Приручая дьявола

      Это была первая тренировка лисов после злосчастного интервью и, как говорится, ничего не предвещало беды. Пока они не вышли на корт. На корт, залитый кровью. На корт, посередине которого стоял стол, на котором лежала разодранная лиса и три дохлых ворона. А на них сидела четвертая чёрная птица, уже выклевавшая им глаза и начавшая отдирать мясо от костей.       Ваймак звонил в полицию, слышались вскрики. Кажется, кого-то стошнило. Натаниэль не слышал ничего из этого. Видимо, Рико всё же стоит проверить слух. Нат не боялся крови. Сколько бы ее ни было. Поэтому он уверенно зашагал вперёд, к столу с трупами, слыша, как чавкает уже загустевшая кровь под ногами, чувствуя запах гнили и железа в воздухе. Он не боялся смерти. Но он никогда не терпел убийства невинных. Он ненавидел, когда издевались над животными. Встав прямо рядом с живым вороном, Нат внимательно посмотрел в умные глаза-бусинки. Можно было бы сломать этой птице крылья или свернуть шею и отправить Рико. Но ведь птица ни в чём не виновата. И судя по тому, что она ничуть не боится человека напротив, она и вовсе ручная. Устало вздохнув, Нат протянул руку, словно приглашая, и острые когти тут же впились в его кожу. Всё-таки ручной… От этого стало как-то горько. Он мог лишь выпустить ворона на свободу. И он сделал это. Проигнорировал товарищей по команде, братьев, Ваймака и кровавые отпечатки ботинок, которые оставлял. Просто вышел на улицу, подняв руку над головой, а потом смотрел, как птица взлетает, довольно каркая, и превращается в простую точку на небе. Нат тоже так хотел. Выйти из крови, оставить трупы позади и взлететь в небо.       Он понял, что стоит не один, только когда почувствовал запах сигарет. Эндрю стоял рядом, так же глядя в небо, но во второй руке он держал еще одну сигарету, которую протягивал Натаниэлю. Они не говорили. Просто курили, глядя в небо, словно всё ещё могли видеть птицу, которая обрела свободу. — Ты тоже так когда-нибудь сможешь, — сказал наконец Эндрю, вставая прямо перед ним и заставляя одним своим желанием смотреть прямо в глаза. — Я в это верю.

***

      Первый матч сезона. Первая игра. Первый раз, когда Натаниэль вышел на поле в оранжевой форме лисов с совершенно незнакомой цифрой одиннадцать на спине. Первый раз, когда Натаниэль стоял так близко к воротам и должен был забивать, заменив Сета, который подвернул ногу. Первый раз, когда он играл в связке с Кевином, а не с Жаном. Первый раз, когда впереди не маячил номер один с фамилией Морияма. Первый раз, когда он искренне и без задней мысли наслаждался игрой, зная, что даже если они проиграют, на теле не прибавится ран, а ночью он сможет спокойно закрыть глаза. Первый раз, когда Эндрю перед игрой пообещал, что прикроет их спины. Его спину. Словно, и правда, самый первый раз.       Натаниэль носился по полю и играл, как в последний раз, не боясь прибегать к грязным приёмам. Честная игра? На грани. Но он знал, что и как делать, чтобы не схлопотать карточку. Он знал, как отдать Кевину такой пас, чтобы он попал точно в угол ворот. Он знал, как провернуть клюшку в руках, чтобы мяч при столкновении с противником не вылетел из сетки. Он знал, как нырнуть прямо вниз, плечом врезаясь в корпус парня напротив, чтобы выбить из того воздух, а потом увернуться и продолжить бежать. Он знал, что бежит к своей свободе.       Прогудела сирена, оповещавшая о конце игры, и, подняв глаза, Натаниэль увидел счет. Впервые, узнав, что они победили, он испытал радость, а не облегчение. Впервые он позволил себе искренне улыбнуться и, подойдя к Дэю, ударить по его клюшке своей. Впервые он позволил себе притянуть Жана вниз и потрепать его по волосам. Впервые он смотрел и на остальную команду, а не только на своих братьев. Впервые он посмотрел на голкипера и кивнул ему, благодаря, хоть и знал, что это тому не нужно.       Вместе с улюлюкающей командой он пошёл в раздевалку, тогда как Кевин и Жан под присмотром Эндрю отправились на растерзание репортеров. Ваймак предлагал пойти и Нату, но тот отказался. Он не чувствовал, что сможет выдавить из себя хоть слово. С выходом с поля он почувствовал, будто из него выкачали все силы. Он шёл по светлому коридору Лисьей норы, но видел чёрные стены Эвермора, а где-то вдалеке слышно было постукивание трости. Натаниэль прекрасно знал, что с ним происходит, поэтому, даже не снимая с себя одежду, он поспешил скрыться в кабине душевой, соскальзывая по гладкому кафелю вниз. Тело била крупная дрожь, лёгкие сжались и все никак не хотели раскрываться, а горло пересохло так, что он не мог даже сглотнуть. Ослабевшей рукой Нат дотянулся до крана с холодной водой и выкрутил его на максимум, чувствуя, как лёд врезается в одежду, достигая кожи. Боль должна была его отрезвить. Боль всегда помогала ему открыть глаза и продолжить бороться. Должна была помочь и сейчас. Но она не помогла. Он заскулил, как собака, сжимаясь в комок. Хотелось выключить воду, но сил на то, чтобы подняться, просто не было. Оставалось только ждать.       С той стороны двери послышались голоса. Кто-то стучал, дёргал за ручку… От этого звука дрожь только усилилась, а страх обжёг кожу. Нат знал, что следует за такими звуками. Он потянулся к своим ножам, но… их не оказалось на месте. Почему их нет?! Где они?! Где его ножи?! Они всегда с ним! — Нет! — Жан преградил дорогу Ники, который уже хотел было выломать дверь ногой. — Отойди, Хэммик. — Твой дорогой Натаниэль там скулит, как умирающее животное, — хмыкнул Сет, вокруг бёдер которого было обмотано полотенце. — Или у вас в Эверморе принято давать товарищам по команде подыхать в душевых? — Нат, — Моро оттолкнул Ники, проигнорировав Гордона, как и всегда, и коротко постучал. — Нат, ответь. Нат, это я, багет. Нат. Абрам, — скулёж затих. — Абрам, ты меня слышишь? Ты не в Гнезде. Ты в Пальметто. — Уходи, — еле различимое бормотание почти заглушил шум воды. — Нат, тебе нужна помощь. Впусти меня. — Зря ты прикоснулся к этой двери, — раздалось звериное рычание с той стороны.       Услышав это, Моро отшатнулся, словно обжёгся, в ужасе глядя на дверь душевой. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом развернулся и просто ушел. — Уходите. Все, — коротко сказал Кевин, который только вернулся от репортеров, почти шёпотом. — Не смейте трогать дверь. Не смейте приближаться, если хотите жить. Просто уходите. Помоетесь или у девчонок, или в общаге. — Блять, да что он такого… — Сет уже потянулся было к ручке, но его руку перехватили ледяные пальцы Эндрю, а к рёбрам прикоснулась теплая сталь: — Ты плохо услышал? Развернулся и ушел, — дождавшись, пока все парни вытекут обратно в раздевалку, Миньярд перевёл холодный взгляд на Кевина. — Что с ним? — Наверное, думает, что он в Гнезде.       Эндрю был готов зарычать от раздражения. Ну почему окружающие не могут понимать суть его вопросов так, как Веснински?! Почему надо пояснять и объяснять?! Это что, так сложно — включить мозг?! — Почему Моро убежал, поджав хвост? — но чёртов преданный Дэй молчал. — Я не смогу ничего сделать, если ты не откроешь свой рот. — Просто уйди, как и остальные. Через время его отпустит.       Уйти, как остальные… Нет, Эндрю не мог просто уйти и подождать. Потому что он прекрасно знал, что может произойти за то время, что ты остаёшься один. Он не знал точно, что происходило с Веснински, пока тот был в Эверморе, но смутное представление уже имел. Сейчас у Ната определённо была паническая атака. И не такая, как та, что была после слова «младший», брошенного Рико. Ту он смог проглотить. Сейчас было в разы хуже. И таких людей, как Натаниэль, в такие моменты одних оставлять было нельзя. Потому что нельзя было оставлять и Эндрю. Обычно Аарон звонил Би. Но у Ната Би не было. — Почему? — Миньярд приподнял нож, чтобы тот оказался ближе к шее Кевина. — Потому что, — Дэй сглотнул, нервно облизнув губы, — именно эту фразу он сказал перед тем, как вспорол брюхо одному ворону в душе, когда тот попытался…       Договаривать ему было и не нужно. Конец был очевиден, от чего Эндрю отшатнулся от нападающего, тут же убирая нож. А вселенная может быть еще смешнее? — Он был новеньким, не знал Ната и решил, что он — лёгкая добыча из-за его роста. Он… — Заткнись, Дэй, — прошипел голкипер, глядя на закрытую дверь. — Выметайся. И не смей возвращаться. — Эндрю, не… — Выметайся.       Эндрю казалось, что перед ним выросла непреодолимая стена, верх которой путался среди облаков. Он уже знал, что стучать или пытаться открыть дверь — опасно, но ещё опаснее было оставлять Натаниэля одного. А потом он вспомнил, что перегородки, отделявшие душевые друг от друга, имели внизу достаточно широкие щели. Зайдя в соседнюю кабинку, Эндрю лёг на пол, игнорируя то, как форма впитывает холодную воду, разлитую по полу. И тогда он смог увидеть его. Натаниэль лежал на полу, сжавшись в клубок, его била крупная дрожь не то от холода воды, лившейся на него сверху, не то от панической атаки, а изо рта вырывались редкие хрипы. — Абрам.       Миньярд не знал, почему Жан звал Ната этим именем, но прекрасно помнил эффект. Тот отозвался. Имя не подвело и в этот раз. Веснински распахнул глаза, вперив в него просто безумный взгляд, в котором были перемешаны, казалось, все эмоции, которые только возможно вообразить. — Смотри на меня. Ты не в Гнезде. Ты знаешь, кто я? — Эн… дрю. — Хорошо. А теперь постарайся дышать. Ты должен дышать. Ты можешь дышать, потому что ты в Пальметто. Здесь нет Рико. Здесь нет воронов. Здесь нет вообще никого, кроме меня. И ты можешь дышать. Ты все ещё жив, поэтому твоим лёгким нужен кислород.       Нат слушал уверенный и ровный голос Миньярда, чувствуя, как тело хочет подчиниться. Этот голос обволакивал, заглушая остальные звуки и даже его собственные хрипы. При первой попытке вдохнуть Нат задохнулся и закашлялся, болезненно сжимаясь, как и при второй, и третьей… Наконец у него получилось, но от этого лучше не стало. Голова кружилась, а к горлу подступила тошнота. — Теперь ты должен разрешить мне открыть дверь. Да или нет? — Да.       Эндрю резко встал на ноги, тут же оказываясь у двери. Замок был до невозможности простой. На внешней стороне даже была прорезь, которая говорила, закрыта дверь или открыта. Нужно было лишь упереть нож тупым ребром и повернуть. Раздался щелчок, и вот он уже видит Натаниэля, скрученного на полу. Внутри до невозможности холодно из-за не перестающей литься воды, которую Миньярд поспешил выключить. Он протянул руку, чувствуя, как лёд обжигает кожу даже сквозь ткань повязок, а потом дёрнул кран. Всё тут же стихло, осталось лишь тяжёлое дыхание на полу. Опустившись на корточки, Эндрю осмотрел рыжего. Кожа — красная от холодной воды, волосы потемнели и спутались, а одежда прилипла к телу. — Всё-таки тебе просто жизненно необходимо докапываться до правды, — хрипло рассмеялся Натаниэль, переворачиваясь на спину и морщась от боли во всём теле. — Ты мог тут подохнуть. — Так оставил бы. Меньше проблем. — Чтобы потом вытирать сопли Кевину? Такое себе удовольствие. — Зато вытаскивать человека, которого ты ненавидишь, из панички — прям кайф. — Не уходи на новый виток, — устало закатил глаза Эндрю, слыша в голосе рыжего нотки истерики. — Ну ты же хотел видеть настоящего Натаниэля. Прошу. Любуйся. — Что тогда произошло? — Сейчас мозг ватный, уточни. — Когда ты вспорол брюхо ворону. — Дай угадаю, Кевин? — Миньярд промолчал, что было куда громче, чем любой ответ. — В Эверморе всем плевать на твои желания. Но физиологию никто не отменял. Кто-то трахался между собой по договорённости, кто-то дрочил на Рико, — Нат хохотнул, словно это была его лучшая шутка. — А кто-то брал то, что хотел. Все знали, что если наши с Жаном двери в душевую и спальню закрыты — пытаться заходить себе дороже. Кевина это всё не касалось. Он был вторым после Рико. Неприкосновенным в этом смысле. А вот мы с Жаном второсортная свита. И тот гений решил, что раз я дышу ему в грудь, значит, можно вломиться ко мне после матча, когда я отыграл почти всю игру, и взять то, что хочется, не прилагая особых усилий. Он не учёл, что я никогда не снимал ножей. Даже когда спал. Вот он и напоролся на один из них, когда попытался нагнуть. — Ты убил его? — Нет, слишком много хлопот, но урок усвоили все.       Несколько секунд Эндрю думал, глядя в такие открытые и честные сейчас голубые глаза. Да, он видел именно Натаниэля. Того самого. Он не был красив, наоборот, даже уродлив. Грязный, побитый и поломанный, но настолько честный и откровенный, что аж ослеплял. — Вставай, — Эндрю поднялся на ноги, протягивая ему руку. — Ты не переносишь прикосновений. — Я не делаю ничего, чего бы не хотел. Вставай.       Нат оценивающе осмотрел протянутую ладонь, после чего осторожно вложил в нее собственную, словно давая привыкнуть к прикосновению. Только после того, как Эндрю сжал пальцы и потянул, он позволил себе ухватиться в ответ. Миньярд удержал его за плечо, когда тот пошатнулся, но не отошел, становясь опорой, пусть Нат его и не касался нигде, кроме той самой руки, где ему позволили. Эндрю прислушался к себе. Кожу кололо от того, каким холодным был Веснински, но отвращения не было. — Абрам? — Мое второе имя, — как и всегда, это рыжее недоразумение понял вопрос. — Так меня звала моя мама. Если была опасность, она звала меня Натаниэль, а если нет, если я правда мог выйти, то Абрам. — Если я оставлю тебя здесь одного, не грохнешься обратно? — Нет. — Хорошо, потому что иначе я снова перестану играть. И больше никаких сделок.       Всё-таки Нат позволил Эндрю стать своей опорой, хоть и на эти жалкие мгновения.

***

— Никуда он с вами не поедет! — воскликнула Дэн, закрывая Натаниэля собой. Материнский инстинкт явно делал свое дело, только подтверждая то, каким прекрасным актером был рыжий. — Не тебе решать, — спокойно ответил Эндрю. — Мы все прекрасно помним, чем в прошлый раз закончилась поездка в Колумбию кого-то не из вашей банды, — зарычала Элисон. — Я уверена, что ничего страшного не произойдёт, если… — Рене, хватит! Ты всё время встаешь на сторону этого Монстра, когда он только и делает, что!.. — Простите, кого? — тихо переспросил Нат. — Монстра, — ухмыльнулась Элисон, тыкнув пальцем в Миньярда. — Он — Монстр. — Монстр, — эхом повторил Веснински, а потом расхохотался, чуть ли не падая со стула. Спасло его лишь то, что он успел ухватиться за край кухонного стола. — Да, ребята, смешно, — он встал на ноги, смахивая с глаз несуществующие слезы. — Если он Монстр, то я Санта Клаус. — Портишь мне весь имидж, — фыркнул по-немецки Эндрю, однако в его глазах проскользнуло веселье. — Уверен, в Колумбии нет ничего такого, что я бы не смог пережить. Тем более, что туда, как я понял, всегда ездит еще и Кевин, значит, я смогу прихватить и Жана. — Не сможешь, — отозвался Моро. — У меня планы. — Чего? — Ники, сидевший рядом с плитой, резко перевёл взгляд на француза, читавшего книгу, и тут же широко улыбнулся. — И как же зовут наши планы? — Их зовут Отъебись-Николас-Это-Не-Твое-Дело, — совершенно серьёзно и спокойно ответил Жан, переворачивая страницу книги на французском, которую читал. — Ну Жанчик, ну расскажи! — заскулил Ники. — Я уже так давно не виделся с Эриком, а слушать про гетеросексуальные отношения Элисон и Дэн просто сил уже нет! — С чего ты взял, что это не девушка? — Потому что если это девушка, я разрыдаюсь. — Начинай, — и Ники и правда взвыл, вырывая из лёгких остальных смех. — Какой он, оказывается, послушный, когда надо… — пробормотал себе под нос Моро, ухмыляясь уголком губ. — Тебя подбросить или мечта Кевина сам тебя заберёт? — перешел на французский Нат. — Главное, Кевину не проболтайся, а то он меня во сне подушкой придушит. И мне уже пора, — Жан захлопнул книгу, поднимаясь на ноги. — Конечно, придушит, ты ведь не таскаешь ему сувениры с автографами, — прыснул Веснински. — Тебя когда ждать обратно? — Утром в понедельник уже буду тут. — Как вы ещё не задолбались мотаться друг к другу на разные концы страны, — покачал головой рыжий. — Так ты же платишь, — рассмеялся Жан. — Чувствую себя сутенером. Прись уже отсюда, пока я и правда не растрепал всё Кевину, — он толкнул брата в спину, закатывая глаза. — И не смей выключать телефон! — бросил он уже по-английски, когда Моро почти ушел, подхватив свою дорожную сумку. — Конечно, мам. — Ты точно знаешь ответы на мои вопросы! — Ники соскочил на пол и начал медленно надвигаться на рыжего. — Колись, с кем встречается наш французик? — Ага, видишь, уже доклад для тебя пишу. Эндрю, во сколько выезжаем? — Через два часа. И мы едем на моей. — Ты же знаешь, что я ненавижу сидеть на пассажирском, — скривился Натаниэль. — А я ненавижу тебя, но ведь терплю.

***

      Монстры уже собирались уезжать, когда Эндрю пошёл за Натом, который после отъезда Моро решил насладиться покоем одиночества в своей комнате. Войдя без стука, голкипер застал странную картину. Веснински сидел на полу с завязанными глазами и жонглировал ножами. Вслепую. Он даже не остановился, хоть определённо слышал, что кто-то пришёл. Вероятно, он как-то узнал Миньярда, потому что иначе его можно было бы смело назвать телепатом. — Я всё еще не хочу ехать на твоей машине, — он поймал последний нож и стянул повязку с глаз. — Ты собрался ехать в этом? — Эндрю окинул взглядом парня.       Он был в светлых джинсах и голубой рубашке, надетой поверх белой футболки. Не сказать, что он выглядел плохо. Просто… Это был не Натаниэль. Недовольно цокнув языком, Эндрю подошел к рыжему вплотную и, крепко ухватив за подбородок, запрокинул голову. — У нас вроде как сделка. Или мне прямо сейчас послать ваше долбаное экси на хуй? — А что не так? — Нат сделал самое невинное выражение лица, но по весёлым искрам в голубых глазах напротив Эндрю тут же понял, что засранец просто выводит его из себя. — Думаешь, это весело, бесить меня? — Это просто восхитительно, — приторно честно ответил парень, задирая подбородок ещё сильнее, расплываясь в самодовольной ухмылке. — И я никогда не перестану этого делать. — Я тебя ненавижу, — он с силой оттолкнул от себя лицо Веснински, но тот лишь рассмеялся, по инерции откидываясь на спину на пол. Казалось бы, он лежит, а Эндрю стоит, но от рыжего так и веяло непоколебимой силой и уверенностью. И за это Миньярд тоже ненавидел его. — У тебя есть пять минут, чтобы привести себя в божеский вид. — И даже не оставишь такого скромного меня в одиночестве? — одним гибким и слишком плавным для обычного человека движением Нат поднялся на ноги, тут же скидывая рубашку на кровать. — Будто я там чего-то не видел в раздевалке, — фыркнул Эндрю, но все равно сел на кровать Жана и, откинув голову, закрыл глаза. — У тебя есть пять минут, пока я не уснул. — М-м-м-м, — протянул Нат, копаясь в шкафу. — И как же потратишь это время? — одежда зашуршала, оповещая о том, что рыжий и правда послушно переодевается. — Вообще-то попытаюсь поспать. — И никаких вопросов? — Каждый наш обмен правдой явно длится дольше пяти минут, — лениво протянул Эндрю. — Да и у тебя есть дело поважнее, чем, как обычно, чесать своим языком. — Я думал, тебе нравится мой язык, — ухмылка в голосе Веснински была слишком отчётливой. — Осторожнее, ты же не умеешь это делать. Смотри, чтобы мозги от старания не вскипели. — Как мило.       Послышался щелчок карабина, от которого Эндрю невольно вздрогнул и открыл глаза. И тут же об этом пожалел. Нат стоял перед зеркалом в одних обтягивающих его длинные крепкие ноги черных джинсах и тяжелых ботинках. Он застегивал цепочки на поясе, тогда как его торс был совершенно голым. Как оказалось, спина рыжего так же была испещрена паутиной шрамов, но таких примечательных, как ожог от утюга, не наблюдалось. Поймав внимательный взгляд блондина в зеркале, Нат усмехнулся, но комментировать это никак не стал, только закрепил на талии уже забитые ножны. Они не походили на обычные, были сделаны из очень тонкой кожи так, что почти не занимали пространства и, наверное, были не видны под одеждой. Накинув на плечи черную рубашку, Нат намеренно небрежно закатал рукава, после чего повернулся к Миньярду, разведя руки в стороны, словно спрашивая, доволен ли тот тем, что видит. Вот это был Натаниэль Веснински. С нагловатой ухмылкой на губах и азартом в глазах. Это было именно то, что Эндрю хотел увидеть, но говорить об этом он не собирался. Просто встал и первым вышел из спальни.       В коридоре их уже ждали остальные. Ники, как и всегда, поспешил высказать свое мнение касательно внешнего вида Ната, за что был награждён гневным взглядом Эндрю, матом Аарона, закатанными глазами Кевина и насмешливым взглядом самого рыжего. Пока они шли до машины, разговор зашёл о каком-то фильме, который Хэммик хотел заставить посмотреть всю команду, но трое болтунов так и замерли, когда Нат потянулся к передней двери рядом с водительским сиденьем. — Прости, дьявол, но это моё место, — хмыкнул Дэй. — Ты знаешь, я ненавижу ездить сзади. — А я ненавижу сидеть не за рулем. Видишь, сегодня вечер обломов. Вали назад. — Блять, Эндрю, серьезно? — возмутился Аарон. — Сначала ты тащишь его с нами, а теперь он устанавливает свои правила?! Кевин всегда ездит спереди. — Какая жалость, что мне насрать, — вздохнул голкипер, садясь за руль. — Наркоман, ты так и будешь стоять?       Ники присвистнул, тогда как Кевин, кажется, забыл как дышать. Нет, он, конечно, привык к наглости брата, но тот всегда шёл ему навстречу. В любых вопросах. С какого перепуга вдруг сейчас он решил не уступать?! Выругавшись, Дэй сел посередине, обмениваясь недовольными взглядами с Аароном, который был так же возмущён и, казалось, удерживался от взрыва только на честном слове, чтобы не подпортить весь вечер.       Они ехали в тишине, хоть она и не была комфортной. Эндрю и Нат спереди просто молчали, глядя на дорогу, что обоих весьма устраивало, Кевин дулся, как ребенок, Аарон сверлил взглядом кресло Веснински, а Ники, чувствуя всю эту атмосферу, боялся даже вякнуть. Спустя минут сорок, Нат выругался на японском, после чего повернулся к Миньярду, сидевшему сзади. — Ты во мне сейчас дырку сделаешь. Хочешь спрашивать, спрашивай. — И ты соврёшь. — За всё это время я ни разу не соврал. — Врешь. — Господи, ты серьёзно такой тупой? — Наверное, я впервые согласен с ним, — подал голос Эндрю, находя брата взглядом в зеркале заднего вида. — Он ещё ни разу не соврал. Спрашивай. — Почему у тебя третий номер, если ты по сути своей сильнее Кевина? — Эй! — Дэй возмущенно толкнул локтем Аарона, но был проигнорирован. — Я не сильнее Кева. Он искуснее, чем я. Может, я и хороший защитник, может, могу встать на любую позицию, но я третий номер, и это факт. — Как ты попал в Гнездо? — Отец вёл дела с семьей Морияма, а я любил экси, — Нат заметно напрягся, как и Кевин, и Аарон почувствовал, что напал на след. — Что связывает твоего отца и Морияму? — Пересекались в бизнесе. — Кто твой отец? — Человек. — Да ладно. А я думал, пришелец, — закатил глаза Аарон, на что Нат как-то зло усмехнулся. Нет, Натан лишь человек. И именно этим младший утешал себя каждый раз. Его отец человек. Он смертен. Его можно убить. — Что с тобой было в Гнезде, когда Жан уехал к нам? — Эндрю чуть крепче сжал руль, но останавливать брата не стал. С чего бы? — Много чего. — Ладно. Думаешь, такой умный? Хорошо. Тебя били? — Да. — Тебя резали? — Да. — Тебя душили? — Да. — Нат, Аарон, хватит… — зашептал Кевин, но был проигнорирован, как рыжим, так и Аароном. — Тебя топили? — Да. — Тебя насиловали? — Эндрю почувствовал, как в горле встаёт ком, а воздух не желает проникать в лёгкие. Веснински слишком долго не отвечал… Почему ты не отвечаешь?! Ответь! — Попытки были, но нет, — Кевин громко выругался, тогда как Ники нервно икнул, но Аарона, похоже, такое заявление не впечатлило. — Почему нет? — Что? — Почему нет? Что, тебе понравилось? Или они увидели твои шрамы и блеванули?       Эндрю резко вывернул руль и дал по тормозам, съезжая на обочину, чтобы уже через секунду выскочить из машины и отойти в ночь, тяжело дыша. Его руки мелко дрожали, и как бы он ни пытался достать сигарету, пальцы не слушались. И тогда кто-то протянул ему уже прикуренную палочку с табаком. Резко повернувшись, он увидел Натаниэля. Он был один. Аарон, Кевин и Ники остались у машины, хоть и высыпали наружу и старались рассмотреть их двоих в густой темноте ночи. Кивнув вперёд, рыжий, не оборачиваясь, поплелся во тьму, дальше от света фар и фонарей, дальше от лишних глаз и ушей. Нат не был дураком, они оба это понимали. Как понимали то, что, вероятно, он уже начал догадываться. Эндрю мало что волновало в жизни, скорее, вообще ничего, но сейчас… он выглядел потерянным и напуганным. — Ты не ответил на его вопрос, — хрипло сказал Миньярд, принимая от рыжего уже третью сигарету. Она была сладкой, карамельной. Он сам такие ни разу не курил, но сделал пометку в голове чаще воровать сигареты у третьего номера. — Они не смогли, потому что… — Нат шумно выдохнул, но даже в темноте Эндрю мог различить его кривую болезненную ухмылку, а может, он ее придумал, слыша её в голосе, — потому что я сделал это, — он расстегнул рубашку, но из-за отсутствия света видно было слишком плохо. — Ты можешь прикоснуться, если хочешь, я направлю твою руку, не касаясь твоей кожи.       Эндрю встретился взглядом с пронзительными голубыми глазами, которые блестели в темноте, а потом поднял руку и невероятно медленно и непривычно мягко для себя коснулся изуродованного тела. Из-за рубцов кожа была мягкой и слишком нежной, хоть и совершенно неровной, словно сотканной из маленьких лоскутков. Казалось, чуть надави, и навредишь. Нат обхватил его запястье поверх повязки, почти невесомо, и повёл вверх по торсу, игнорируя мурашки, бежавшие по его собственной спине. Он чувствовал, как пальцы Эндрю считают его ребра, а потом останавливаются на нужном участке, поэтому Нат поспешил убрать собственную руку с его запястья. — Чувствуешь вот этот шрам? Он небольшой, но рана была очень глубокой. — Что там? — Я пробил себе лёгкое. Если бы мне срочно не оказали медицинскую помощь, я бы умер. — И ты рискнул, — Эндрю повел пальцами туда обратно, непроизвольно поглаживая шрам, спасший Натаниэля от очередного круга ада. — И после операции не было наркотиков? — Не было, потому что в скором времени была игра, я был нужен им на поле, — Миньярд не хотел знать, как в таком состоянии рыжий был способен отстоять хотя бы десять минут на корте. — Я знал, что они не позволят мне умереть. — Веришь в это? — Верил на тот момент, — кивнул Нат, стараясь не обращать внимание на то, что рука блондина всё ещё лежит на его боку, еле заметно очерчивая контур того самого шрама, от чего сердце почему-то ускоряло свой бег. — Я не спрошу, пока ты не разрешишь. — Спрашивай. — Как его звали? — Их, — поправил Эндрю, отдёргивая руку, словно своим прикосновением мог сделать больно, мог передать своих собственных демонов, хоть и понимал, что это глупо. — Как звали именно его? Ты понимаешь вопрос. — Дрейк, — почти шёпотом сказал голкипер, а потом повторил уже увереннее. — Дрейк Спир. — Я запомню. — И больше ничего не спросишь? — в голосе Эндрю слышалась отчетливая горькая ухмылка, граничащая с истерикой. — Это не та правда, которую я буду вытягивать из тебя нашей игрой. Я не имею на это права. Если ты захочешь, ты можешь мне рассказать, — качнул головой Натаниэль.       Эндрю захотелось его ударить. Захотелось разбить и уничтожить. Потому что… ещё никто и никогда не уважал его так, как уважал этот рыжий. Он даже спросил разрешение задать вопрос! Простой вопрос, который, Эндрю знал, он сможет проигнорировать, и Нат на это ничего не скажет, лишь кивнёт, принимая. Он не боялся блондина, как другие, потому что считал себя еще большим монстром. Откровенно веселился, выводя его из себя, шутил и, казалось, неосознанно флиртовал, словно показывая этим Эндрю, кто из них двоих настоящее чудовище. Но что на деле?! Нат кровью выкупает своих братьев, буквально насаживается на нож в руках Рико, защищая команду и братьев, уважает человека, на которого все смотрят, как на мусор, да ещё и делает для него то, что не смог до этого никто. На секунду Эндрю даже показалось, что где-то глубоко за этими масками и личинами, за всеми демонами в голубых глазах кроется маленький испуганный ангел с потухающим нимбом, который из последних сил старается делать добро руками, которые пропитаны кровью… — Ты точно моя шиза. — Ты только что касался меня. Слишком реалистично для галлюцинации, не находишь? — Откуда это? — Эндрю показал на скрытое чёрной тканью плечо, где прятался ожог от утюга. — Что именно? — стиснув зубы, Миньярд коснулся пальцем примерного места и, почувствовав контур, очертил треугольник. Он не хотел давить слишком сильно, прекрасно зная, как у таких людей, как они, могут возникать фантомные боли от одного неверного движения. — А, это, — грудь Ната задрожала от смеха под тяжёлой рукой. — Утюг. Отец оставил на память. Это первое, что тогда попалось ему под руку, — непроизвольно всё его тело передернуло от воспоминания, но блондин понял это иначе: — Тебе не нужно терпеть мои прикосновения просто потому, что я что-то сказал, — Эндрю резко отдёрнул руку. — Я видел, как ты вздрогнул, когда тебя по бедру через одежду хлопнул Мэтт. Сейчас то же самое. — И после этого я дурак, — пробормотал себе под нос Натаниэль. — Если бы я не хотел, чтобы ты ко мне прикоснулся, ты бы уже лежал на земле с переломанными костями. Так что не взлетай, Дамбо. И нас ждут. У тебя ещё будет время поспрашивать про каждый из них.       Всю оставшуюся дорогу Кевин спасал ситуацию, вспоминая похождения их трио, когда они были воронами, словно отвлекая от того, что произошло. И Нат подыграл ему, снова широко улыбаясь и смеясь. Вскоре к их веселью присоединился и Ники, выпрашивавший подробности того или иного действа, но близнецы сидели молча. Если Аарон думал о том, что ему пора научиться затыкаться, то у Эндрю в ушах звенели слова рыжего: «Если бы я не хотел, чтобы ты ко мне прикоснулся, ты бы уже лежал на земле с переломанными руками». «То есть он хотел, чтобы я к нему прикоснулся?» — к сожалению, ответа на этот вопрос у Миньярда не было, но от этой мысли щекам стало слишком тепло, и голкипер порадовался тому, что они едут ночью и освещение слишком слабое, чтобы кто-то это заметил. Он крепко держал руками руль, но все еще чувствовал подушечками пальцев тот шрам на ребрах, что спас Ната…       Оставив всю свою семью и Кевина на Веснински, или его на них, Эндрю не решил, он уехал на парковку. Ники тут же двинулся вперёд, зная клуб как свои пять пальцев, а за ним поспешили и остальные. Найти столик оказалось несколько проблематичным, людей сегодня было много, но лисы прекрасно справились со своей задачей. Нат окинул взглядом темное помещение, вспоминая, по какой причине оказался в схожем месте в прошлый раз. Тогда он был в крови, потный… Тряхнув головой, рыжий отогнал непрошеные воспоминания. Сейчас он с товарищами по команде и братом пришел отдохнуть и, вероятно, продолжить игру в правду с Эндрю. Было любопытно, почему вдруг голкипер решил потащить его с собой, но тратить на это драгоценный вопрос он был не намерен, будучи уверенным, что и так скоро всё поймет.       Миньярд не заставил себя долго ждать, появился рядом с их столиком уже с целым подносом выпивки, на которую с радостью набросились Кевин, Ники и Аарон. Нат же даже не дёрнулся, хоть и понимал, что из двух стаканов с виски один предназначен для него. С одной стороны, ему хотелось доверять, но старые инстинкты подсказывали, что нельзя пить то, что ты не видел, как наливали. Эндрю, сидевший рядом с ним, несколько секунд внимательно наблюдал за сосредоточенным выражением лица рыжего, а потом сделал глоток из первого попавшегося стакана, чтобы потом подтолкнуть его к Нату. Парень внимательно посмотрел на него, словно стараясь понять что-то для себя, а потом, не отрывая взгляда от почти чёрных в темноте глаз Эндрю, так же сделал глоток, прикасаясь губами к стеклу точно в том же месте, где прикасался Миньярд. Что блондин точно смог понять — Нату тяжело доверять незнакомым людям, он даже не особо пытается, но он делает это для Эндрю, он пробует, понемногу опуская стену и показывая осколки острой правды. И тот был готов лишний раз подтолкнуть рыжего к тому, чтобы понять, что ему можно и нужно верить. Ведь он хотел разгадать его. Он хотел наконец избавиться от этого жжения под кожей, но… Не получалось. С каждой правдой, каждый раз, когда Веснински выдерживал границы и даже лишний раз отходил назад, оно начинало разгораться всё сильнее, а когда он коснулся кожи Ната, и вовсе на секунду вспыхнуло настоящим огнем.       Кевин методично поглотил всю предложенную водку, в то время как Ники выпил свой коктейль, а Аарон виски. И конечно, родственники Эндрю не могли упустить возможность поймать еще не упившегося в усмерть Дэя, чтобы потянуть его на танцпол. Глядя на то, как брат несколько неловко, но искренне расслабленно танцует, Нат приглушённо рассмеялся, откидываясь на спинку мягкого дивана, закидывая на нее локти. — Не пойдёшь к ним? — поинтересовался Миньярд, чуть повернув голову, чтобы краем глаза наблюдать ещё и за своей непутёвой семьей. — Зачем? — рыжий хитро улыбнулся. — Тебе так хочется растоптать самооценку Ники? — Ты такого высокого о себе мнения? — Нет, я просто реально смотрю на вещи. А ещё… Не моё это, знаешь ли. В толпе, без должного пространства и обзора, — он фыркнул. — Кстати, Кевин скоро выдохнется, а его бензина нет. Надо сходить за водкой. — Не только для твоего братца это бензин, — хмыкнул Эндрю, поднимаясь со своего места, утаскивая с собой пустой поднос и безмолвно говоря идти следом.       О том, что место занято, говорили только брошенные близнецами куртки. Миньярд расталкивал локтями толпу, тогда как Нат просто шел за ним, искоса оценивая обстановку. Как бы он ни хотел, не мог этого не делать почти на автомате. За барной стойкой буквально плясал бармен, подбрасывая бутылки, устраивая шоу, тряся шейкером и воспламеняя то, что должно было уже через несколько секунд оказаться в чьём-то горле. Хмыкнув, Нат внимательно осмотрел ассортимент и остался весьма доволен выбором. Заметив Эндрю, бармен просиял и тут же оказался рядом. — Вы уже справились? — Как видишь. Роланд, это Нат. Нат, это Роланд. Мы с Ники и Аароном раньше работали здесь… — Так что теперь они мои самые любимые клиенты, — расплылся в улыбке бармен, протягивая руку для рукопожатия, мысленно задаваясь вопросом, с каких это пор Эндрю так легко по собственной воле рассказывает о своем прошлом. — Нат это от Натана?       Веснински дёрнулся, а его грудь сдавило от невырвавшегося вскрика, тогда как глаза безумно вспыхнули от ужаса. Его назвали именем отца… Он смотрел на Роланда и изо всех сил старался вспомнить, вёл ли его отец дела с Колумбией, с клубом «Райские сумерки», с Роландом… Всё это какой-то бред. Нет, этого не может быть. Это говорит его паранойя. Просто бармен неудачно предположил имя… — Меня зовут Натаниэль, — сквозь зубы процедил Нат, но руку пожать так и не смог. — Ох, прости, парень. Я не хотел тебя обидеть. Что будете на второй заход? — Как обычно, мне две порции виски, этот не пьет, — отозвался Эндрю, продолжая внимательно следить за тем, как паника Ната понемногу отступает. — Что не так с этим именем? — спросил он достаточно тихо, чтобы слова почти смешались с какофонией звуков вокруг и его вопрос не услышал никто, кроме Ната. — Всё не так, — рыжий выхватил из рук Роланда стакан с виски и опустошил за один глоток, тут же опровергая слова Миньярда о своем трезвом образе жизни. — Это имя моего отца. — Ты никогда не говорил о нём толком. — Я сейчас очень хочу ответить тебе жестокой грубостью, которая не просто разозлит тебя, а заденет за то, что ты прячешь очень глубоко внутри, так что лучше остановись, — предупредил Натаниэль, поджав губы, глядя куда-то вглубь клуба. — Мне надо покурить.       И он исчез в толпе за секунду, просто растворился, вероятно, прекрасно умея это делать. Но Эндрю и не думал гнаться за ним следом. Если Нат сказал, что ему надо побыть одному, кто такой Миньярд, чтобы возражать или противиться, особенно после того, как тот так честно сказал, что с ним, пусть и не раскрыв всего. Конечно, отец не может быть нормальным, если оставил на плече сына след от утюга, но судя по всему, было в Натане Веснински что-то такое, что пугало его отпрыска до безумия. И снова это желание придушить рыжего вспыхнуло в груди. Он предупредил о своем состоянии, о том, что может сделать больно, словами? Такого холодного и безразличного человека, как Миньярд? Кто так вообще делает?! — А он красавчик, — голос Роланда вывел Эндрю из раздумий. — Ты поэтому перестал ко мне заглядывать? — бармен хитро выгнул бровь. — Что ж, могу понять. Фигура у него, конечно… — С чего ты взял, что он вообще мне интересен? — Ты бы себя со стороны видел, — рассмеялся мужчина. — Казалось, еще чуть-чуть, и ты в нём дыру проделаешь. — Нарываешься. — Говорю тебе правду, — Роланд вскинул руки, отступая назад. — Кто он, кстати? — Лис. — Лис? — Лис.

***

      Вернулся Натаниэль только спустя тридцать минут, и ничто не напоминало о том его выражении лица и сдержанном предупреждении, что были у бара. Он уселся на диван и внаглую закинул ноги на свободное пространство, поворачиваясь к Эндрю спиной и делая жадный глоток алкоголя из стакана блондина, после чего, подумав какое-то время, выпил всё без остатка. — Я не рассказываю тебе об отце не потому, что не верю, что ты не сохранишь это в тайне, — Нат втянул носом затхлый воздух, глядя на блондина только уголком глаз. — Просто, если расскажу про него, придется рассказать и всё остальное. — И ты боишься. Правило шести «не» уже не актуально? — Покатилось к чертям давным-давно, — кивнул он. — Но знаешь, какой мой самый большой страх? Что он сделал меня тем, кто я есть, а не одну из моих личин.       Эндрю внимательно посмотрел на очертания лица Натаниэля рядом с собой, на контур его губ и разрез глаз, на скулы, линию подбородка… Он чувствовал, что плотина правды снова задрожала под натиском желания открыться. И, небеса, как же ему хотелось, чтобы Веснински наконец прорвало. Да, он знал, что с той стороны его ждут ужасы и демоны, но он сам варился в них, знал, что мало что может его испугать, а жжение под кожей всё не давало покоя. Он должен знать. — Я не смогу опровергнуть это или подтвердить, пока ты не расскажешь, — Эндрю недовольно прищурился, не имея возможности заглянуть в чужие глаза. — Скука, — и снова плотина непоколебима. Миньярда даже начала раздражать выдержка этого рыжего. С Кевином было в разы проще. Он растрепал о руке и Рико всё при первой же возможности. — Как ты можешь сидеть здесь всю ночь и просто цедить виски? — Мне надо следить за этими идиотами, — блондин кивнул на мелькавшие в толпе лица лисов. — Точно. И если я спрошу, чего ты хочешь, ты ответишь "ничего", верно? — губы Ната изогнулись в хитрой улыбке. — Именно. — На-а-а-а-а-ат, — Ники, вынырнувший из толпы, рухнул за стол, вынуждая рыжего зашипеть и опустить ноги, — ладно Эндрю, но ты-то чего такой скучный?! — заныл Хэммик. — Потанцуй с нами! — Я не привык танцевать в клубах без железа и свинца, — всё веселье, что было на лице Натаниэля, сменилось едкостью и каким-то ядовитым выражением надменности. — Ну потанцуй с нами! — даже не задумавшись над ответом друга, продолжил канючить Ники. — Тебе нужно развеяться, расслабиться! — Да, Нат, — поддержал Эндрю, копируя голос кузена, — расслабься. — Вот! Даже Эндрю понимает, что тебе нужно к нам присоединиться! — воскликнул уже изрядно пьяный парень, который явно не слышал в голосе голкипера издёвку и желчь. — Расслабление мне приносит знание, что моя семья в безопасности, а развеиваюсь я, когда сижу за рулем своей машины или на поле, так что всё мимо. — Вали на танцпол. — И что мне с этого будет? — Я придумаю. Вали. — Очень надеюсь на твою фантазию.       Ошибка. Угроза. Катастрофа. Все эти слова определенно точно относились к танцующему Натаниэлю, а точнее к Эндрю, внимательно следившему за ним со своего места. Ошибкой было отправлять его туда. Он угроза. Угроза для всех и особенно для Эндрю. Он катастрофа в лучшем из значений этого слова. Его движения были плавными, тягучими и гибкими, никакой резкости и спешки, и дело совсем не в алкоголе. В сознании Миньярда было пусто. Он просто смотрел, как, наверное, и половина клуба, на рыжего дьявола Эвермора, который танцевал так, будто он здесь один, ничуть не стесняясь и не обращая внимания на хищные и голодные взгляды, которыми его одаривали. Зачем, если он знает, что, если кто-то приблизится, то его тело само быстрее молнии отреагирует и защитит своего хозяина. — Ты идёшь на наш с Рене спарринг, — сказал Эндрю, когда несколько растрёпанный и вспотевший рыжий вернулся за стол. — Почему это звучит скорее как награда для тебя? — хитро улыбнулся Нат, но спорить не стал.