет в виду, что Гарри чересчур драматичный, но уже для всех в волонтерском клубе очевидно, что тому неприятен Луи. Найл сказал, что он никогда до этого не видел Стайлса настолько злым, и что даже когда Гарри кто-то не нравится, он все равно вежлив с ними. Что, очевидно, не заставило Луи чувствовать себя лучше.       — Успокойся, чувак, я могу услышать как работает твой мозг. — говорит Зейн, тыкая испачканным посыпкой пальцем Луи в голову, но тот просто отмахивается от него. Он сосредоточен на дороге. — Все будет хорошо, Лу. Он узнает тебя лучше и поймет, что ты не какой-то тупой качок, которым он тебя считает.       — Но что, если я на самом деле тупой качок, Зейн? Что, если он абсолютно прав насчет меня и я всю свою жизнь вел себя как надменный придурок, даже не осознавая этого? — Луи практически кричит это Зейну в ухо. Малик просто закатывает глаза.       — Я бы не дружил с тобой, если бы ты реально себя так вел. И я могу поговорить с Гарри, попросить его быть с тобой помягче. — предлагает Зейн, скомкав пустой пакет. Луи думает, что это мило с его стороны, но, честно говоря, его слова лишь напомнили Томлинсону, как сильно Гарри нравится Зейн и как сильно не нравится Луи.       Парень паркуется на школьной стоянке и заглушает машину.       — Спасибо, Зи. Обещай, что защитишь меня, если Гарри сейчас будет пытаться убить меня губкой.       — Обещаю. — Зейн кладет руку на сердце, улыбаясь, прежде чем они оба отстегивают ремни безопасности и выходят на улицу. Сегодня очень морозный день. Луи сразу же чувствует холод в кончиках пальцев и прячет руки в карманы своей куртки. Они замечают собравшихся ребят прямо возле огромной надписи «нахуй Баффорда» на стене, сбившихся небольшими группками. Когда они подходят ближе, Луи замечает Гарри, болтающего с Найлом. Его щечки и кончик носа порозовели от холода, а его прекрасные кудри убраны назад небольшой заколкой. Он выглядит прекрасно, такой нежный и мягкий образ. Кажется, даже небо задержало дыхание при виде него.       Через пару минут Гарри понимает, что все собрались, и обращает на себя общее внимание. Его голос звучит волшебно в это тихое утро.       — Ладно, я просто хочу предупредить всех. Эти чистящие средства очень сильные, очень вредные для кожи. Я прошу вас, наденьте перчатки, которые мы с Найлом выдадим вам сейчас, — объясняет Гарри, заправляя выбившуюся прядь за ухо. У Луи чуть ноги не подкосились от этого движения— Я понимаю, что не все хотят этим заниматься, но наш клуб уже испытывает трудности с финансами, а школа не станет оплачивать нашу рождественскую поездку, если мы не уберемся тут.       — Короче, он имеет в виду «смиритесь с этим, сосунки». Просто я лично хочу в поездку. — прервал кудрявого Найл, улыбаясь от уха до уха. Он поднимает коробку с перчатками и начинает раздавать всем по паре.       Луи сосредоточенно смотрит на Гарри, замечая, как его плечи с облегчением опускаются, когда внимание перестает быть сосредоточенным на нем. Он мило надувает губы, изо всех сил пытаясь открыть коробку перчаток, надавливая пальцами на место, которое должно разорваться. Луи нерешительно подходит к этому высокому мальчику, как только Зейн уходит к Найлу, как и остальные.       — Тебе нужна помощь? — мягко спрашивает Луи, немного приподнимая уголки губ в улыбке, когда Гарри смотрит на него. Но парень отрицательно качает головой.       — Не, я справлюсь сам. — Гарри отворачивается от Томлинсона, будто не хочет, чтобы Луи видел, как он мучается с коробкой. Тот молчит, терпеливо ожидая, когда Гарри вскроет картон. Стайлс оборачивается на него. — Господи, какого хрена ты просто стоишь тут?       Гарри фыркает, вытаскивая две перчатки, а после кидает коробку Луи, который едва успевает поймать её. Он еще раз окидывает Луи взглядом, прежде чем уйти, и у шатена все внутри покалывает от такого внимания с его стороны. Мысль о том, что Гарри смотрит на него дольше двух секунд, заставляет его сердце учащенно биться. За исключением тех случаев, когда Стайлс зол на него.       Луи просто вздыхает про себя, прежде чем достать пару перчаток и надеть их, а затем передать коробку Линн. Он находит взглядом Зейна, говорящего с Лиамом. Ему видны краснеющие щеки Пейна даже с такого расстояния, но все же он решает подойти к ним.       — Привет, парни, — натянуто улыбается Луи, наклоняясь, чтобы взять губку из ведра, стоящего перед ногами Лиама.       — Привет, Луи! Ты ведь капитан школьной сборной, да? Мы с Найлом как нибудь поиграем с тобой, мы довольно хорошие противники. — Лиам говорит ему так, будто это то, что они с Зейном обсуждали до того, как Томлинсон пришел. Пейн тихо посмеивается, бросая короткий взгляд на Зейна, чтобы увидеть, улыбается ли он. Он улыбается, конечно.       — Было бы классно. Думаю, я тоже хороший противник. — говорит Луи со смехом       — Может, встретимся завтра днем? Я уверен, что Гарри тоже придет. — предлагает Лиам, а Зейн смотрит на Томлинсона своим «тебе-лучше-сказать-да» взглядом. — Он не силен в футболе, но ему нравится играть. Луи представить не может, что Гарри нравится спорт, учитывая его отношение к спортсменам и всей этой теме. Но он с удовольствием посмотрел бы на него в коротких шортах.       — Да, хорошо. Звучит круто, я свободен завтра, — кивает Луи. — Сомневаюсь, что Гарри захочет прийти, потому что… Ну, ты знаешь, — он неловко пожимает плечами, теребя губку.       Лиам отмахивается от него       — Ох, не беспокойся насчет этого. Гарри не сможет отказать мне, — шутит он — и, кроме того, может, дружеские посиделки немного ослабят напряженность между вами.       Зейн кивает, соглашаясь со словами Лиама, хотя Луи уверен, что Зейн согласился бы с ним, даже если Пейн сказал что-то типа «акулы милее щеночков».       — Да, хорошо. Я приду.       Они провели все утро, оттирая стену от краски горячей водой и растворителем. Добились того, что граффити стало просто блеклой версией того, что раньше было ярким и пигментированным. После пришел парень, начавший поливать стену из брандспойта. Луи кажется, что тот мог бы прийти сразу, и всем им не пришлось бы мучаться тут так долго, но он решает промолчать. Никто и словом не обмолвился о том, что Луи и Зейн — причина, по которой они все тут находятся, и он надеется, что это означает, что больше никто, кроме Гарри не ненавидит их.       Ну, Луи предполагает, что ненависть Гарри кроется в каких-то других причинах, а не в граффити. Хотя, Луи предпочел бы, что бы его вообще ни за что не ненавидели. Он болтает с Бэккой и Эштоном, пока работает тот парень с брансдпойтом. Все в клубе такие классные и дружелюбные, что Томлинсону неловко говорить, что они выглядят немного глупо в своих одинаковых футболках. Все, с кем Луи говорил, объясняли, что они присоединились к волонтерам потому что хотят помочь природе и внести свой вклад, даже если он совсем небольшой. Конечно, некоторые говорили, что они здесь для дополнительных баллов при поступлении в университет, но им все равно нравится находиться здесь. Томлинсон, в принципе, не против провести три сотни часов с этими ребятами.       Болтая с разными группками, парень будто кожей чувствует, как Гарри посматривает на него каждые двадцать минут. Луи это немного тревожит, и он ловит себя на том, что постоянно поправляет свою прическу, боясь выглядеть плохо.       Гарри отпускает всех сразу после того, как рабочий с водонапорным шлангом уходит, а стена становится безупречно чистой, за исключением высыхающих от воды пятен.       — Эм… Нам нужно попросить его подписать учетные листки? — тихим голосом спрашивает Луи у Зейна. У него ощущение, будто ему сейчас нужно просить маму отпустить его на вечеринку после того, как он забыл помыть посуду или типа того.             Может, это глупо, но он очень нервничает сейчас. Он не хочет ляпнуть какую-то глупость и поставить себя в ужасно неловкое положение.       — Ой, точно. — Зейн кивает, доставая документы из своего заднего кармана. Он идет прямо к Гарри, который в нескольких метрах от них закрывает сарай с инструментами. Луи замечает наушники в его ушах, он мило пританцовывает под песню, которую слушает. Боже, он, похоже, влюблен в него.       — Подожди, мы же не будем отрывать его от важного дела, так ведь? — дрожащим голосом спрашивает Луи, плетясь за Зейном. Трава вся мокрая и грязная, Томлинсон почти подскальзывается на ней. Зейн смеется и протягивает руку, чтобы Луи схватился за нее. покачивая головой.       — Ты можешь просто успокоиться? Это просто Гарри, он не кусается.       Господи, какая-то часть Луи хочет, что бы Гарри кусался. Но типа, в более интимном плане, понимаете?       — Эйч! — Зейн зовет Гарри, завладевая его вниманием, когда тот уже идет к парковке. Стайлс ловит взгляд Луи, а затем переводит на его друга, начиная мягко улыбаться. Сердце Томлинсона просто разбивается.       — А, вам нужно подписать эти штуки? — спрашивает Гарри, протягивая руку к листкам, как только ребята подходят ближе.       — Да, подпиши, пожалуйста. — отвечает Луи, немного задушенным голосом. Никто не может винить его за трудности с дыханием, ведь руки Гарри такие большие, с тонкими длинными пальцами, покрытыми кольцами. Зейн просто закатывает глаза, видя реакцию Томлинсона, и протягивает Гарри ручку. У Луи нет сил даже задаться вопросом, откуда вообще у Зейна ручка.       — Два часа отработали, осталось всего лишь двести девяносто восемь, — вслух размышляет Зейн, чтобы заполнить чем-то неловкое молчание. По крайней мере, для Луи оно неловкое. Гарри просто мягко посмеивается в ответ. Он всегда такой вежливый, даже когда кто-то шутит совсем несмешные шутки. Луи просто хочет умереть от него, боже мой.       — Увидимся завтра, — Гарри машет им рукой, после того, как подписал оба их листка и отдал парням. Луи даже не замечает этого, слишком увлеченный разглядыванием веснушек на носу Гарри. Тот разворачивается, чтобы пойти на парковку, и вставляет наушники обратно в уши. Его кудри уже не удерживаются заколкой, поэтому мягко лежат на плечах. Ветер беспорядочно трепет их, до тех пор, пока парень не стягивает их на затылке в пучок.       Луи зачарованно наблюдает за ним.       — Вот видишь? Не так уж это было и страшно. А теперь пошли быстрее, я хочу есть — Зейн утаскивает Луи за руку, обрывая его влюбленный взгляд в сторону Гарри.

***

      В общем, игра очень быстро становится неловкой. Сначала все шло хорошо, они впятером отлично поладили, а Гарри даже не оскорблял Луи. Он просто игнорировал его, но все же. Кроме того, Лиам и Зейн были отвратительно милы друг с другом, они сглаживали весь негатив. На Гарри были очаровательные маленькие желтые шорты, открывающие его бедра. И если Луи смотрел на него дольше пары секунд, кровь от его головы приливала к паху, так что он решил вообще не смотреть в сторону Стайлса.       Они тусовались на одной из игровых площадок в парке своего города, но не на той, что находилась на территории их школы. Это была идея Луи, он подумал, что слишком тупо использовать школьное поле, учитывая, что его отстранили от тренировок. Все это прекрасное времяпрепровождение идет к чертям, когда Луи пасует мяч Зейну. Томлинсон наблюдает за спотыкающимся Гарри, тот размахивает руками, пытаясь удержаться на ногах, но в итоге растягивается на земле. Его шорты задираются, обнажая бледные мягкие на вид бедра. Луи совсем немного отвлекается от игры из-за этого. Гарри, совершенно не ожидавший внезапно появившегося мяча, пытается закрыть себя руками, но не успевает. Мяч попадет ему прямо в лицо.       Черт возьми.       Лиам и Луи тут же срываются с места, подбегая к мальчику, пока Найл и Зейн глупо хихикают. Луи задушил бы их прямо сейчас за их смех, но он не уверен, что Гарри не задушит его первым.       — Господи, у тебя кровь течет из носа, — говорит Лиам, осматривая лицо Гарри. Он долго не может подняться, дезориентированный от боли, но когда все же встает на ноги, скулит от боли, бормоча что-то несвязное. Лиам снимает с себя рубашку, что бы использовать ее как полотенце для капающей крови. У него на лице написано беспокойство, Луи наверняка выглядит так же сейчас.       — Гарри, боже, мне так жаль. Клянусь, я не хотел. — он начинает оправдываться, но Гарри обрывает его, что, вероятно, к лучшему. Еще немного, и Луи начал бы бормотать что-то, как идиот.       — Разве ты, черт возьми, не профессиональный игрок?! Что это было вообще? — восклицает Гарри, настороженно наблюдая за Лиамом, вытирающим его лицо. Стайлс вздрагивает от прикосновения ткани к ране, тяжело выдыхая. — Выглядит, будто ты специально сделал это, честно говоря, — он говорит это тихо, не встречаясь с голубыми извиняющимися глазами Луи.       Погода сразу начала ощущаться более холодной. Сердце Луи упало. В глазах Гарри чистая ненависть, будто он хочет, чтобы Луи просто исчез. Томлинсон опускает плечи, беспомощно наблюдая, как Лиам пытается помочь Гарри.       — Он не нарочно, Эйч. Надо принести немного льда, приложить… Нет, не запрокидывай голову! — Лиам торопливо вскрикивает, когда Гарри собирается это сделать. Одна рука Пейна расположилась на затылке парня, а второй он держит рубашку, впитывающую кровь. — Ты наглотаешься крови, если наклонишься так. — объясняет он.       Зейн и Найл подошли к Луи, при виде крови, размазанной по лицу Гарри. Они уже не находили ситуацию такой уж забавной.       — Тут недалеко есть какая-то забегаловка, там должен быть лед. — сказал Луи, обращаясь к Гарри, преимущественно.       Стайлс определенно думает, что это все он сделал специально, чтобы отомстить ему за то, насколько холоден тот с ним был. Но, на самом деле, Луи никогда бы осознанно не захотел навредить этому мальчику. Конечно, у него как бы есть причина сделать это, но у него нет абсолютно никаких негативных мыслей в отношении Гарри. Однако сейчас мир, в котором Стайлс, наконец, будет лучше относиться к нему, рухнул.       Гарри просто кивает, когда Лиам смотрит на него в ожидании ответа.       — Я отвезу нас — быстро предлагает Найл, побежавший собирать их вещи и выхватывая из кармана ключи от машины.       Все сели в машину Найла. Луи садится на переднее сиденье, чтобы Зейн смог сесть рядом с Лиамом без рубашки. Ну, еще ему не хотелось видеть гневный взгляд Гарри, хотя даже сейчас он мог чувствовать его. Томлинсон просто опускает голову и пялится на свои колени.       — Извини за рубашку, Лиам. Она уже безнадежно испачкана. — тихо проговаривает Гарри, немного отстраняя ткань от лица. Лиам просто шикает на него, уверяя, что все в порядке, и жестом показывает ему прижать ее обратно.       Луи быстро забегает в небольшое кафе. Он не обращает внимания на странные взгляды, которые на него бросает кассирша, когда он просит лишь пакетик бесплатного льда. Парень забирается обратно в машину.       — Вот и я, — неловко усмехается Луи. Он немного натянуто вздыхает, протягивая Гарри пакет со льдом. Тот просто молча прижимает его к переносице. Должно быть, парни отмыли его лицо, пока Луи не было, потому что теперь грязная рубашка валяется у Гарри на коленях, а область под носом и щеки стали значительно чище. Луи искренне надеется, что его желтые шорты не запачкаются настолько, что Стайлс их больше не наденет. Хотя, может, это и к лучшему. Они убивают Луи.       — Давайте вернемся на поле, заберем остальные вещи. Может, потом поедем, перекусим? — предлагает Зейн, оглядываясь на парней в поиске одобрения. Найл сразу соглашается, Гарри тоже кивает. У Луи, честно говоря, абсолютно пропал аппетит от вида крови, но он очень хочет остаться с Гарри. Он должен убедиться, что с ним все в порядке. Чувство вины гложет его.       Вернувшись обратно, Луи неловко стоит рядом с Гарри, ожидая, когда остальные парни заберут вещи. Луи не нужно ничего забирать, у него с собой только телефон и кошелек, и они уже у него в карманах.       — Прости еще раз, — тихо просит Луи, поворачиваясь к Гарри, скрещивая руки на груди. Он немного придвигается к Стайлсу, чтобы было более комфортное для разговора расстояние. — Я никогда не сделал бы такого нарочно. — Луи делает небольшую паузу, пока Гарри сохраняет молчание. — Типа, не только конкретно тебе, в целом. Я ни с кем бы так не поступил.       — Откуда мне знать? — спрашивает Гарри, отодвигая лед от носа, чтобы увидеть Луи. — Я вообще тебя не знаю, но ты уже ведешь себя как полный мудак. Так что прости уж, я думаю, что ты мог бы такое сделать.       Луи пылко возражает ему, разочарованный словами Гарри       — Слушай, вообще-то я был добр к тебе все это время, в отличие от тебя. Так что если уж на то пошло, то это ты мудак. Я пытаюсь стать твоим другом и понравиться тебе с самого первого дня, но ты просто слепо ненавидишь меня. — Луи фыркает, покачивая головой. Как же легко он заводится.       — Не нужно быть гением, чтобы понять, что все эти спортивные парни типа тебя — одинаковые. А ты являешься идеальным примером того, насколько они отвратительны — ведешь себя так, будто можешь делать все, что угодно, а тебе и слова никто не скажет. — ворчит Гарри — И ведь правда не скажет! Готов поклясться, таким, как ты, все что угодно сойдет с рук, и это так раздражает. Далеко не всем ты нравишься, Луи. Просто смирись с этим. — Стайлс закатывает глаза, прислоняя лед обратно к переносице и отворачиваясь, показывая, что он больше не желает разговаривать. И они действительно больше не говорят, потому что, во-первых, остальные парни возвращаются, а во-вторых, Луи не хочет ссориться сейчас. Его немного тошнит от осознания того, что Гарри о нем такого мнения. А самое ужасное, что ему кажется, будто все сказанное — правда. Он ведь правда выскочка. Вне зависимости от того, что сказал Зейн, их не исключили из-за граффити лишь потому что он — капитан сборной. Гарри ненавидит придурковатых спортсменов, а Луи ведь им и является. Он туповатый футболист, которому все сходит с рук, хотя он и не заслужил такого отношения. Сначала ему было неприятно от того, что Гарри ненавидит его без причины, но теперь, тот, видимо, прав в отношении него? Неважно, насколько сильно Луи пытается не быть стереотипным безнаказанным качком, у него не получается. И Гарри имеет полное право не любить его. И тем не менее, Луи все еще хочет доказать мальчику, что он может быть хорошим другом.       Он не хочет, что бы кто-то ненавидел его, особенно Гарри, такой милый и вежливый со всеми. Больно осознавать, что Луи никогда не испытает на себе его любви, которую тот с такой легкостью распространяет.                   Томлинсон рассеянно гадает, знает ли парень, что разбивает ему сердце? Как тяжело ему смотреть, как Гарри улыбается людям и тепло обнимает кого-то, в то время как у Томлинсона даже не было шанса доказать ему, что он тоже хороший? Наверное, Луи нужно больше стараться понравиться ему.

***

      Когда Луи идет на последний урок, тренерка останавливает его в коридоре, положив руку ему на плечо       — Эй, Томлинсон. Я хотела спросить, как дела у тебя? Луи пожал плечами:       — Могло бы быть лучше. Эм… Мне жаль, что меня отстранили, но я вернусь на тренировки на следующей неделе. — заверил он. Прошло уже где-то десять дней с тех пор, как он в страхе сидел в методическом кабинете, и ему определенно хотелось вернуться на поле. Хотя, ему еще нужно придумать, как совмещать и футбол, и волонтерский клуб одновременно.       — Я рада, команда уже скучает по тебе. — сказала тренерка, скрещивая руки на груди. — Хоть последний матч сыграли не очень, мы все еще имеем право на участие в турнире.       —О, круто. — улыбается Луи, энергично кивая.       Девушка одобрительно улыбается на его энтузиазм и воодушевленность. Томлинсон надеется, что отстранение не заставило ее задуматься о том, чтобы сместить его с поста капитана, потому что футбол — буквально все для него. Просто последнее время он немного отвлечен от спорта.       — Ладушки, увидимся на следующей неделе. — Тренерка уходит после короткого кивка, направившись в свой кабинет. Луи мягко выдыхает, начиная быстрее шагать, стараясь успеть на урок. Этот небольшой разговор задержал его, поэтому ему нужно идти как можно скорее.       Однако, прежде чем он успевает свернуть в коридор, Зейн вылетает на него с широко раскрытыми глазами. Луи никогда не видел, чтобы у друга было настолько драматичное выражение лица. Его это немного пугает, если честно.       — Боже мой, Луи, ты не представляешь, что сейчас произошло. — Зейн практически задыхается, цепляясь за плечи Луи обеими руками, крепко сжимая его.       — Походу, у меня не так уж и много времени на разгадки. Мне нужно быть на уроке буквально через две секунды — жалуется Луи, ссутулив плечи.       — Лиам пригласил меня на свидание! — вскрикнул Зейн, раскрыв глаза еще шире и приоткрыв рот, будто все еще удивлен произошедшим.       — Боже мой.       — Вот именно!       — Какого черта вообще? — Луи даже рот открыл от удивления.       — Вот именно! — Зейн немного подпрыгивает на месте. Луи будет шутить над ним из-за такой реакции, но сейчас не время. — Мы должны быть тише, он стоит буквально за углом.       Луи ахает, прикрывая рот, но затем раскрывает его, когда, наконец, находит, что сказать:       — Ты должен рассказать мне все. Каждую мелочь, черт возьми. — напирает он на Зейна, таща его за руку в сторону пустого класса. Если вдруг какой-то учитель, спросит, что они тут делают, они просто скажут, что пишут домашнее задание. Луи практически трясло от нетерпения. Он совершенно не ожидал, что Лиам сделает первый шаг так быстро, он готов был поклясться, что Пейн слишком застенчивый для этого. Да и Зейн не из тех, кто быстро и сильно влюбляется. Луи думал, что он просто считает Лиама горячим, и все. Но он бесповоротно влюблен. Очаровательно.       — Ну, ты знаешь, что я не люблю сплетничать. — начал Зейн, что, вообще-то, полная ложь. — Но, если коротко, то Лиам позвонил мне с утра и сказал, что хочет поболтать со мной о чем-то перед школой. Я думал типа: «что такого важного он хочет мне рассказать, чего нельзя сказать по телефону»       Луи быстро кивает, призывая Зейна продолжить. Он никогда еще не был настолько заинтересован в чем-то.       — И короче, я пришел в школу и увидел его, такого нервного. Он говорил какую-то чушь сначала, а в конце концов выпалил типа: «Ты не хочешь сходить со мной на свидание?». Конечно же я согласился. И все. Мы хотели поужинать вместе в субботу.       Луи ахает, внезапно ощущая прилив веселья. Это буквально самая милая история любви на свете, прямо как сами Зейн и Лиам.       — Оооу, вам будет так хорошо вместе. Я реально рад, что он осмелился пригласить тебя. — Луи широко улыбается, толкая Зейна в плечо. Малик соглашается.       — Ага, я бы сам пригласил его, но я не был уверен насчет его чувств ко мне. — он пожимает плечами, его глаза наполняются слезами радости. Луи даже немного ревнует Зейна. Но он правда счастлив за него и Лиама. Все это так странно.       — Если тебе нужна будет помощь с выбором одежды на свидание, обращайся. Мне все равно нечего делать сегодня. — говорит Луи, подталкивая Зейна локтем в бок. Отсутствие планов на выходные немного расстраивает его, честно говоря. Он же выпускник, черт возьми. Он должен отрываться на вечеринках и экспериментировать с наркотиками или типа того. Или, возможно, что-то более законопослушное, но тем не менее. Остаток урока парни болтают сначала о Лиаме, а потом, когда эта тема надоедает Луи, о новых фильмах. Томлинсон давно знаком с Зейном, но он никогда не видел его таким ни с одним парнем.       Они оба сегодня должны сходить в библиотеку вместе с волонтерами, чтобы помочь рассортировать книги и починить те, что были повреждены. Луи нравится заниматься такими вещами, так что он абсолютно не против. Он ходил в эту библиотеку с мамой, когда был еще совсем маленьким, может, у него даже сохранился старый библиотечный формуляр. Хотя, наверняка его срок уже истек.       — А, кстати, Лиам сказал, что в основном все поедут на школьном автобусе в библиотеку, так что меня больше не нужно будет подвозить. — говорит ему Зейн, постукивая по столу.       — Да? Как думаешь, обязательно ехать со всеми, или я могу подъехать на своей машине?       Зейн лишь пожимает плечами.       — Понятия не имею. Это надо у Гарри спросить. — Что ж, это явно не лучший вариант. Луи, наверное, просто поедет на своей машине. Он практически уверен, что Гарри все равно не хотел бы, чтобы он ехал с ними.       Луи изо всех сил пытается не думать обо всей этой ситуации с Гарри. Он провел несколько бессонных ночей, думая только о его взаимодействиях с этим мальчиком. Его отношения с Гарри будто затмевают теперь все остальное в его жизни. Стайлс полностью завладел его мыслями, и, честно говоря, это утомляюще. Томлинсон пытается не обращать внимания на все это, Гарри ведь всего лишь один человек, чье мнение на самом деле не имеет такого большого значения, как кажется Луи. Но, вообще-то, его жизнь была бы проще, если бы он нравился Гарри. В принципе, они ведь знакомы всего пару недель, может, Гарри просто нужно больше времени, а Луи больше терпения?       — Пошли, нам нужно уйти отсюда до звонка. — Зейн вырывает Луи из его мыслей, мягко подергивая его за кофту, заставляя Томлинсона пойти за ним.       Они вливаются в толпу учеников, бегущих с урока. Парни двигаются к выходу, и Луи надеется, что он не наткнется на учителя химии, с чьего урока он ушел ради Зейна.       — Эй, мне стоит поговорить с Лиамом, чтобы убедиться, что он будет хорошо относиться к тебе, или это слишком неловко? — вслух думает Луи, придерживая для них дверь, выходящую на школьный двор.       — Боже, даже не смей. — Зейн сердито глядит на него.       Малик разворачивается и идет в другом направлении, будто он настолько разочарован Луи, что не может продолжать разговор. Томлинсон закатывает глаза, прежде чем последовать за ним. Зейн такой драматичный.