Ремиссия

      У Цзинь Лина с возрастом черты лица стали острее, утонченнее, и оторвать взгляд от него стало сложнее. Особенно, когда он смотрел куда-то в задумчивости, слегка хмурясь, и когда на его лицо падал тусклый свет от маленького огонька в лампе, а теплый ночной вечер едва касался выпавших из прически прядей. Лань Цзинъи сразу хотелось коснуться его: рук, груди, шеи, щек, тонких губ. Удержаться было трудно, но необходимо. Лань Сычжуй, например, наоборот предпочитал любоваться этой красотой, но не трогать. Только Цзинъи понимал, что тот поступает правильнее, ведь глава ордена Цзинь не любит прикосновения. По крайней мере, на Цзинъи постоянно ругается за несдержанность.       Лань Цзинъи в росте обогнал Сычжуя на пару сантиметров, но этого уже было достаточно, чтобы с удобством укладывать голову на его плече — обнимать со спины, когда тот занят каллиграфией, и слушать тихий шорох пера по бумаге, прикрыв глаза. Лань Сычжуя можно обнимать по ночам сколько угодно, обвивать всеми конечностями, утыкаться лицом в теплую макушку, ненавязчиво пахнущую жасмином. Можно даже голову ему на колени положить и целовать, когда и куда захочется, — все, что угодно тактильной душе Лань Цзинъи.       Цзинь Лин поджал губы и перевел взгляд в сторону, на водную гладь пруда, что скрывалась во тьме за пределами беседки. Взгляд у него был загнанный, хоть и виду в целом он не подавал. Цзинь Лин с возрастом все больше начинал напоминать господина Цзян, и плюсов в этом было меньше, чем минусов — разговорить его не всегда получалось, и ауру он излучал порой такую, что срывал переговоры. Эмоциональность и вспыльчивость играли на руку только закрытости.       — Что этот ублюдок снова сказал тебе? — не выдержал Лань Цзинъи.       Здесь, находясь в дали от посторонних глаз, он мог себе это позволить, и даже Сычжуй не стал делать ему замечание. Цзинь Лин же раздраженно выдохнул сквозь зубы и метнул на него короткий взгляд, вздернул подбородок и ответил:       — Не лезь в это. Это дела ордена.       В его тоне читалось предупреждение, которое Цзинъи проигнорировал.       — Ты отвечаешь так каждый раз на протяжении уже трех лет, и все мы знаем, во что это выливается каждый раз. Если ты не прекратишь…       Лань Цзинъи замер, ощутив легкое прикосновение к своему плечу. Он замолк, прикрыл глаза и сделал вдох, унимая вскипающее раздражение, пока оно не вышло из-под контроля, затем легко и мимолетно коснулся прохладных пальцев Лань Сычжуя в ответ. Все в порядке, под контролем. Когда дело касалось Цзинь Лина, Цзинъи доверял его знакам целиком и полностью.       Они все молчали. Здесь было не слышно ничего, кроме щебета весенних птиц и насекомых. Ночной сад жил своей жизнью, скрывая разговоры, которые не должны быть услышаны посторонними.       — Не сейчас, Цзинъи, — наконец произнес Цзинь Лин, уже спокойнее, и тут же постарался взять себя в руки.       Он даже ничего не сказал, когда Лань Цзинъи подошел к нему и импульсивно приобнял за талию, прижимаясь щекой к его плечу. На ответные объятия можно было не рассчитывать, но Цзинь Лин медленно коснулся его спины, не оттолкнул.       — Хорошо, я понял, — он закатил глаза, — можно было без этого.       Лань Сычжуй тихо усмехнулся, даже не пытаясь скрыть улыбку, прежде чем сказать:       — Мы останемся сегодня.       — Насколько?       Лань Цзинъи поднял голову:       — Пока не выгонишь.       Цзинь Лин, пришедший в себя наконец, мягко отстранил его от себя, наигранно делая обиженное лицо.       — Тебя в первую очередь выгоню, насчет А-Юаня подумаю, если он не будет смеяться.       — Не буду, — Лань Сычжуй кивнул. — Возможно.       Цзинъи бросил взгляд сначала на одного, потом на второго. Теперь мысли о том напыщенном старике, имя и клан которого он даже не удосужился запомнить, не вызывали негодования. Сейчас хотелось забить голову лишь двумя людьми, которые были рядом и тоже хотели провести это время без воспоминаний о прошедшем вечере.       Еще было неизвестно, когда получится встретиться снова.       Весь негативный осадок испарился окончательно, когда Цзинь Лин наконец смог сбежать и явился в гостевую спальню уже заполночь. Сам устал так, что даже говорить не особо хотел, только поскорее уже улечься и желательно, чтобы его сразу же утянули в объятия. Этого ему не хватало особенно сильно.       Привалившись к плечу Цзинь Лина, Лань Сычжуй смотрел, как чужие пальцы перебирают длинные мягкие волосы Цзинъи, который благополучно заснул на коленях первого почти сразу, как устроился. В комнате было тихо, хорошо, и даже спать не хотелось, лишь бы продлить этот момент. Цзинь Лин без всех своих украшений и нарядных одежд выглядел собой настоящим — таким мягким, спокойным и усталым от всего того, что лежало на его юных плечах. Лань Сычжуй бережно убрал с его плеча прядь волос, оголяя шею, и коснулся губами щеки.       — Очень тяжело было сегодня?       Цзинь Лин отрицательно качнул головой и так же шепотом ответил:       — Уже легче.       — Ты прекрасно справляешься, — Лань Сычжуй убрал за ухо прядь его волос. — В прошлый раз было хуже.       Цзинь Лин чуть повернул голову к нему, кротко улыбнулся и едва слышно ответил:       — Я скучал.       — Я тоже, — оставляя мягкий поцелуй на виске, Лань Сычжуй слегка кивнул.       — Только ему не рассказывай.       Изящные пальцы слегка сжали волосы Цзинъи, а после продолжили аккуратно перебирать их. Сычжуй знал эти ощущения от тонких и гладких волос, знал, что они рассыпаются словно вода, и потому их хочется касаться и касаться. Он улыбнулся и тоже опустил ладонь на голову Лань Цзинъи. Видел краем глаза, как Цзинь Лин наблюдает за этим, и потому вскоре накрыл его руку своей. Прохладные пальцы медленно согревались.       — Он и так знает.       Если бы Цзинъи не спал, то уже наверняка бы поднял шум от этих слов, поэтому и говорить этого при нем Цзинь Лин не хотел. Тогда Сычжуй добавил:       — Ему правда тебя не хватает. Почти не говорит о тебе, но перед нашими встречами ведет себя как тигр в клетке.       Послышался тихий смешок Цзинь Лина, от которого Сычжуй сжал его пальцы чуть сильнее. Хорошо было, когда эти двое находились рядом — прямо под боком и в полной безопасности.       — Похоже на него. Зато сейчас он спокоен. Люблю его еще сильнее, когда он спит, — Цзинь Лин тут же шикнул: — Если будешь дальше смеяться, разбудишь.       Ощущая на себе грозный взгляд, Сычжуй прикрыл рот свободной рукой, заглушая смех, а когда не помогло — уткнулся в плечо Цзинь Лина. Тот попытался его спихнуть, но совсем ненавязчиво, и быстро сдался.       — Я ему потом как-нибудь расскажу, — пригрозил Сычжуй, когда успокоился. — Или сам расскажешь.       — Что за ребячество…       — Ладно, иди сюда, — Сычжуй отпустил его руку и спустился внизу, укладываясь, потом помог Цзинь Лину устроиться у него на плече. — Я хочу попросить тебя кое о чем.       Лань Цзинъи перебрался к груди Цзинь Лина, продолжая крепко обнимать, будто тот и впрямь мог куда-то деться. Сычжуй снова погладил его по голове.       — О чем? — шепот Цзинь Лина раздался возле уха, и теперь звучал совсем сонно.       Усталый Цзинь Лин всегда становился раздражительным, но в объятиях Сычжуя наоборот расслаблялся и превращался в самое милое создание в мире. Льстило даже. В первое время, потому что пришло это доверие не сразу, с трудом, и Сычжую было тяжело.       Касаться этого человека можно было лишь из любви, и ни в коем случае из жалости. Цзинь Лину было важно узнать, что его любят, а Лань Сычжуй был готов каждую секунду это показывать — поддержкой, помощью. И касаниями, когда ему позволили.       У Лань Цзинъи выстраивать это доверие выходило сложнее, и мягко направлять его Сычжую было только в радость.

***

      На утро Цзинь Лин проснулся от тревожного ощущения, что проспал. Он улизнул из своих покоев поздней ночью и рассчитывал вернуться пораньше, чтобы так же не попасться лишним глазам. Ему самому смешно было от того, что приходится быть осторожным и что нельзя делать все, что хочется, но то, что за его спиной постоянно шептались, не давало относиться к своей репутации легкомысленно. Благо, его частое общение с двумя адептами Гусу Лань воспринималось больше положительно. О них мало кто плохо говорил. Если Лань Цзинъи и получал осуждение за свой нрав, то Лань Сычжуй у всех был на хорошем счету.       Дернуться не позволила пара рук, обвивающая талию. И нога, закинутая на бедра. Цзинь Лин вздохнул, мысленно успокаиваясь — раз Лань Цзинъи еще спит, значит, сейчас слишком рано. Но Лань Сычжуя в постели уже не было.       Когда сердце вновь забилось равномерно, вернулась и сонливость. Цзинь Лин закрыл глаза, пряча лицо в теплой макушке Цзинъи.       — Нам уже пора вставать, иначе тебя потеряют, — тихое бормотание было почти неразборчивым. — Но пока я тебя никуда не отпущу.       Цзинь Лин лениво приоткрыл глаза и принялся играть пальцами с длинными прядями Цзинъи. Пользуясь тем, что тот не проснулся окончательно.       — Ты же знаешь, что Сычжуй оставил тебя на меня и заберет только через три дня?       Лань Цзинъи мигом взбодрился, поднял голову и посмотрел на него:       — Он мне ничего не сказал. Ты не шутишь?       — К сожалению, нет.       Цзинь Лин осторожно взглянул на его сонное лицо. Лань Цзинъи обдумывал ситуацию и даже не злился, однако и не радовался. Так что было сложно понять, что происходит у него в голове, но Цзинь Лин заранее готовился к какому-нибудь глупому выводу или выходке. Цзинъи вымахал за те несколько лет, что они вместе, и теперь в случае чего сбежать из его стальной хватки легко не получится.       — Только учти, что у меня много дел, и я не буду тебя развлекать эти три дня, — Цзинь Лин осторожно убрал руку от волос и тут же издал сдавленный стон — объятия стали такими, что он испугался за свою жизнь. — Цзинъи!       — Я стукну его, когда он вернется, — проворчал Лань Цзинъи, — но сначала наобнимаю тебя на год вперед.       — Я сам согласился, не за чем его трогать…       Цзинъи тихо вздохнул. Потом так же едва слышно ответил:       — Он ведь жутко соскучился по тебе, а в итоге так быстро ушел. Я все равно его стукну.       Цзинь Лин чуть улыбнулся и погладил Цзинъи по спине. Ничего, подуется пару часов, а потом опять станет доставучим засранцем. Цзинь Лин ни за что вслух не скажет, но был очень рад провести эти дни рядом с ним. Вокруг слишком много людей, и ни одного человека, с которым можно просто поговорить. Свободно, не задумываясь о своем статусе и о том, что нужно вести себя соответственно. Хотелось не ловить на себе осуждающие взгляды за любое неосторожное слово и не чувствовать давление ответственности.       А тут был Лань Цзинъи, который за выражениями следил только в обществе и не осуждал, а еще рядом с ним всегда было тепло и уютно, несмотря на эмоциональный характер и утомительное ребячество.       — А-Лин.       Цзинь Лин опустил взгляд. Цзинъи смотрел на него с нескрываемым беспокойством.       — Правда уже пора. Все в порядке? Я честно буду вести себя хорошо, ты можешь не переживать, — Цзинъи немного подумал и поспешно разжал объятия. — Извини.       Потом он поторопился сесть, но Цзинь Лин вовремя поймал его — обхватил за шею, притянул к себе и положил ладони на щеки. Сначала поцеловал в кончик носа, потом в губы. В первое время Цзинь Лину было трудно привыкнуть, что так можно, если хочется, а теперь остальные не могли привыкнуть, что он будет так делать первым.       — Все в порядке, — прошептал он, поглаживая чужую щеку большим пальцем, — я не против, чтобы ты обнимал меня.       — Почему тогда вредничаешь? — Цзинъи прильнул к его ладони и весь за секунду стал мягким и податливым. — Обычно ты не… ну ты понял. Сычжуй сказал, чтобы я не настаивал. И я…       — Спасибо, — Цзинь Лин перешел на шепот, чувствуя неловкость, но постарался себя пересилить, — за терпение. Правда. Но ты же знаешь, что мне нравится, когда ты… ну…       — Понимаю, — Цзинъи поцеловал его ладонь и улыбнулся. — Не хочется повторять, но, правда, уже время, а если ты будешь и дальше себя так вести, то…       Цзинь Лин мгновенно сдвинул ладонь на его рот, лишая возможности закончить.       — Я понял. Все.       Оба замолчали, неловко глядя друг на друга, и вскоре отстранились. Цзинь Лин, не блистая грацией, выбрался из постели и принялся натягивать на себя верхнюю одежду. Мысленно он молился, чтобы никого не встретить в коридорах и спокойно добраться до своей спальни. Нужно было успеть привести себя в порядок.       А потом весь день утопать в делах. Не в том он был положении, чтобы позволить себе хоть немного расслабиться. Зато к тому моменту, как Лань Сычжуй освободится, дни приемов закончатся, и они смогут спокойно провести вместе хотя бы один день.