Приручая дьявола

      Треклятое Гнездо, к сожалению, не сгорело за то время, что Кевин и Жан отсутствовали, всё так же возвышалось, больше походя на уродливую черную кляксу с зазубренными краями. Лисы были последними, кто приехал, но они не спешили отходить от своего яркого автобуса, глядя на Эвермор. Всё их существо кричало об угрозе, но выбора у них и не было. К счастью, репортеров было уже не так много, многие, вероятно, ушли внутрь, так и не дождавшись команду университета Пальметто, однако Элисон вызвалась разобраться с мухами, видя, в каком состоянии сейчас любимец публики Дэй. За время дороги они с Жаном на двоих раздавили бутылку водки и думали уже приступить ко второй, однако их остановил Аарон. Вырвав из их рук алкоголь, он рыкнул что-то неразборчивое, а потом оттащил Моро к Рене, а сам сел рядом со вторым номером. Эндрю наблюдал за всем этим с легким интересом, но вмешиваться не спешил. Он пообещал, что не даст двум идиотам умереть, а вот переживать об их печени не входило в список его обязанностей. Зато он отметил несколько странное поведение Ваймака. Для человека, который на каждом углу кричит, что он лишь тренер и «ему за это не платят», Дэвид слишком внимательно следил за Кевином и даже подошел ближе, чтобы сжать плечо и зашептать что-то на ухо. Что-то такое, от чего нападающий даже несколько расслабился. И что за магия?       Эндрю выкинул докуренную сигарету и достал телефон, чтобы проверить сообщения в переписке с наркоманом, который вообще-то уже должен был быть здесь. Но его не было. Не было от него и сообщений, хоть Миньярд как бы невзначай написал ему около сорока минут назад, а жив ли он вообще. Душа в машине точно быть не могло, а значит, рыжий занят чем-то таким, что… Эндрю решил не заканчивать эту мысль, а отвлечься на то, что команда все же решилась двинуться в сторону Эвермора.       Казалось, они идут по сплошной черноте. Как здесь можно жить — весьма философский вопрос, учитывая то, что всё не черное было красным, словно облитым кровью. И подобное дизайнерское решение явно не оценил никто из лисов, а особенно бывшие вороны, у которых с этими стенами было куда больше отрицательных, даже убивающих воспоминаний, чем положительных или хотя бы нейтральных.       Следующий пункт, благодаря которому Эндрю с новой силой возненавидел этот день — они сидели за одним столом с воронами. Ну какое совпадение! Прям лотерею выиграли! Завидев фигуры в черном и красном, Миньярд незаметно переместился ближе к Кевину и Жану, прикрывая их собой, что могло бы показаться комичным, учитывая рост вратаря, однако все, кто его знали, понимали, что его рост — скорее преимущество, чем недостаток.       Заметив приближающихся лисов, Рико расплылся в улыбке, словно увидел своих лучших друзей, а вороны оживились и зашевелились. Дэн села прямо напротив него, бесстрашно протягивая руку для рукопожатия, а в ее взгляде читались решимость и спокойствие. Пусть она и не была лучшим игроком, пусть её и могли затмевать другие члены команды, Уайлдс несомненно была той, кто уверенно закрывал собой их всех и пользовалась авторитетом. — Рико, — она даже не отвела от сверкнувших черных глаз взгляда, — Дэн Уайлдс. — Я знаю, кто ты, — Морияма великодушно протянул руку в ответ, словно делал этим одолжение. — Как же не знать. Единственная девушка-капитан команды первого дивизиона. Довольно прилично справляешься, несмотря на недостатки. — Недостатки? Позволь же узнать, какие? — Ты и правда хочешь поговорить об этом? — Рико широко улыбнулся, а его брови приподнялись вверх. — Банкет рассчитан всего на два дня, Хеннесси, времени не хватит. — Попридержи свой язык, Рико, — рыкнул Мэтт, но Дэн остановила парня, стиснув его руку. — Верно, что это я такое говорю, — первый номер махнул рукой, после чего стыдливо прикрыл пальцами рот. — Хотя у вас и так полкоманды ложатся подо всё, что движется… — он замолк, глядя на стол перед собой, а потом криво усмехнулся. — Ну, или их вынуждают. Как прошел День Благодарения? — Ах ты тварь!.. — рявкнул Аарон и дернулся было вперед, но его удержали железные руки Эндрю, который только и смог, что схватить брата, тогда как его горящие ненавистью глаза были прикованы к бледному от природы лицу Рико. — Оу, а я смотрю, не вся команда в курсе, — протянул Морияма, видя, как непонимающе переглядываются старшие. — Что же, Дэй и Моро вам ничего о себе не рассказали? — поинтересовалась девушка, сидевшая по правую руку от своего капитана. — Жанчик, а ты всё такой же молчун, — хихикнула она. Француз метнул в нее ненавидящий взгляд, прекрасно помня, что именно Кейси была одной из тех, кто удерживал Ната, когда тот пытался прийти на помощь, но заставил себя стиснуть зубы. — А где же наш главный герой? — поинтересовался Рико, кивнув на пустующий стул. — Неужто Натаниэль с вами стал ещё и трусом? — За этим столом много трусов, — прошелестел голос где-то рядом, — но ты по праву носишь корону. Ты первый среди них, братишка.       Все за столом резко повернули головы и увидели его. Это был не тот Нат, что уезжал из Пальметто на машине Ичиро. Даже одет иначе. Это был кто-то другой. Его глаза хищно светились, на губах холодная ухмылка, а руки лениво сложены в карманах его брюк. Вопреки тому, что он теперь не в воронах, Веснински был одет во всё черное, ни единого проблеска света. И он выглядел слишком дорого и величественно для обычного игрока в экси. Для посвященных ответ был очевиден — сейчас перед ними приближенный Ичиро Мориямы.       Обойдя стол, Натаниэль опустился на единственный свободный стул между Жаном и Эндрю, болезненно поморщившись, медленно откидываясь на мягкую спинку, после чего блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь повисшей ненадолго тишиной. Ему ее хотелось. Сейчас не было никакого настроения выслушивать истерики Рико или говорить что-то в ответ… Все тело ломило, но вот спина… Натаниэль знал, какой будет плата за то, что он засветился перед копами, за то, что он теперь у всех на слуху из-за этого скандального дела, из-за чего не сможет какое-то время работать, ведь если попадется хоть на одну камеру, почти любой фараон его узнает. Он был готов к этому, когда садился в машину. Но боль все равно была адской. Сейчас бы поспать… — А вот и ты, — хмыкнул Рико. — Опаздываешь. — Мне обещали, что шоу я не пропущу. Сет, — Веснински посмотрел на Гордона из-под прикрытых век, — я много пропустил? — Как раз вовремя, — сквозь стиснутые зубы прорычал нападающий. — Вот видишь. Я вовремя. А словам своей команды я доверяю куда больше, чем тебе. — Мы твоя команда! Ваша! — воскликнул какой-то парень, голос которого рыжий распознал, как голос Франклина. О, у него было припасено много оскорблений для этого прекрасного человека. — Вы — предатели, которые!.. — Предатели? Франклин, ты хочешь поговорить со мной о предательстве? — Натаниэль с усталым вздохом открыл глаза, словно делал всем одолжение. — Человек, который за возможность вылезти из Гнезда, чтобы поиметь свою милую и обожаемую Фелисити Самерс, ночью сбил все камеры наблюдения, а потом переломал клюшки? — парень напротив побледнел, опасливо покосился на Рико, а потом, кажется, еле удержал себя от того, чтобы не убежать прочь. — Мне продолжить список твоих прегрешений? — так же безразлично спросил Веснински. — Я могу. Кто-то еще желает? — он окинул взглядом свою бывшую команду. — Вы, ребята, вроде, никогда не страдали плохой памятью. Забыли, кто я? Забыли лицо дьявола? — Натаниэль хрипло рассмеялся, а потом резко подался вперед, от чего несколько человек вздрогнули. — Я дьявол Эвермора! Я знаю всё о каждом из вас. Уверены, что ваши кости и расшатанная психика достаточно крепкие, чтобы проверять? — Не запугивай моих людей, дьявол, у тебя не получится, — прошипел Рико, веселье которого испарилось. — А мне кажется, у него просто превосходно выходит, — уголок губ Эндрю издевательски приподнялся. — Они того и гляди в штаны наложат. Позволь уточнить, а точно ли ты король? Или все-таки Натаниэль? — Ты упустил важный момент, — вздохнул Веснински, снова медленно, слишком медленно, как отметил про себя Миньярд, откидываясь назад. — Рико зовет себя королем экси, хотя это заявление так же стоит под знаком вопроса. — Возможно, тогда ему стоит подышать воздухом? — мягко предложила Рене, невинно улыбаясь. — Что ты сказала? — Морияма вперил в девушку полный ненависти взгляд. — Я лишь переживаю за твое здоровье, — пояснила она. — У тебя нездоровый румянец. Может, это от духоты, но если нет, тебе лучше обратиться к врачу, а то ведь не сможешь выйти на поле. Вороны и так потеряли самых ценных своих игроков.       Лисы удивленно смотрели на Рене, будто видели ее впервые, тогда как сама Уокер так и излучала миролюбие и тепло, а ее улыбка не дрогнула ни на секунду. Выдавали ее лишь глаза. Они были острыми, как ножи, которыми она превосходно владела, и были готовы порезать любого ворона на лоскуты. После первой тренировки, когда Нат сказал ей, что пора бы выпускать своих демонов на поле, девушка и правда начала пробовать. Ее игра стала чуть агрессивнее и резче, но впервые она показала свою темную сторону вне поля и вне тренажерного зала, где упражнялась с Эндрю и Натом. Хотя, по сути, они ведь все еще были на поле для экси… — Как вы осмелели, — криво усмехнулся Рико. — Думаете, Веснински сможет защитить вас? — Да нет, — пожал плечами Мэтт, гордо вскинув подбородок. — Мы просто воспитаннее, старше, должны подавать пример и всё такое. И нам капитан с тренером сказали вести себя хорошо. А Нат немного припозднился и не слышал этой просьбы. Ему можно. Но если ты настаиваешь, то я точно с удовольствием присоединюсь. — Всё еще цепной пес, — хмыкнула Кейси. — Натаниэль, ты никогда не изменишься. Как был сторожевой шавкой, так и остался. Только цепь теперь в других руках. — Элисон, иди за тренером, — шепнула Дэн, чувствуя, что еще чуть-чуть и нависшее напряжение взорвется, но заворожённая действом девушка даже не дернулась. — Быстро, — словно очнувшись, Рейнольдс кивнула и тут же исчезла. — Вот как вы его видите? — подал голос Жан, подняв таки взгляд на бывшую команду. — А вы забыли, кто оберегал вас всех? — несколько воронов дернулись, явно понимая, о чем речь, а один парень даже пристыженно опустил взгляд. — Он защищал не только меня и Кевина. Хоть раз Нат сделал вам хоть что-то необоснованно, не защищаясь? Или это простая зависть? — Моро хмыкнул, скосив глаза на уставшего брата рядом с собой. — Нат и правда один из самых преданных людей, кого я когда-либо встречал. И, в отличие от вас, — он снова повернул голову к команде, — он не продается. — Зато продаешься ты? — хрипло спросила Кейси. — А что? Это ведь выход, верно? Ты слабак, Жан. Сбежал, поджав хвост, зная, что Натаниэль прикроет твою спину. — Верно сказал, зависть, — пробормотал Кевин, чем вызвал удивление абсолютно всех. Было видно, как тяжело ему дается каждое слово, как он пересиливает себя, но все равно упорно идет вперед. Ради братьев и своей новообретенной семьи. Ради всех лисов. — Вы никак не можете понять одну простую вещь. То, что вы называете подчинением, на деле ничто иное как преданность, желание защитить. Для вас же нет разницы между этими понятиями. Мы семья. И мы не бросим друг друга. И будем бороться. Не только Нат за нас, но и мы за него. — А ты знаешь, чего им стоила эта преданность, Кевин? — поинтересовался Рико. — Что? — Дэй замер, а из его легких будто выбили воздух. Он знал. Не всё, но знал. И просто не верил в то, что Рико и правда посмеет выносить это на свет, обсуждать при всех. На это у него не было права. — Только попробуй сказать хоть слово, потому что!.. — Вы что тут устроили, мать вашу? — прогремел голос Ваймака над их головами. — Мы еще вернемся к этому, верно? — пропел на японском Морияма. — Мы ведь семья. Должны говорить о таких вещах. — Мы-то семья, — кивнул Кевин, поднимаясь на ноги, непроизвольно шагая чуть ближе к отцу, так же говоря на японском. — Но ты нам не семья. — Поднимайтесь, — махнул рукой Дэвид, подозрительно глядя то на сына, то на напрягшихся Жана и Ната, которые явно понимали язык. — Эбби договаривается с администраторами, чтобы вас пересадили за другой стол. — Какая жалость, — протянул молчавший до этого ворон. — А мы хотели еще поболтать. — Тогда я с удовольствием с тобой поговорю, ты только скажи, — огрызнулся на японском Нат, зная, что его поймет каждый ворон. — Приблизитесь и пожалеете о том, что родились.       Лисы нестройным рядом двинулись прочь, в противоположную часть корта, где другая команда уже освободила для них места. Нат шумно выдохнул, расслабляя плечи, но тут же об этом пожалел. Кожа на спине натянулась, от чего тело пронзила острая боль. Вздрогнув, он снова выпрямился, хоть ему так и хотелось свернуться комочком и уснуть. Но не судьба. Впереди еще несколько часов этой пытки, а потом еще нужно будет трястись в автобусе с остальными… Хотелось заскулить от отчаяния. Нет, он все еще не жалел о содеянном. И не пожалеет. Но вот как смягчить последствия, рыжий еще не придумал. Утешило лишь то, что сели они за стол ни с кем иным, как с троянцами. Кевин тут же заметно оживился, в его глазах появился характерный блеск, когда им навстречу вышел Джереми Нокс, тогда как Жан лишь сдержанно, но от этого не менее тепло улыбнулся. И, конечно, солнце экси совсем незаметно поменялся с одной из девушек местами, чтобы сидеть с краю и так, чтобы рядом сел Моро. Нат был готов рассмеяться, наблюдая за их конспирацией, но лишь устало кивнул капитану Калифорнийцев.       Пусть внимание всех сейчас и было сосредоточено на обсуждении произошедшего, а потом и на новых соседях по столу, которые были в разы дружелюбнее и добрее, Эндрю откровенно пялился на Натаниэля, прожигая его взглядом. Так и хотелось рявкнуть на команду: «Вы что, слепые?!» — но это ведь ничего бы не изменило… Веснински, поняв, что больше опасности, во всяком случае пока, нет, снова болезненно медленно откинулся на спинку стула, морщась, а потом замер, прикрыв глаза. Ему было не просто плохо. Ему было хуже, чем в тот день, когда Эндрю забрал его из больницы после операции, когда начала подкрадываться ломка. Что блондин понял — Нат прекрасно умеет притворяться, играть и терпеть боль, но судя по тому, что он видел сейчас, рыжему придурку было настолько плохо, что сил на притворство и маски просто не осталось. Хотя, нет, кое-кто все же заметил состояние Веснински — Жан, но в ответ он получил лишь шепот и вялый взмах руки.       Спустя какое-то время троянцы начали отходить на танцпол, зазывая с собой лисов, на что вторые с легкостью соглашались. Калифорнийцы были легкими и улыбчивыми. Пусть они и были соперниками, но сегодня отбросили все эти чувства, становясь хорошими знакомыми, с которыми было приятно разговаривать и смеяться. Но Нат, хоть его и звали, не шевельнулся, даже не открыл глаза, а на вопрос Мэтта, всё ли хорошо, ответил свое коронное «я в порядке». Это стало последней каплей. Когда за столом осталась только парочка троянцев, Эндрю пересел к Веснински, крепко хватая его за подбородок и поворачивая к себе лицом. — Что за черт? — Я дьявол, — напомнил Нат, но глаза так и не открыл, как и не вздрогнул от прикосновения, по легкой грубости тут же узнавая голкипера. — Ты понял вопрос, не беси больше, чем обычно. — Я в поря… — Ты обещал не врать, — перебил его Миньярд. — Еще одна попытка, последняя. И если скажешь, что ты в порядке, я вырву тебе язык. — Я устал. Такой ответ тебя устроит? — Полуправда. — Но ведь правда, — уголки губ Ната болезненно приподнялись. — Дай протянуть руку, — почти шепотом сказал Эндрю, злясь от того, что не может видеть пронзительные голубые глаза, чтобы полностью оценить ущерб. — Не в этот раз и не сейчас, — качнул головой рыжий. — И вообще, что-то ты зачастил. Мне нечем платить тебе за это. — Ты уже. — Эй, — Нат приоткрыл глаза, встретившись с раскаленным золотом, — роль мученика — моя, не забыл? Не воруй чужое. Ты мне ничего не должен. — Я ничего и никому не должен, пока сам не решу иначе, — сказал Миньярд, наблюдая за тем, как удивление растекается по лицу этого идиота, после того, как он узнаёт в фразе собственные слова. — Тогда… — Нат попытался сглотнуть сухость в горле. — Мне нужно дотянуть до Пальметто. — Всегда бы так, — не удержался от ухмылки голкипер и, кивнув, отстранился, давая рыжему столь желанный покой.       Эндрю проследил за тем, как плечи бывшего ворона расслабляются, глаза снова закрываются, а дыхание становится тяжелее. Неужели решил подремать? Здесь? Когда рядом Рико и другие вороны? Хмыкнув себе под нос, Миньярд скрестил руки на груди и глазами нашел Кевина и Жана. Сейчас их дьявол спит, но это не значит, что они остались без защиты.       Время тянулось неимоверно медленно, хотелось курить, но особо большого выбора не было, поэтому голкипер сидел на своем месте, следя за обстановкой в зале. Кое-где мелькали вороны, но они не осмеливались нападать поодиночке. Он видел, как пара из них бросали заинтересованные взгляды на притихшего, на вид, спящего Натаниэля, но и к нему не приближались. И это было верное решение, особенно учитывая то, каким гневным взглядом Эндрю смерил Ники, когда тот хотел прикоснуться к рыжему, чтобы потащить с собой на танцпол. Нат же даже не вздрогнул, ни разу не пошевелился за всё это время, словно превратившись в статую. Не мешали ему ни музыка, ни разговоры, ни громкий смех лисов и троянцев, которые изредка возвращались за стол, чтобы отдохнуть или перекусить. И всё могло бы закончиться мирно, если бы к их столу не подошел Рико, будь он проклят. — Ох, он и правда чувствует себя дома, — почти ласково проговорил Морияма, вызывая смех у других воронов. — Встанешь, и я переломаю тебе ноги, у нас уговор, — на немецком сказал Эндрю, когда заметил, как замерла до этого медленно вздымавшаяся грудь Натаниэля. Ответом ему послужило лишь восстановившееся дыхание. — Рико, чего тебе не гуляется спокойно? — как-то даже устало спросил блондин, откидываясь на спинку своего стула. — Иди развлекайся, у вас ведь так редко бывают гости. — Я хочу поговорить с братом, Доу, так что исчезни. — Я не поддаюсь дрессировке и не слушаю ничьи команды, — сухо ответил Эндрю. — Что касается Натаниэля, — он сочувственно развел руками, — абонент временно недоступен или находится вне зоны действия вашей сети. Перезвоните позже. Скажем, с двенадцатого никогдабря по первое хрен вам. Тебе как, подойдет? — Последнее предупреждение, если не хочешь… — А может, хочу? — с вызовом ответил Эндрю поднимаясь на ноги. — Знаешь, я личность просто невероятная, но весьма склонная к саморазрушению. Так удиви меня, Рико, предложи мне что-то такое, что и правда сможет оказать эффект. Что ты можешь? М? — Неужели мои братья не рассказывали тебе? Ни разу? — Рико хрипло рассмеялся. — Какая жалость. Я думал, ты знаешь, что упустил, отказываясь от места среди нас. — Рико, — лисы оказались рядом как раз вовремя, а Сет встал рядом с Миньярдом, что говорило о том, что где-то сейчас упадёт метеорит, не иначе, — вы же на другом конце поля остались. Чего приперлись? От ворот поворот и полетели, голуби. — А вот и остальные отбросы… — Моя команда явно не раз дала тебе понять, что не желает поддерживать разговор, — Дэн вышла вперед, останавливаясь прямо перед первым номером. — Так что же ты никак не засунешь свой язык себе в задницу и не съебешь к чертовой матери? — прошипела она, а ее темные глаза опасно сверкнули. — Вам бы такую сплоченность на поле, — надменно фыркнула Кейси. — Не лезь не в свое дело, малявка, — отмахнулась от нее Уайлдс. — Вы, ребята, мне уже правда надоели. Оставили мою команду в покое и убрались отсюда. Думаете, тут только Нат и Эндрю опасные? Так мы вам покажем свои зубы и когти. Поверьте, вы вряд ли это переживете. — Как страшно, прям трясусь от ужаса, — протянул Рико, но все же отступил назад. — Жан, тебе привет от Ричарда, он приболел, но очень скучает. — Да пошел ты на хуй! — рявкнул француз, бросившийся вперед с таким рвением, что его пришлось удерживать сразу Кевину и Мэтту. — Твоя сила кроется лишь в твоей фамилии, дерьма ты кусок! Ты ничто без этого! Ты никто! — Угомонись! — прикрикнул Дэй, оттаскивая брата назад. — Жан, хватит! — О, так ты еще не разучился говорить после всего! — расхохотался Морияма, а его глаза зло блеснули, выдавая всю его ярость. — Кев, да не держи ты его, пусть выскажется впервые в жизни. Посмотрим, во что ему это обойдется. Всем вам. — Дэн, — Нат через силу заставил себя встать, чувствуя, что еще немного, и всё это превратится в полномасштабную драку, — уводи всех. — Наркоман… — Нам пора, — качнул головой Нат, сдавленно сглатывая, лишь на секунду скосив глаза на Миньярда. — Мы и так слишком задержались. — Даже не останетесь ночевать? — один из воронов удивленно вскинул брови с напускным волнением. — До вашей Норы так далеко… — Переживем. — Надо быть добрее к людям, Веснински. — Доброту ищешь? Иди в церковь. А сейчас ты в Гнезде и говоришь с самим дьяволом, так что закругляйся. Я устал. Пошли, ребят. — Что со спиной, младший? — по-японски крикнул Рико в спины уже уходящим лисам. — Уж не то ли это, о чем я думаю? — Нат замер и, кажется, забыл, как дышать, видя обеспокоенные и почти испуганные взгляды братьев, чувствуя, как собственные волосы встают дыбом. — Даже для тебя такой косяк не прошел бесследно, да? Первая или уже вторая? Как долго тебе еще дышать?       Эндрю не понимал ни слова, но интонация говорила сама за себя, как и реакция трех бывших воронов, поэтому он мысленно перерезал Морияме глотку, а потом, схватив рыжего за рукав пиджака, потянул на выход, кивнув Ники и Аарону, чтобы они занялись двумя другими истуканами. Они уже вышли на улицу, когда Натаниэль наконец отмер. Он забрал свою руку из хватки голкипера и первым влетел в автобус так, будто за ним кто-то гнался. Если бы он мог, то, наверное, оградился бы сейчас от всех глухой стеной, но он не мог. Жан и Кевин тут же подлетели к брату, шипя что-то на французском, тогда как остальная команда могла лишь переглядываться, не понимая ни слова. Не хватало только криков Ники и стонов Аарона на немецком. Но что странно, на все возмущения братьев Нат молчал, даже головы не поднимал. К всеобщему удивлению, первым сдался Моро, а вот Дэю понадобилось еще около двух минут, чтобы понять, что никакой реакции от рыжего он не получит, как бы ни старался. — Я сделаю, что захочешь, только не впускай их обоих в нашу с Жаном комнату, — по-немецки прошептал Нат, когда они уже отъехали от Эвермора. — Почему? — Потому что я прошу тебя, — он поднял взгляд на голкипера, сидевшего на противоположном крае ряда, а в его глазах была надежда, перемешанная с мольбой, от чего Миньярд невольно скривился. — Эндрю, пожалуйста. — Я ненавижу это слово. — Я тоже. Но я прошу тебя. Пожа… — Тогда захлопнись и спи.

***

— Не сегодня, Наполеон, — хмыкнул Эндрю, преграждая Моро дорогу. — Миньярд, это моя комната, — напомнил Жан. — Хочешь пошушукаться с Натом… — Я сказал, ты ночуешь у нас. Кто-то же должен зализать душевные раны Кевина, а я в этом не мастер. Всё, ушел. — Нет. — А это был не вопрос, — голкипер с силой толкнул француза в грудь и тут же скрылся за дверью, закрывая на замок. — Я попросил не пускать его, но это не значит, что я хочу видеть тебя, — почти шепотом сказал Веснински, стоя в гостиной. — Нат, пусти! — донесся крик Жана из коридора. — Тебе всё равно придется рассказать, придурок! — Сладких снов, — пропел Эндрю, подпирая дверь стулом. — А твоего мнения касательно моей дислокации никто и не спрашивал, — обратился он уже к рыжему. — Давай, показывай, что там у тебя. — Эндрю… — Идиот, у тебя повреждена спина. Сам ты себя не залатаешь, — устало вздохнул голкипер. — Ну не скрутишься ты так.       Пробормотав себе под нос ругательства, Нат обреченно кивнул и начал медленно стягивать со своих плеч пиджак, что явно причиняло ему неудобство, если не боль, но он не издал ни звука. На черной рубашке расплылось странное пятно между лопатками, однако, что это было - было не понятно. До тех пор, пока Веснински не снял и рубашку. Эндрю сглотнул поднявшуюся тошноту и заставил себя дышать, глядя на отвратительное клеймо, которое буквально выжгли на коже. Не было даже повязки, чтобы хоть как-то смягчить боль. Весь день этот идиот мучился от каждого своего движения, стоило ткани коснуться раны. Это был какой-то символ, но значения его Миньярд не знал. — Почему не сказал? Эбби… — Потому что Эбби слишком добра и… небезразлична. Это мешает, — Нат повел плечами, и Эндрю не смог сдержать гримасы, видя, как на воспаленной коже появляется сукровица. Не глядя на блондина, рыжий подошел к шкафу и достал оттуда внушительную коробку, которая оказалась аптечкой. — Аарон учится на врача. — О, вот кого мне точно не хватает для полного счастья, — зло рассмеялся Нат. — Обычно тебя латал Жан или Кевин, но ты их к себе не подпустил. Они знают. Что значит символ? И что тебе сказал Рико? — Он догадался о том, что у меня со спиной, — Нат попытался завести руку за спину и болезненно зашипел. Выругавшись, Эндрю тут же оказался рядом и перехватил руку, опуская ее. — Пошли, идиот, — он взял аптечку, которая до этого стояла на низком журнальном столике, и ушел в спальню, вынуждая Ната следовать за ним. — На живот - и инструкции. — Ты не… — Нат прикусил язык. Он чувствовал себя недозволительно беспомощным и жалким. И последнее, чего он хотел — чтобы с ним возился Миньярд. Но особо большого выбора у него не было. Все остальные стали бы не только задавать вопросы, но еще и проявляли бы слишком много эмоций, после желая докопаться до правды, не забывая при этом рассказывать всё остальным. Он лег на кровать, морщась от боли, и уткнулся лицом в подушку. — Ненавижу тебя… Промыть холодной водой, обработать кожу антисептиком без спирта, наложить стерильную повязку. — Если у Аарона будут проблемы со сдачей зачетов по травмам, я знаю, к кому его послать, — хмыкнул Эндрю, поднимаясь на ноги, чтобы набрать воды и взять полотенца. — Я всё еще жду объяснения, — напомнил блондин. Послышался шум воды, возня, а потом он вернулся на прежнее место. — Это… — Нат вздрогнул, почувствовав холод на коже, но постарался сосредоточиться на словах, — предупреждение. Такая метка состоит из двух частей, — прикосновения Эндрю не были мягкими или аккуратными, но отличались четкостью и выверенностью. — Две выжигают на твоей коже, а если ты облажаешься и в третий раз… Пуля в лоб, — рука Эндрю замерла, а по и без того израненной коже рыжего побежали мурашки. — За что? — хрипло спросил Миньярд, еле выдавив из себя эти два слова, но Натаниэль молчал. — За что, Нат? — повторил он. Ответом ему послужило лишь приглушенное подушкой дыхание, которое значило куда больше, чем любые слова. — Идиот… Лучше бы о себе думал, а не… — Да ладно, одним шрамом больше, одним меньше, — сдавленно ответил рыжий, нервно хихикнув. — Я этого даже не замечу. — Да? — Эндрю накрыл прохладной тканью ожог, от чего Веснински болезненно зашипел, стиснув пальцами простынь. — Как ты играть собираешься? — Осторожно, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Нат, стараясь расслабить тело.       Голкипер удивленно приподнял брови, не веря собственным глазами и ушам, глядя на идиота перед собой. Он собрался играть? В таком состоянии?! И снова Эндрю задумался над столь соблазнительной мыслью, как убить этого наркомана. Потому что сейчас он страдал из-за Миньярда, за него. Если бы он тогда не влез, если бы просто позвал на помощь, а не ведомый инстинктами бросился вперед…       Дальше он делал всё в тишине, не говоря ни слова, стараясь даже не дышать. Ожог выглядел ужасно, но, судя по всему, его уже обработали, хоть повязку и не наложили. Если и можно было найти хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации — то это было оно. Эндрю замер, когда пришло время накладывать повязку. Он неожиданно понял, что просто не может сейчас посмотреть в лицо, в глаза этому человеку. Человеку, который вот так просто сделал то, на что другие могли бы не пойти даже ради самых близких людей, сделал это и ничего не требовал взамен, наоборот, отталкивал помощь. И ради кого? Ради Монстра без чувств, ради того, чтобы сохранить сотни раз разбитые осколки.       И всё же повязку нужно было наложить. Щелкнув Ната по плечу, Эндрю отстранился, давая тому сесть на кровати, а потом стал фиксировать ткань, обматывая марлей и без того потрепанное тело, полностью сосредоточившись на своих действиях, даже не глядя в голубые глаза, взгляд которых чувствовал на своей скуле.       Нат сидел неподвижно, как шарнирная кукла, отдавая себя в руки Миньярда, будучи уверенным в том, что боли ему не причинят. Его не будут отчитывать за глупость на протяжении часа, не будут носиться и, главное, не будут жалеть. В этом был минус Жана. Как бы он ни старался, в его косых взглядах, когда он думал, что брат не видел, так и сквозило это омерзительное чувство. Пусть ожог на спине и выглядел ужасным, заживет он достаточно быстро, Ичиро не прижимал раскаленный метал слишком сильно или долго, он делал это потому, что должен был, а потом тут же подозвал врача, чтобы рану промыли и обработали. Он бы сказал наложить и повязку, но это было против гребаных правил. Морияма сделал все, что мог…       Закончив, Эндрю отстранился. Какое-то время он смотрел куда-то в сторону, а потом всё же поднял взгляд на Натаниэля. И этот идиот смотрел на него со слабой улыбкой на губах и безмерной благодарностью, от которой всё внутри переворачивалось. — Не смотри на меня так, — сдавленно сказал Эндрю, не в силах отвести взгляд. Это походило на чертово помешательство. Стоило ему заглянуть в эти голубые глаза, как он уже не мог отвести взгляд, он тонул в этой голубизне. — Лучше бы я был побочкой? — весело спросил Нат, словно мог читать его мысли, но вот ответ удивил, кажется, их обоих: — Нет, — он приблизился, вглядываясь в пронзительные глаза, в которых сейчас горели уже привычные искорки озорства. — Ты не галлюцинация… — пробормотал блондин, чувствуя, как ускоряется сердце в его груди. — Ты — одно сплошное помешательство, — они замирают ненадолго, кажется, даже не дышат. А может, остановился весь мир? Просто замерз? — Да или нет? — Да.       Эндрю не тянул его на себя, помня о спине, сам подался вперед, путаясь пальцами в густых рыжих волосах, ставя колено на матрас рядом с бедром Натаниэля. В поцелуе не было мягкости или нежности, но эти жадные касания губ и языков могли передать все те чувства, что они испытывали, как бы ни хотели скрыть. Миньярда разрывало от злости и ненависти, душивших его, от этого отвратительного чувства признательности и благодарности, которые Нат, несомненно, понимал, но не требовал ничего. Он сделал так, как хотел, как считал нужным, и он не будет оправдываться, он не примет это…       Веснински не был галлюцинацией, он был реален, был здесь, совсем рядом. Он отвечал на каждое прикосновение рваными вздохами, он слабо улыбался в поцелуй, словно получил главный приз в этой жизни, от чего всё внутри сжималось и закручивалось. — Да или нет? — хрипло спросил Нат между поцелуями.       Эндрю скосил глаза на приподнятую руку, которая зависла в нескольких сантиметрах от его волос. Как и всегда, этот наркоман держал дистанцию и не брал больше, чем ему могли дать, не касался без разрешения… Рыкнув, Миньярд снова впился в его губы, вслепую находя руку Натаниэля и опуская ее себе на затылок, чувствуя, как мягко и осторожно пальцы касаются кожи его головы, зарываясь в почти белых прядях, при этом ничуть не давя. Это злило, бесило, просто выводило из себя, потому что таким осторожным и бережным Веснински был только с ним. И он ненавидел его за это. Всей душой, существование которой отрицал. — Ненавижу тебя, — сдавленно прошептал Эндрю, чуть отстранившись, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. Но это не помогло. Всё внутри плавилось, голова кружилась, а кончики пальцев покалывало от соприкосновения с горячей кожей, покрытой шрамами. — Это нормально, — Нат поднял на него взгляд пронзительных голубых глаз, которые потемнели и чуть заволоклись пеленой желания. И они снова замерли, тяжело дыша, просто глядя друг на друга и утопая. Эндрю тонул в успокаивающей, умиротворяющей голубизне, а Нат плавился в золотом огне. — Пялишься. — Ты тоже. — Не смей спать на спине, иначе сдам тебя Ваймаку и Эбби, — Миньярд оттолкнулся и тут же почувствовал, как теплая рука исчезает с его затылка, который тут же обдало прохладой. — Ты сказал вернуть, — Нат выудил из кармана небольшую связку ключей и кинул блондину.       Эндрю опустил взгляд на металл в своих руках, еще сохранивший тепло тела рыжего, а потом внимательно посмотрел на самого парня, словно пытался прочитать что-то в его взгляде. Нат не знал, что он надеялся увидеть, но смотрел в ответ. Наконец, голкипер кивнул и скрылся в соседней комнате. Нат не знал, будет ли Эндрю спать на кровати Жана, устроится ли на диване… У него не осталось сил на решение этих проблем, да и Миньярд - не ребенок. Он снова лег на живот, прикрыл глаза и… тут же провалился в сон.