День, когда ему повезло

      Первая его неудача в жизни случилась 29 февраля- в день собственного появления на свет. Небольшое предзнаменование, которое не столько показало его индивидуальность, как изначально многим думалось, сколько чёрным маркером перечеркнуло его дальнейшее существование в этом мире. Жизнью это было действительно сложно назвать. Даже с самой большой натяжкой.       Вечная скрывающаяся за натянутой улыбкой боль, шрамы на теле и душе, нескончаемый ворох «случайностей», которые раз за разом подставляли подножки некогда улыбчивому парню. У нынешнего Беннета нет улыбки, есть маска для друзей, отцов из гильдии, знакомых и собственного отражения в зеркале. Она достаточно хорошо сидит на его лице, практически срослась с кожей, с его мимическими мышцами, но уже никогда не станет новой искренностью. Вежливость и нежелание, чтобы кто-то о нем волновался- вот что из себя представляла эта маска. Не больше и не меньше.       Таков он, самый неудачливый парень Мондштадта. А может и Тейвата и всего, что за ним находится.

***

      Наверное, все пошло по накатанной в тот день, когда Селестия одарила его самым главным сокровищем, которое многие люди хотели бы заполучить, но лишь немногим был уготован этот дар. Глаз Бога. Пиро Глаз Бога. Дар для людей, которые готовы сгореть за мечту. И Беннет сгорел.       «Истинное сокровище» слабо блестело в его ладони. Блондин, сидя на скрипящей кровати, сильно сжал его. Он никогда не обращался к богам с просьбами, но сейчас, только этой ночью он слабым шепотом вопрошал «за что?». Он не верил, что боги могли ошибиться, но так же и не верил в то, что именно ему должно достаться то, чего он искренне не заслуживал. Лечебный огонь, до чего же противоречиво и одновременно так правдиво. Лечить тех, кто пострадал из-за него? Похоже на издевательство, в прямом смысле этого слова.       Накладывать инфузию пиро на свой меч он научился, но каждый раз огонь был слаб для противников, но слишком сильный для него. Он устал отлетать в пылу битвы от того, что его откинула назад собственная стихия. Почему он не может запустить убийственную жар-птицу, как Дилюк? Или создать бомбы, как малышка Кли? Или огненный дождь, как делает это Эмбер? Пожалуй, он знает ответ на этот вопрос. Он не достоин благосклонности судьбы. А ведь Барбара не раз молилась о его благополучии Анемо Архонту.       Беннет слаб, его слёзы в который раз капают на его Глаз Бога. Смешно, что влага так же быстро испаряется с него, оставляя солёные разводы на блестящей поверхности.       «Снова придётся его мыть»- настолько в последнее время это стало частым явлением- отмывать артефакт от следов собственной никчёмности.

***

      Беннет вспоминает моменты личной душевной свободы: первое приключение со знаменитым путешественником, обеды с Фишль и Рейзором, полеты на планере с Эмбер, помощь обычным жителям города. И самый главный свой секрет. Тот секрет, который, он надеется, не узнает никто. Свободный полёт с Мыса Веры. Первая его попытка, которая в тот момент была ещё охвачена некой романтикой события. Он видел свободу в приближающихся скалах, торчащих из водной глади. Но его желанию в какой раз не суждено было сбыться. Поднявшийся откуда то ветер снизу подхватил его и после небольшого планирования аккуратно опустил на берегу. Самый лучший миг и самое большое разочарование под аккомпанемент лиры. Завывания ветра тогда было похоже на чарующий звук струн инструмента искусного барда, который эхом отдавался от прибрежных, некогда так желанных Беннетом скал. Он не знал, сколько прорыдал от собственной беспомощности там, на нагретом солнце песке. Ему не повезло даже с собственной смертью. Она снова обошла его мимо. Нет, даже специально пробежала мимо него и его невезения.       Потом был второй, третий, четвёртый и многие другие разы. Шёл третий год попыток. Идеи закончились уже давно. Даже одно местное население хиличурлов, которых, к его удивлению, ещё не переубивали, перестали замечать его и бросаться. А ведь в один прекрасный день они практически вырубили его своими дубинками. Остался один митачурл с занесённым над его шеей топором. Одна секунда, элементарно подождать. Но ничего не происходило. Открыв глаза, блондин с удивлением обнаружил, что лежит в лагере совсем один. Снова разочарование, снова слабая боль в сердце. И только где-то вдалеке, за деревьями, прекратился анемо ураган, сбросив на землю всё население хиличурлов без сознания.       И так продолжалось снова и снова, попытки пошли уже на третий десяток. Беннет устал ждать, устал искать способ. Он уже полностью уверен, что тут не только его неудача, но ещё кто-то мешает ему пойти навстречу собственной свободе. Надоело.       Осталось несколько недель до его совершеннолетия и он сможет взять одиночное задание в другой регион, в тот же Ли Юэ, где нет вездесущей анемо стихии, где высокие горы, где живут другие монстры, где людям все равно на тебя, пока у тебя нет того, что нужно им. Где он сможет обрести свой кусочек счастья и пускай это произойдёт не в месте свободы, кусок которой он так и не смог урвать.

***

      Весна, прекрасное время. Хоть в Тейвате и нет сильной разницы времён года, но изменения в природе происходят. Весной красиво. Может, это Беннету так кажется, когда он идёт по тропе, соединяющей два региона- он не знает. Он ловит носом аромат цветов, запах гор и чувствует мурашки по телу от предстоящей и очередной попытки, которая кажется уже сейчас удачной. Как будто первый раз, ей-богу.       Беннет вспоминает лишь об оставленном глазе Бога и записке, которую, как он надеется, не найдут раньше времени. Таких записок было три. Всего три на все его попытки. Считается, что третье число счастливое, он правда в это верит. В большей степени, он надеется, что в этот раз ему повезёт.

***

      Лезть на горы крайне сложно, все ладони уже в маленьких и больших царапинах, мозоли уже превратились в кровавое месиво, но даже так, это его не остановит. Он мало чувствует боль после всех тех повреждений, которые он получал в своей жизни. В конце концов, это не с разорванным боком лежать на полу подземелья.       Насколько он знает, именно тут обитает большинство адептов, в Заоблачном Пределе, но в который раз надеется, что даже этот факт никак не помешает ему, что они останутся холодны к летящему с высоты телу, если все же заметят.       Такой желанный пик наконец оказывается под повреждёнными руками и Беннет падает на траву без сил. Сейчас он отдохнёт и свершит задуманное. Чуть-чуть подождать. Нос щекочет лепестками какого-то неизвестного ему цветка. Красивый, с белым соцветием. Чем-то похож на цветок Сессилии, одним из вестников свободы Мондштадта. Предзнаменование ли это?       Кое-как отряхнувшись, Беннет отряхивает коленки и смотрит вниз. Поверхности земли даже не видно за густым туманом. Наверное, это даже к лучшему.       Последний раз он дышит полной грудью, вдыхая холодный воздух, вспоминает самые яркие моменты своей жизни в последний раз. Отойдя к другому краю, он разбегается и прыгает. И снова это чувство. Чувство последнего свободного полёта. Снова кожу холодит огромный поток воздуха, который он разрезает своим истерзанным телом. На подсознании он думает, что тот его подхватит. И правильно думал. Искусственный поток воздуха молниеносно летел к нему, но неожиданно рассеивается, не долетев даже двухсот метров.       Крупная ладонь пережимает совсем худое запястье, сводя на нет поток энергии.       —Барбатос-бывший архонт свободы, но не пожелавший ей делиться с этим бедным юношей? - тихий баритон и укоризненный взгляд янтарных глаз.       —Смерть- это не свобода, какой он хотел ее видеть,- отвечает бард, отворачиваясь от собеседника и от эха упавшего тела.       —Свобода ведь для каждого своя, не ты ли мне говорил?- Моракс кладёт руку на хрупкое плечо, чуть сжимая. Наверное, эти тысячи лет их знакомства сыграли свою роль, бывший Гео Архонт видит, насколько тяжело его знакомому. Он слишком привязался к этому парнишке. Это настолько очевидно, на самом деле. Не каждый ведь бог проследует за своим жителем дабы спасти его. Спасти в своём понимании этого слова.

***

      Боги уходят, оставляя юношу одного. Его найдут, через день, может, два. Тогда уже поздно будет что то сделать. Да и сейчас, когда глаз Бога, лежащий на тумбе в его бывшей комнате погас и стал темным, не даёт уже никаких надежд на то, что в этом теле осталась хоть капля жизни.       Череп раскрошен, из него вытекает полужидкая субстанция, на теле видны следы внутреннего кровотечения. Кожа в некоторых местах содрана до костей- зацепки о скалы во время приземления. Одежда в некоторых местах порвана, амуниция лежит в нескольких метрах от тела. Единственное, что ещё больше омрачало эту картину- улыбка. Последняя, по-настоящему искренняя улыбка парнишки для этого мира.       Это был день, когда ему повезло.