Lena Black and thе thread of fate

POV Гарри Поттер Конечно, Гермиона хотела как лучше, но я все равно злился. Каких-то несколько часов я держал в руках самую лучшую в мире метлу, а теперь даже не знаю, увижу ли еще когда-нибудь свою «Молнию». И все из-за Гермионы. Я был уверен, что сейчас метла в полном порядке. Но что с ней станет после проверок, страшно подумать! Рон же был просто в ярости. Разобрать на части совершенно новую «Молнию»! Да это настоящее преступление! А Гермиона не сомневалась, что поступила правильно, и перестала бывать в общей гостиной. Наверное, сидит в библиотеке, решили мы с Роном, но не пошли мириться. К счастью, каникулы кончились, и вскоре после Нового года башня Гриффиндора снова наполнилась людьми и шумом. Вечером перед началом нового семестра ко мне подошел Вуд. — Как прошло Рождество? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, тихо продолжил: — Я тут на каникулах кое о чем размышлял… Ну, о том, что случилось во время последнего матча. Дементоры ведь могут снова явиться на матч… Я хочу сказать… Мы не можем позволить тебе… Вуд смутился и замолчал. — Лена тоже об этом думала, — быстро произнес я. — Профессор Люпин сказал, что научит ее противостоять дементорам, после Рождества у него будет время. Начнут заниматься на этой неделе. — Прекрасно! — просиял Вуд. — Тогда другое дело… Я не хочу терять такого ловца, как ты, Гарри. А мисс Дюма заказала новую метлу? — Нет, — качнул головой я. — Нет?! — недоуменно переспросил он. — Пора бы уже заказать! — Им подарили на Рождество «Молнию», — сообщил сидящий рядом Рон. — «Молнию»? — Вуд изменился в лице. — Не может быть! Нет, ты серьезно? Настоящую… настоящую «Молнию»? — Не радуйся, Оливер, — мрачно произнес я. — У меня и Лены их больше нет. Забрали проверить, не заколдованы ли они. И я объяснил Оливеру, что произошло в рождественский вечер. — Заколдованы? — с недоверием переспросил Вуд. — Но кто мог их заколдовать? — Сириус Блэк, — вздохнул я. — Говорят, он охотится за Леной. И МакГонагалл решила, что это он прислал метлы. — Но Блэк не смог бы купить «Молнию»! — выпалил он. — Он ото всех скрывается! Вся страна его ищет! Он что, просто так зашел в магазин товаров для квиддича и купил метлу? — Я это понимаю… — махнул рукой я. — А МакГонагалл — нет. Она хочет всю ее разобрать на части… Вуд побледнел. — Я пойду и поговорю с ней, Гарри, — пообещал он. — Попробую ей объяснить… «Молния»… настоящая «Молния» в нашей команде… Она ведь не меньше меня хочет, чтобы мы победили… Она должна понять… «Молния»… На следующий день начались занятия, первый был урок Хагрида. Мне и моим однокурсникам совсем не хотелось дрожать под открытым небом два часа в холодное январское утро. Но урок оказался на удивление веселым. Хагрид-таки придумал, чем развлечь класс, принес целую кучу саламандр и разжег костер. Ребята весь урок подбрасывали в пламя сухие ветки и листья, а огнелюбивые ящерицы, извиваясь, сновали среди раскалившихся добела поленьев. Зато урок Прорицания был куда менее веселым. Профессор Трелони учила гадать по руке. Взглянув на мою ладонь, она без обиняков сообщила мне, что такой короткой линии жизни она отродясь не видела. Конец POV Гарри Поттер POV Лена Дюма Мне с нетерпением хотелось приступить к занятиям с Римусом. — Да, да, — кивнул он, когда в конце урока я напомнила ему о его обещании. — Дай подумать… Как насчет четверга? Скажем, в восемь часов вечера? Думаю, кабинет Истории магии нам подойдет, он достаточно просторный. Надо хорошенько обмозговать, как будем практиковаться… ведь настоящего дементора в замок не приведешь. Конец POV Лена Дюма POV Гарри Поттер — А вид у него все такой же нездоровый, — сказал Рон по дороге в трапезную. — Как ты думаешь, что с ним такое? За спинами у нас раздалось громкое насмешливое хмыканье. Мы обернулись. У ног рыцаря в латах сидела Гермиона и пыталась втиснуть в сумку учебники, которых было так много, что сумка не закрывалась. — Что это ты хмыкаешь? — обиделся Рон. — Ничего я не хмыкаю, — с важным видом ответила Гермиона, закидывая сумку на плечо. — Я слышал, — настаивал Рон. — Мне интересно, что происходит с Люпином, а ты тут хмыкаешь… — А разве это не ясно? — На лице Гермионы было написано такое превосходство, что Рон буквально взбесился. — Не хочешь говорить, не надо! Просить не будем! — Ну и прекрасно! — и Гермиона, пройдя мимо нас, с надменным видом удалилась по коридору. — Ничего она не знает, — Рон бросил ей вслед презрительный взгляд. — Просто вид делает. Конец POV Гарри Поттер POV Лена Дюма В четверг ровно в восемь вечера я вышла из кабинета и направилась в кабинет Истории магии. Там было темно и пусто, я достала палочку и зажгла лампы. Через пять минут в кабинет вошел Римус и водрузил на стол Регулуса большой ящик. — Что это? — спросила я. — Еще один боггарт, — пояснил Римус, снимая мантию. — Я два дня прочесывал замок. И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашел вот этого. Заменит нам дементора. Увидит тебя и сразу превратится в монстра, так что мы сможем на нем практиковаться. А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моем кабинете; у меня там есть один шкаф, который придется ему по вкусу. Жаловаться не будет. — Хорошо, — кивнула я и, пытаясь скрыть волнение, изобразила, что очень обрадовалась найденной замене. — Итак… — Римус вытащил свою волшебную палочку, жестом показав мне, чтобы я сделала то же самое. — Заклинание, которому я собираюсь тебя научить, Лен, — это магия высшей категории, которую не изучают в школе. Оно называется заклинание Патронуса. — Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда, — продолжил Римус. — Однако я должен предупредить, что заклинание может оказаться для тебя слишком сложным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам. — Надо сосредоточиться на одном-единственном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова, — объяснил Римус. Я, погрузившись в себя, начала искать в памяти счастливое воспоминание. Ну, конечно, первый матч с Джеймсом в составе команды! — Есть, — произнесла я, стараясь как можно острее пережить заново то фантастическое ощущение. — А теперь слова… — Римус прокашлялся. — Экспекто патронум! — Это я уже знаю. — Ты хорошо сосредоточилась на счастливом воспоминании? — спросил Римус. — Д-да… — я как можно быстрее вернулась мыслями к первому матчу по квидычу. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! Внезапно из волшебной палочки вырвалось что-то похожее на струю серебристого газа. — Ты готова опробовать заклинание на дементоре? — Да, — ответила я, стиснув в руке волшебную палочку. Я вышла на середину кабинета и попыталась сосредоточиться на матче по квидычу, но что-то мешало мне… В любой миг я могу услышать его голос… Нельзя об этом думать, иначе я услышу его, а я этого не хочу… Или все же хочу? Римус взялся за крышку ящика и рывком поднял ее. Из ящика медленно поднялся дементор, его закрытое капюшоном лицо повернуто ко мне, а блестящая чешуйчатая рука крепко вцепилась в мантию. Лампы замигали. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл ко мне. И на меня накатилась волна ледяного холода… — Экспекто патронум! — завопила я. — Экспекто патронум! Экспекто. Но и кабинет, и дементор уже растворялись в знакомом густом белом тумане. В голове эхом отдавался его голос и звучал он куда громче, чем раньше. « Видела бы ты его лицо…» — Лена! — позвал откуда-то голос. Я вернулась в реальность. Я лежала на полу ничком. В комнате горел свет. И мне даже не надо было спрашивать о том, что случилось. — Извини, — прошептала я, садясь. Пот, обильно выступивший на лбу, застилал глаза. — Как ты себя чувствуешь? — спросил встревожено Римус. — Ничего… — ответила я. Ухватившись за ближайший стол, кое-как встала на ноги и прислонилась к нему. — Съешь. — Римус протянул мне шоколадную «лягушку». — Надо съесть перед следующей попыткой. Я знал, что с первого раза не получится. Более того, я был бы крайне удивлен, если бы получилось. — Хуже, чем тогда, — проговорила я, откусывая у «лягушки» голову. — В тот раз его голос был громче. Лицо Римуса заметно побледнело. — Лен, если ты не хочешь продолжать… — Хочу! — отчаянно крикнула я, отправляя в рот остатки «лягушки». — Я должна! Вдруг дементоры явятся на следующий матч с Когтевраном? Нельзя, чтобы Гарри пострадал. Проиграем мы этот матч, не видать нам Кубка по квиддичу! — Ладно… — понимающе произнес Римус. — Тогда тебе, наверное, лучше выбрать другое счастливое воспоминание… Похоже, что первое оказалось недостаточно сильным… Я задумалась и решила, что, наверное, самое счастливое воспоминание о нашем первом танце с Сириусом. — Готова? — спросил Римус, опуская руки на крышку ящика. — Готова, — ответила я, изо всех сил пытаясь заполнить голову счастливыми воспоминаниями о первом танце, а не мрачными мыслями о том, что случится, когда ящик откроется. — Начали! — выкрикнул Римус, откидывая крышку. В комнате снова воцарились темнота и ледяной холод. Дементор поплыл на меня, хрипло дыша и протягивая ко мне свою гниющую руку… — Экспекто патронум! — закричала я. — Экспекто патронум! Экспекто пат… Перед глазами вновь появился густой белый туман… вокруг меня двигались большие размытые тени… а затем послышался его голос. « Мы скоро увидимся... Обещаю» — Лена! Лена! Очнись… Я открыла глаза и поняла, что Римус с силой бьет меня по щекам. На этот раз мне понадобилась целая минута, чтобы сообразить, почему я лежала на пыльном полу. — Я слышала Сириуса, — пробормотала я. Я внезапно осознала, что по моему лицу течет не только пот, но и слезы. Я тут же наклонилась и сделала вид, что завязываю шнурки, а сама старалась как можно незаметнее утереть слезы рукавом. — Ты слышала Сириуса? — странным голосом спросил Римус. — Да… — я, утерев лицо, подняла голову. — Послушай, Лен, наверное, на сегодня хватит. Заклинание крайне сложное… Напрасно я предложил тебе… — Нет! — воскликнула я, вставая на ноги. — Я попробую еще раз! Наверное, я думаю о не слишком счастливых вещах, все дело именно в этом… Подожди… Я снова погрузилась в мысли. Мне нужно было по-настоящему счастливое воспоминание… Такое, которое могло бы превратиться в сильного Патронуса… Я вдруг замерла, а потом подняла голову и поглядела на Римуса. Я нашла то, что искала, — день, когда я стала мародером! Если это нельзя было назвать счастливым воспоминанием, тогда в моей жизни вообще не было счастливых минут… Я, собрав все силы, сосредоточилась на своих чувствах, когда я поняла, что я стала мародером, и снова вышла на середину кабинета. — Готова? — спросил Римус. Судя по его виду, он уже жалел о том, что разрешил мне сделать еще одну попытку. — Сосредоточилась? Ну что ж, начали! Римус в третий раз поднял крышку, и из ящика поднялся дементор — комната наполнилась темнотой и холодом, и… — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — завопила я. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! В моей голове снова раздался его голос, только сейчас он звучал так, словно доносился из плохо настроенного приемника. Он становился то тише, то громче, то снова тише, но я по-прежнему отчетливо видела перед собой дементора. Фигура в капюшоне замерла… и вдруг из моей палочки вырвалась огромная серебристая тень и зависла между мной и дементором… У меня дрожали ноги, но я еще держалась на них, хотя и не знала, как долго мне удастся простоять… — Ридикулус! — воскликнул Римус, выпрыгивая вперед. Раздался громкий треск, и Патронус и дементор исчезли. Ноги у меня подкосились, и я рухнула на ближайший стул. Я чувствовала себя так, словно только что пробежала несколько километров. Скосив глаза, я наблюдала, как Римус наставил свою палочку на боггарта, как тот превратился в серебристый шар и как он загнал боггарта обратно в ящик. — Великолепно! — произнес Римус, подходя ко мне. — Просто великолепно, Лен! Вот это начало! — Может, попробуем еще? — переведя дыхание, спросила я. — Всего один раз? — Нет, — твердо ответил Римус. — На этот вечер с тебя хватит. Вот, держи… Римус протянул мне большую плитку самого лучшего шоколада. — Съешь его весь, иначе мадам Помфри меня убьет, — улыбнулся он. — Ну что, встречаемся через неделю в это же время? — Хорошо, — кивнула я и развернула плитку. Я ела шоколад и наблюдала, как Римус гасит лампы, которые после исчезновения дементора снова вспыхнули. — Лен, тебе лучше вернуться в свою спальню. Уже поздно. Я вышла из кабинета, прошла по коридору и свернула за угол. А потом вернулась к стоявшему на постаменте рыцарю и присела на постамент, чтобы доесть шоколадку. Несмотря на то что от плитки осталось уже совсем немного, я чувствовала себя утомленной и абсолютно опустошенной. С одной стороны, слышать голос Сириуса было ужасно, но с другой стороны, это был голос моего мужа, которого я не слышала 12 лет. Но я знала: если во мне будет жить пусть даже небольшое желание услышать его снова, мне никогда не удастся победить дементоров… Я встала, запихнула в рот последний кусок шоколадки и двинулась в сторону своего кабинета. Конец POV Лена Дюма POV Гарри Поттер Через неделю после начала семестра состоялся первый матч. Слизерин встречался с Когтевраном и выиграл с небольшим перевесом. По мнению Вуда, этот результат вполне устраивал нас. Теперь, победи мы когтевранцев, второе место нам обеспечено. Вуд довел количество тренировок до пяти в неделю. — Как она все это совмещает? — однажды вечером спросил Рон у меня, который корпел над скучнейшим сочинением для Снегга о ядах, не оставляющих следа. Я оторвался от своего пергамента. Гермиону почти не было видно за горой наваленных друг на друга книг. — Что совмещает? — Уроки. Она учит сразу столько предметов! — сказал Рон. — Я сам слышал, как она сегодня утром обсуждала с профессором Вектор, ну, с той, которая преподает Нумерологию, вчерашний урок. Но Гермиона не могла на нем быть, она ведь была с нами на Уходе за магическими существами! А Эрни МакМиллан сказал, что она никогда не пропускает и Изучение маглов, хотя половина этих уроков совпадает с Прорицанием. Но и Прорицание она посещает без пропусков! У меня сейчас не было времени поразмыслить над загадкой расписания уроков Гермионы — я маялся над сочинением для Снегга. А минуту спустя меня опять прервали, на этот раз Вуд. — Плохие новости, Гарри. Я только что говорил с профессором МакГонагалл о твоей «Молнии». Она очень на меня рассердилась. Сказала, что у меня перевернута вверх ногами система ценностей. Она думает, что меня больше волнует Кубок, чем твое здоровье. А я всего-то и сказал: «Подумаешь, сбросит! Главное — схватить снитч». — Вуд удивленно покачал головой. — Ты не представляешь, как она на меня накинулась. Как будто я сказал что-то ужасное. Я спросил, сколько еще они будут эту «Молнию» изучать… — Вуд сдвинул брови и продолжал, передразнивая суровый голос профессора: — «Столько, сколько потребуется». Вот и весь ответ… * * * Январь незаметно сменился февралем, а холода все еще держались. Матч с Когтевраном приближался, я все надеялся, что получу обратно свою бесценную «Молнию». После каждого урока Трансфигурации я спрашивал профессора МакГонагалл, готова ли метла. Рон, волнуясь, стоял рядом, а Гермиона, отвернувшись, стремительно проходила мимо. — Нет, Поттер, не готова, — сказала МакГонагалл после двадцатого раза, не успел еще я открыть рта. — Мы исследовали метлу на обычные заклятия, все в порядке, но профессор Флитвик хочет испытать ее еще на Молниеносный бросок. Вот все закончим, и я сразу вам сообщу. Так что, пожалуйста, перестаньте меня терзать. POV Лена Дюма Хуже всего для меня было то, что занятия с Римусом проходили не так успешно, как мне хотелось. В конце концов, я научилась при появлении дементора вызывать неотчетливую серебристую тень, но этот мой Патронус все же был слабоват и не мог дементора прогнать. Он только маячил впереди матовым облаком, питаясь моей энергией и истощая меня. Я злилась на себя: я никак не могу подавить в душе тайное желание еще раз услышать голос мужа. — Ты слишком требовательна к себе, — наставительно заметил Римус на четвертом занятии. — Для тридцатилетней волшебницы даже призрачный Патронус — поразительное достижение. Ты ведь больше не теряешь сознания! — Я думала, Патронус может уложить дементора на лопатки или совсем прогнать. — я явно упала духом. — Более мощные Патронусы все это умеют, — подбодрил меня Римус. — Но ты действительно многого достигла за такой короткий срок. Если дементоры явятся на следующий матч, ты сумеешь сдержать их и не дать Гарри пострадать. — Но ты сказал, когда их много, с ними труднее справиться. — Я совершенно в тебе уверен, — улыбнулся Римус. — Отведай-ка этого питья, ты его заслужила. Это из «Трех метел». Ты еще не скоро сама сможешь его купить… С этими словами Римус вынул из портфеля две бутылочки. — Сливочное пиво! Если я что-то люблю больше бренди так это сливочное пиво. У Римуса удивленно поползли вверх брови. — Что ж, давай выпьем за победу Гриффиндора над Когтевраном! Но, конечно, мне, как учителю, не положено отдавать предпочтение какому-то факультету, — прибавил он поспешно. Пили мы молча, но у меня на языке вертелся один вопрос. — А что у дементора под капюшоном? — наконец не выдержала я. Римус, оторвавшись от бутылочки, нахмурился. — Видишь ли, те немногие, кто это знает, не в состоянии поведать об этом. Дело в том, что дементоры откидывают капюшон только для того, чтобы применить свое последнее и самое страшное оружие… — Какое оружие? — Его называют Поцелуй дементора, — сказал Римус, тяжело усмехнувшись. — Дементоры его применяют к тем, кого хотят совершенно уничтожить. Думаю, что под капюшоном у них что-то вроде рта, они прижимают челюсти ко рту жертв и высасывают из них душу. Я поперхнулась, напиток попал не в то горло. — Что? Это они так убивают? — Нет, гораздо страшнее. Тебе известно, что без души человек может жить, пока у него работают мозг и сердце? Но он ничего больше не чувствует, ничего не помнит…. И поправить это нельзя. Человек просто существует. Пустой, как выеденное яйцо. Душа навсегда покинула тело. Навсегда. — Римус сделал еще несколько глотков. — Такая судьба ожидает и Сириуса. Об этом сегодня написано в утреннем выпуске «Пророка». Министерство дало разрешение применить Поцелуй, если они его найдут. Я какой-то миг оторопело думала о людях, у которых через рот высосали душу. И тут же мысли перекинулись на Сириуса. — Он это заслужил, — тихо проговорила я. — Ты так полагаешь? — деликатно спросил Римус. — Ты и в самом деле думаешь, что существуют люди, которые заслуживают такого наказания? — Да! — с отчаянной решимостью воскликнула я. — Есть ведь совсем особые преступления. Как мне хотелось рассказать о разговоре про Сириуса, который я подслушала в «Трех метлах». О том, что Сириус предал Джеймса и Лили. Но тогда придется поведать, что я и Гарри без разрешения побывали в Хогсмиде, а это вряд ли понравится Римусу. Поэтому я благоразумно промолчала, допила сливочное пиво, поблагодарила Римуса и покинула кабинет Истории магии. Я ругала себя, что задала этот вопрос о капюшонах. Ответ был такой ужасный, что он не шел у меня из головы. Я представляла себе, как дементоры высасывают из человека душу и что он при этом испытывает. Воображение разыгралось, и я столкнулась со спускавшейся вниз МакГонагалл. — Лен, надо, смотреть, куда идешь! — попеняла меня профессор. — Простите, профессор МакГонагалл… — А я искала тебя. Мы только что закончили исследование. Ну, кажется, в ваших с Поттером «Молний» нет ничего опасного. У вас с Поттером где-то есть очень хороший друг… Я не поверила глазам: профессор МакГонагалл протягивала мне целехонькую «Молнию» и тепло улыбалась. — Я… я могу взять ее? — у меня даже сел голос. — Правда? — Конечно, можешь, — сказала профессор МакГонагалл. — Хорошо бы успеть до матча на ней полетать. И пожалуйста, Лен, постарайся в субботу не попасть в передрягу. Иначе мы восьмой год не будем чемпионами, как мне любезно напомнил профессор Снегг вчера вечером. Онемев от радости, я взяла красавицу «Молнию» и понесла ее обратно в кабинет. Конец POV Лена Дюма POV Гарри Поттер — Она отдала ее тебе? Вот здорово! А можно, я завтра немножко на ней полетаю? — Конечно, когда хочешь! — наконец-то у меня отлегло от сердца, весь последний месяц я места себе не находил. — Знаешь что, Рон, давай помиримся с Гермионой. Ведь она хотела как лучше…. — Помиримся хоть сейчас. Она в гостиной, работает. Мы свернули в коридор, ведущий в нашу гостиную, и увидели Невилла Долгопупса. Он умолял сэра Кэдогана пропустить его, но тот со всей твердостью ему отказывал. — Я записал их на бумажку. — Невилл чуть не плакал. — И где-то ее выронил! — Свежо предание! — громыхал сэр Кэдоган. Увидев же Рона и меня, милостиво нам улыбнулся: — Приветствую вас, мои юные йомены! Поспешите заковать в железо этого бездельника. Он хочет силой ворваться в замок! — Ну, хватит, — сказал Рон рыцарю, поравнявшись с Невиллом. — Я потерял бумажку с паролями, — проговорил несчастный Невилл. — Выпросил у него все пароли на эту неделю. Он ведь их то и дело меняет. И теперь не знаю, куда они делись. — «Острый кинжал», — сказал сэру Кэдогану я, и тот разочарованно, с большой неохотой подвинулся в сторону и пропустил нас в гостиную. Головы присутствующих тотчас обратились к нам, гостиную наполнил взволнованный шепот, все окружили меня, восхищенно глядя на «Молнию» и наперебой восклицая: — Где ты ее взял, Гарри? — Дашь мне полетать? — Ты уже пробовал летать на ней? — Теперь когтевранцы проиграют! Они все летают на «Чистометах–7»! — Гарри, дай немного подержать! Минут десять «Молния» переходила из рук в руки, ее вертели так и этак. Наконец все более или менее угомонились и разошлись по своим местам. Гермиона единственная не подошла к нам. Она сидела, склонившись над работой, стараясь не глядеть в нашу сторону. Я с Роном остановились у ее стола, и она оторвалась от книг. — Мне вернули ее. — я улыбнулся и протянул ей метлу. — Видишь, с ней все в порядке! — сказал Рон. — А могло быть и не в порядке! Во всяком случае, вы теперь уверены, что нет никакой опасности. — Да, конечно, — кивнул я. — Пойду отнесу ее в спальню. — Я отнесу! — вызвался с энтузиазмом Рон. — Мне все равно надо пойти дать лекарство Коросте. Он взял «Молнию» и, держа ее, как будто она сделана из хрусталя, поспешил наверх в спальню мальчиков. — Можно, я здесь сяду, рядом с тобой? — Разумеется, — сказала Гермиона и убрала со стула целую гору пергаментных свитков. Я оглядел заваленный книгами и сочинениями стол. Чего только на нем не было! Длиннющее эссе по Нумерологии, на котором еще не просохли чернила; еще более длинное сочинение по Изучению маглов на тему «Почему простецам нужно электричество»; перевод рун, над которым Гермиона сейчас трудилась. — Как ты все это успеваешь? — спросил я. — Просто я знаю цену времени, — ответила Гермиона. Теперь, когда я смотрел на нее вблизи, было заметно, что выглядит она почти также изможденно, как профессор Люпин. — А ты не могла бы все-таки уменьшить количество предметов? — сказал я, видя, как Гермиона перекладывает тяжелые тома, ища словарь для перевода рун. — Конечно нет! — покачала головой Гермиона. — По-моему, нет ничего страшнее цифр. — я взял карту со столбцами цифр, вид у которого был и правда устрашающий. — А по-моему, нет ничего интереснее, — с чувством сказала Гермиона. — Это мой любимый предмет. Но я так и не узнал, что такого особенного было в Нумерологии. В этот самый миг на лестнице из спальни мальчиков раздался душераздирающий вопль. Гостиная в ужасе притихла, взгляды всех устремились наверх. Тут же послышался быстрый топот шагов, становившийся все громче. И в гостиную ворвался Рон, в руках которого белела скомканная простыня. — ГЛЯДИ! — завопил он, подбегая к столу Гермионы. — Нет, ты гляди! — тряс он простыни перед ее глазами. — Рон, что случилось… — КОРОСТА! БЕДНАЯ КОРОСТА! Гермиона, ничего не понимая, отпрянула от Рона. Я взглянул на одну из простыней, она была испачкана чем-то красным, очень походившим на… кровь. Меня всего передернуло. — Это кровь! — кричал Рон в притихшей гостиной. — Короста исчезла! А знаете, что было на полу? — Н-нет, — дрожащим голосом ответила Гермиона. Рон бросил что-то на перевод рун. Я и Гермиона нагнулись над ним. Поверх странных имен и названий лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков. Конец POV Гарри Поттер