Lena Black and thе thread of fate

POV Гарри Поттер — Он… он вот, прислал мне, — сказала Гермиона, протягивая письмо. Я взял кусок пергамента. Пергамент был мокрый, слезы капали на слова, и чернила так расплылись, что некоторые слова только угадывались. Я прочитал: Дорогая Гермиона! Мы проиграли дело. Мне разрешили взять его в Хогвартс. День казни будет назначен Клювику. Лондон очень понравился. Никогда не забуду, как ты и Лена нам помогали. Хагрид — Они не посмеют, — сказал я. — Не посмеют. Клювокрыл не опасен. — Это все отец Малфоя! — возмущалась Гермиона, вытирая слезы. — Он запугал комиссию, этих старых глупых болтунов. Они его боятся. Конечно, можно подать апелляцию. Так всегда делают. Но вряд ли это поможет. Приговор все равно оставят в силе. — Не оставят! — горячо возразил Рон. — Ты больше не будешь одна этим заниматься. Я тебе помогу, Гермиона. — Ох, Рон! Гермиона, чуть не в обмороке, бросилась ему на шею. Рон сконфузился и стал неловко поглаживать Гермиону по голове. Наконец к Гермионе вернулись силы, и она вьшустила Рона из объятий. — Мне, Рон, правда, правда очень жалко Коросту, — рыдала она. — Ну ладно, ладно, — успокаивал ее Рон, явно счастливый, что Гермиона отпустила его. — Короста была очень старая. И в общем-то, от нее было мало проку. Кто знает, вдруг мама с папой позволят мне теперь завести сову. Из-за мер безопасности, введенных после второго появления Блэка, я, Рон и Гермиона не могли по вечерам навещать Хагрида. Теперь мы беседовали с ним только после уроков Ухода за магическими существами. Суровый приговор подействовал на него как удар молнии. — Это моя вина, — говорил он как никогда косноязычно. — Я… весь онемел. А они таки важны, во всем черном. Я… это… значит, совсем запутался. Пергамент из рук валится… Твои-то цифры, Гермиона, из головы вон… К тому же Люциус Малфой встал и давай их, знамо дело, дурить. Что он сказал, то они и решили. — Ладно, подадим апелляцию! — кипел Рон. — Не сдавайся. Мы уже этим занимаемся. Хагрид сопровождал класс в замок. Впереди, сразу перед ними, шел Малфой, как всегда, в сопровождении Крэбба и Гойла. Малфой, издевательски смеясь, то и дело оглядывался. — Навряд ли поможет, Рон, — грустно покачал головой Хагрид. — Поди-кось с ними справься. Комиссия у Малфоя в кулаке. Я вот что думаю: пусть у Клювика последние-то денечки будут самые что ни на есть вольготные. Мой это долг… С этими словами Хагрид повернул обратно в хижину, спрятав лицо в огромный носовой платок. — Ха-ха-ха! Разревелся! Малфой с неизменными спутниками стояли, прислушиваясь, в главных дверях замка. — Вы видели что-нибудь более жалкое?! — воскликнул Малфой. — И это наш учитель! Я с Роном бросились к Малфою, но Гермиона нас опередила. Хлоп! Размахнувшись, она изо всех сил ударила Малфоя по щеке. Малфой покачнулся. Я, Рон и Крэбб с Гойлом остолбенели. А Гермиона размахнулась еще раз. — Не смей так говорить о Хагриде, ты, злобная дрянь… — Гермиона! — севшим голосом проговорил Рон, пытаясь отвести занесенную руку Гермионы. — Не мешай, Рон! — Гермиона вынула волшебную палочку. Малфой сделал шаг назад, Крэбб и Гойл, онемев, ждали распоряжений. — Пошли, — буркнул Малфой. Компания вошла в замок и устремилась к лестнице, ведущей в подвалы. — Гермиона! — еще раз повторил Рон, не находя слов от восторга и удивления. — Гарри, ты должен, должен выиграть финальный матч! — не могла успокоиться Гермиона. — Я не перенесу если мы проиграем. — У нас сейчас Заклинания, — напомнил Рон, все еще таращась на Гермиону. — Идемте скорее, а то опоздаем. Почти бегом бросились по мраморной лестнице в класс профессора Флитвика. — Вы опоздали, молодые люди, — слегка попенял профессор. — Садитесь скорее, доставайте палочки. Мы сегодня поупражняемся с Веселящими чарами. Уже разбились на пары. Я с Роном пошли в конец класса, сели за последний стол и открыли сумки. — А где Гермиона? — спросил Рон, оглядев класс. Я тоже огляделся. Гермионы в классе не было. Но ведь она стояла рядом, когда я открывал дверь! — Как странно, — сказал я Рону. — Может, она забежала в туалет? Но Гермиона так на уроке и не появилась. — Ей пошли бы на пользу Веселящие чары, — пошутил Рон по дороге в Большой зал. Класс шел на обед в превосходном настроении, лица у всех сияли. Но Гермиона не пришла и на обед. К концу обеда после яблочного пирога Веселящие чары слегка повыветрились, и я с Роном стали ощущать беспокойство. — Как, по-твоему, не мог Малфой что-нибудь ей сделать? — спросил, нахмурившись, Рон по дороге к башне. Прошли мимо дежурных троллей, сказали Полной Даме пароль («Флиббертигиббет») и протиснулись в проем гостиной. Гермиона как ни в чем не бывало крепко спала, уронив голову на учебник Нумерологии. Мы сели по обе стороны, и я толкнул ее в бок. — А? Что? — проснулась Гермиона, непонимающе озираясь по сторонам. — Пора идти? Какой сейчас урок? — Прорицание, через двадцать минут, — вразумил ее я. — Гермиона, почему ты пропустила Заклинания? — Что? Не может быть! — вскрикнула Гермиона. — Я забыла пойти на Заклинания! — Но как ты могла забыть? Ты ведь дошла с нами до самого порога! — Не могу этому поверить, — причитала Гермиона. — Профессор Флитвик очень сердился? Это все Малфой! Я шла и думала о нем, и у меня как-то все спуталось! — Знаешь что, Гермиона, — сказал Рон, взглянув на толстенную «Нумерологию», которая послужила Гермионе подушкой. — По-моему, ты немного того… Слишком много на себя навалила. — Ничего подобного! — возразила Гермиона, откинув с глаз волосы и безуспешно ища глазами сумку. — Я просто перепутала расписание. Пойду найду профессора Флитвика и попрошу прощения… Увидимся на Прорицании. Через двадцать минут она присоединилась к нам у первой ступени лесенки, ведущей в кабинет профессора Трелони. Вид у нее был явно огорошенный. — Как же я могла пропустить Веселящие чары! Ведь они наверняка войдут в экзамены. Профессор Флитвик мне сейчас намекнул. Мы поднялись по лестнице в кабинет профессора Трелони. Здесь, как всегда, было жарко и царил полумрак. На каждом столике матово поблескивал хрустальный шар. Я, Рон и Гермиона сели за один шаткий столик. — Я думал, мы будем глядеть в хрустальный шар в следующем семестре. — Рон осторожно оглянулся, нет ли поблизости профессора Трелони. — Не расстраивайся, — заметил я. — Это значит, что мы покончили с хиромантией. Мне уже тошно от ее фокусов, как возьмет в руку мою ладонь, так и закатит глаза. — Добрый день всем, — плавно пропел знакомый туманный голос, сопровождаемый явлением профессора Трелони откуда-то из густой тени. Парвати и Лаванда задрожали от возбуждения, их лица освещало молочно-белое сияние, исходившее от магического кристалла перед ними. — Я решила заняться магическим кристаллом немного раньше, чем планировала. — профессор Трелони села спиной к огню и оглядела класс. — Богини судьбы поведали мне, что магический кристалл войдет в ваш июньский экзамен. Гермиона фыркнула. — Богини судьбы ей поведали, ну, знаете ли! Она же сама готовит экзамен… Отличное предсказание! — Гермиона даже не потрудилась опустить голос до шепота. Лицо профессора все время оставалось в тени, так что трудно было сказать, слышала ли она Гермиону. Как бы то ни было, она невозмутимо продолжала: — Гадание по магическому кристаллу — утонченное искусство. Я не ожидаю, что хотя бы один из вас, — говорила она нараспев, — Станет с первого раза провидеть, вглядываясь в бездонную глубину кристалла. Начнем с упражнений. Прежде всего, надо научиться расслаблять сознание и наружные глаза… Из груди Рона вырвался смешок, и он прижал кулак ко рту, чтобы не разразиться неудержимым хохотом. Между тем профессор Трелони продолжала мурлыкать: — Тогда у вас откроется третий глаз и заговорит подсознание. И возможно, уже сегодня в конце урока, если улыбнется фортуна, кто-нибудь из вас сподобится увидеть. Итак, начнем. Я чувствовал себя ужасно глупо: сидеть и тупо смотреть внутрь хрустального шара, стараясь выгнать из головы назойливо вертящиеся слова «чушь собачья»! Слова не желали уйти, тем более что Рон то и дело хихикал, а Гермиона презрительно фыркала. — Вы что-нибудь видите? — спросил я их после пятнадцати минут глазения. — Да, вижу, — ответил Рон. — Прожженное пятно на столе. Кто-то, наверное, уронил на этот стол свечу. — Бессмысленная трата времени, — прошипела Гермиона. — Сколько можно было бы сделать полезного! Хотя бы, например, прочитать про Веселящие чары. Мимо прошелестела юбками профессор Трелони. — Помочь кому-нибудь расшифровать таинственные туманные знаки внутри кристалла? — пропела она под звяканье браслетов. — Мне не надо, — прошептал Рон. — И так ясно, что они значат. Сегодня вечером будет туман. Я с Гермионой не выдержали и прыснули. — Пожалуйста, не мешайте, — кротко попросила профессор Трелони. И головы всех учеников повернулись к нам. Парвати с Лавандой возмущенно переглянулись. — Вы нарушаете вибрацию пространства ясновидения. Профессор подошла к нашему столу, подсела к нам и всмотрелась в шар. Сердце у меня екнуло. Я точно знал, что сейчас произойдет… — Здесь что-то движется, — прошептала профессор, приблизив лицо к шару. — Что это? Я был готов поспорить на что угодно, даже на свою «Молнию», — ничего хорошего Трелони не увидит. И действительно… — Мой мальчик… — вздохнула профессор и посмотрела на меня. — Он здесь, это видно, как никогда раньше… Крадется, все ближе… Гр… — О господи! — воскликнула Гермиона. — Неужели опять Грим? Просто смешно! Профессор Трелони вскинула на Гермиону огромные глаза, Парвати что-то шепнула Лаванде, и обе тоже воззрились на нее. В глазах профессора полыхнул гнев. — К своему прискорбию, должна сказать, милочка, что с той минуты, как вы появились в классе, мне было абсолютно ясно, что в вас нет того, что необходимо для благородного искусства ясновидения. У меня до вас никогда не было ученика, в котором до такой степени отсутствует духовность. На секунду в классе повисла абсолютная тишина. — Прекрасно! — Гермиона встала, взяла учебник «Как рассеять туман над будущим» и сунула его в сумку. — Прекрасно! — повторила она и вскинув сумку на плечо, чуть не столкнула Рона вместе со стулом. — Мое терпение лопнуло. Я ухожу. Ко всеобщему удивлению, Гермиона подошла к люку, пинком открыла его и покинула класс. Спустя несколько минут все успокоились. Профессор Трелони, похоже, забыла про Грима и отвернувшись от меня с Роном, плотнее закуталась в свой легкий газовый платок. — Профессор Трелони! — вдруг воскликнула Лаванда, так что все вздрогнули. — Профессор Трелони! Знаете, что я вспомнила? Вы ведь предсказали, что она уйдет! Помните, профессор? «На кануне Пасхи один из нас навсегда нас покинет». Вы это очень давно сказали, профессор. Профессор Трелони светло улыбнулась. — Да, Лаванда, я знала, что мисс Грэйнджер покинет нас. Но всегда надеешься, что предсказанное не сбудется. Третий Глаз — тяжелое время… Парвати и Лаванда, глядя на профессора с величайшим почтением, подвинулись, чтобы она могла сесть с ними. — Ну и денек у Гермионы, а? — шепнул мне ошарашенный Рон. — Это точно! Я глянул в кристалл — ничего, кроме молочно-белого кружащегося тумана. Неужели профессор Трелони действительно опять видела Грима? Финал по квиддичу на носу, сейчас только очередного опасного приключения не хватало! * * * В Пасхальные каникулы никакого отдыха не получилось. Третьекурсникам по всем предметам задали горы домашних заданий. Невилл был на грани нервного срыва. И не он один. — И это называется каникулы! — взорвался на третий день Симус. — Экзамены еще через сто лет! О чем только они себе думают! Но труднее всего приходилось Гермионе. Даже без Прорицания у нее было несравненно больше предметов, чем у остальных. Вечером она последняя покидала гостиную, наутро первая приходила в библиотеку. Под глазами у нее были синяки, как у Люпина, а глаза то и дело на мокром месте. Рон засел за подготовку апелляции. Клювокрыла надо было спасать. Покончив с очередной порцией своих уроков, он брал толстенные тома с увлекательными названиями: «Психология гиппогрифов», «Дичь или хищник? Исследование злобности гиппогрифов» — и уходил в них с головой, забыв даже про свою ненависть к Живоглоту. Я подстраивал выполнение домашних заданий к расписанию тренировок и бесконечным напутственным беседам Вуда. Матч Гриффиндора со Слизерином был назначен на первое воскресенье после каникул. Сейчас слизеринцы опережали все команды на двести очков. А это значило, что выиграть Кубок мы сможем только в том случае, если наберем большее количество очков, о чем Вуд без конца нам напоминал. Стало быть, победа во многом зависела от меня: только я могу, поймав снитч, принести команде сразу сто пятьдесят очков. — Запомни, — не уставал повторять Вуд, — Ты должен поймать снитч, только когда мы наберем больше пятидесяти очков. Больше пятидесяти, Гарри, иначе матч мы выиграем, а Кубок будет не наш. Ты это усвоил? Ты должен поймать снитч… — Я ПОНЯЛ, ОЛИВЕР! — сорвался в конце концов я. Предстоящий матч буквально свел с ума всех гриффиндорцев. Последний раз они выиграли Кубок семь лет назад, когда ловцом был легендарный Чарли Уизли (второй сын в семье Уизли). Но я был готов побиться об заклад, что никто, даже Вуд, так страстно не желал победить, как я. Неприязнь между мной и Малфоем достигла своего пика. Малфоя до сих пор жгло воспоминание о комке грязи в затылок, тем более что мне как-то удалось избежать наказания. А я все еще помнил лжедементоров, которыми Малфой хотел сорвать матч. Но больше всего я хотел отомстить Малфою за Клювокрыла — одержать над ним победу перед всей школой. Еще ни один матч не приближался в такой накаленной атмосфере. К концу каникул отношения между командами и факультетами достигли точки кипения. То и дело в коридорах возникали мелкие стычки, вылившиеся в грандиозное сражение между четверокурсником из Гриффиндора и шестикурсником из Слизерина. В результате обоих пришлось отправить в больничный отсек — у них из ушей полез лук-порей. Хуже всего приходилось мне. Слизеринцы подставляли мне подножки, да так, чтобы я обязательно упал. Крэбб с Гойлом пытались атаковать меня, куда бы я ни пошел, но, увидев меня в окружении команды, сейчас же отступали. Вуд распорядился, чтобы я никуда не ходил один, на случай, если слизеринцы решат вывести меня из игры накануне матча. И теперь я, окруженный возбужденной толпой, то и дело опаздывал на уроки. Самого меня куда больше заботила безопасность «Молнии». После тренировки я запирал ее в чемодан и на переменах часто бегал наверх в башню, проверить, ничего ли с ней не случилось. * * * Накануне матча никто в гостиной не занимался обычными делами. Даже Гермиона отложила на время книги. — Не могу работать, — нервничала она. — Не могу сосредоточиться. Шум в гостиной стоял невообразимый. Фред с Джорджем, чтобы дать выход обуревавшим их чувствам, орали и буйствовали сильнее, чем всегда. Оливер сидел в углу, склонившись над картой поля, и волшебной палочкой гонял по ней фигурки игроков, что-то про себя бормоча. Анджелина, Алисия и Кэти смеялись над проделками Фреда и Джорджа. Я сидел с Роном и Гермионой, отрешившись от всего и вся, стараясь не думать о завтрашнем дне, потому что всякий раз, как я о нем думал, что-то огромное и ужасное начинало шевелиться у меня под ложечкой. — Мы завтра непременно победим, — сказала мне Гермиона, хотя вид у нее был определенно непобедоносный. — У нас же есть «Молния», — поддержал ее Рон. — Да… — кивнул я, чувствуя, как у меня засосало под ложечкой. Все с облегчением вздохнули, когда Вуд наконец приказал: — Команда! Отбой! * * * Этой ночью я спал очень плохо. Сначала мне приснилось, что я проспал и Вуд кричит мне: «Где ты был? Нам пришлось выпустить Невилла!» Затем мне приснилось, что Малфой и другие игроки Слизерина прилетели на матч на драконах. Я носился по полю с головокружительной скоростью, пытаясь уклониться от пламени, изрыгаемого драконом Малфоя, и тут вспомнил, что забыл свою «Молнию» в спальне. Я свалился с метлы, упал на землю и проснулся. Прошло несколько секунд, прежде чем я осознал, что матч еще не начался, что я спокойно сижу в своей кровати и что слизеринцам ни в коем случае не разрешат играть в квиддич верхом на драконах. Конец POV Гарри Поттер POV Лена Дюма Я почувствовала, что мое горло совершенно пересохло. Я тихо встала и подошла к окну, у которого стоял серебряный кувшин с водой. Наполнив кубок и выпрямившись, я выглянула в окно. На улице было тихо и пусто. Верхушки деревьев в Запретном лесу неподвижно застыли, а у Гремучей ивы был абсолютно невинный и безобидный вид. Похоже, погода будет идеальной для квиддича. Я допила воду, поставила кубок на столик и уже собиралась отвернуться от окна, как вдруг что-то привлекло мое внимание. По серебристому лугу крался какой-то зверь. Я метнулась к кровати. Неужели это Грим… нет… только не сейчас… не за несколько часов до матча… Я прильнула к стеклу и где-то через минуту отчаянных поисков наконец заметила то, что искала. Теперь этот зверь бежал по опушке леса… но это был вовсе не Грим… это был кот… Узнав высоко поднятый рыжий хвост, напоминающий ершик для чистки бутылок, я испытала такое облегчение, что еле успела ухватиться за щеколду, чтобы не упасть. Это всего лишь Живоглот… Всего лишь Живоглот? Я прижалась носом к стеклу. Кот наконец остановился. Я не сомневалась, что вижу, как кто-то еще движется там, в тени деревьев. В следующую секунду на опушке появился огромный лохматый черный пес. Озираясь по сторонам, пес, крадучись, побежал через луг, а рядом с ним бежал Живоглот. Я смотрела на них, выпучив глаза. Если это был Грим, то есть предзнаменование скорой смерти моей, то его не должен бы видеть никто, кроме меня самой, но, судя по всему, Живоглот тоже видел Грима. Не медля не секунды я пошла к Шу. — Шу! — прошипела я, повернувшись к спавшему другу. — Шу! Проснись! — А? — сонно встрепенулся он. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, что именно ты видишь, — прошептала я. — Да сейчас же ночь, Лен, — неразборчиво пробормотал Шу. — Что там у тебя случилось… — Там, внизу… — начала я, выглядывая из окна. Живоглот и собака исчезли. Я залезла на подоконник, но их нигде не было видно, и я никак не могла понять, куда они делись. Сзади донесся громкий храп, и стало ясно, что Шу снова уснул. Конец POV Лена Дюма POV Гарри Поттер На следующее утро, когда я вместе с другими игроками сборной Гриффиндора вошел в Большой зал, нас встретили огушительными аплодисментами. Я широко ухмыльнулся, увидев, что нам аплодируют не только свои, но и ученики Когтеврана и Пуффендуя. Когда мы проходили мимо стола Слизерина, раздался громкий свист. Я скосил глаза, заметив, что Малфой выглядит даже бледнее, чем обычно. — За завтраком Вуд требовал от всех игроков поесть как можно плотнее, хотя сам так и не притронулся к еде. А затем, не дав никому доесть, поспешно вывел команду из зала, прежде чем оттуда вышел хоть один человек. Вуд хотел, чтобы мы первыми узнали, в каких погодных условиях нам предстоит играть. Когда мы выходили, снова разразились аплодисменты. — Удачи, Гарри! — крикнула Чжоу и я почувствовал, что краснею. — Отлично… никакого ветра… солнце чуть ярче, чем надо, будет бить в глаза, не забывайте об этом, — бормотал Вуд, прохаживаясь по полю взад и вперед и озираясь по сторонам. — А земля достаточно твердая, и это хорошо… значит, мы сможем сильнее оттолкнуться и быстрее взлететь… Наконец мы увидели, как вдалеке распахнулись ворота замка и вся школа высыпала на лужайку. — В раздевалку, — напряженным голосом скомандовал Вуд. Мы молча переоделись в алую спортивную форму. Мне было интересно, как чувствуют себя остальные; лично у меня было такое ощущение, что я съел на завтрак нечто скользкое и извивающееся. Мне показалось, что прошло всего несколько секунд и Вуд громко объявил, что пришло время выходить на поле. Когда мы вышли из раздевалки, по трибунам прокатилось настоящее цунами приветствий. Три четверти зрителей размахивали алыми флагами с изображенным на них львом, эмблемой Гриффиндора, или транспарантами с надписями типа «ВПЕРЕД, ГРИФФИНДОР!» и «КУБОК — ЛЬВАМ!». На трибуне Слизерина сидело примерно двести болельщиков в зеленых одеждах, на их знаменах поблескивала зеленая змея, а в самом первом ряду, как и все вокруг него одетый во все зеленое, сидел Снегг и мрачно ухмылялся. — А вот и сборная Гриффиндора! — завопил Ли Джордан, который, как обычно, выступал в роли комментатора. — Поттер, Белл, Джонсон, Спиннет, Уизли, Уизли и Вуд. Все признают, что это лучшая сборная факультета Гриффиндор за последние несколько лет… Громкие недовольные выкрики, донесшиеся с трибуны Слизерина, заглушили комментарий. — А вот на поле появилась команда Слизерина, — продолжил Ли, когда на стадионе воцарилась относительная тишина. — Ее выводит капитан сборной Маркус Флинт. Он произвел в своей команде некоторые замены и, похоже, предпочел габариты мастерству… Трибуна Слизерина снова неодобрительно завопила. Однако я отчетливо видел, что у Ли, в общем-то, имелись основания для такого заявления. Малфой был не просто самым маленьким игроком Слизерина — на фоне невообразимо огромных остальных игроков он был самым крошечным. — Капитаны, пожмите друг другу руки! — скомандовал профессор Шу. Вуд и Флинт схватили друг друга за руки. Со стороны казалось, что каждый из них пытается сломать другому пальцы. — Седлайте метлы! — распорядился профессор Шу. — Раз… два… три! Его свисток потонул в пронесшемся по стадиону вопле, и четырнадцать игроков взмыли в воздух. Я ощутил, как ветер откидывает с моего лба волосы. Оказавшись в небе, я сразу перестал нервничать. Оглянувшись, я заметил позади себя Малфоя и резко сорвался с места, озираясь по сторонам в поисках снитча. — Мяч у сборной Гриффиндора, Алисия Спиннет, сжимая в руках квоффл, устремляется к кольцам Слизерина. Давай, Алисия! — начал комментарий Ли. — О, нет — квоффл перехватывает Уоррингтон. Уоррингтон летит на половину поля Гриффиндора… БАМ! — его останавливает бладжер. Отличная работа, Джордж Уизли! Уоррингтон роняет квоффл, его подхватывает… да, это Джонсон, и мяч снова у гриффиндорцев! Ну давай же, Анджелина! Она великолепно обводит Монтегю… осторожно, Анджелина, это бладжер! ГОЛ! ДЕСЯТЬ-НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА! Анджелина, победно вскинув сжатый кулак, облетела кольца Слизерина, а под ней бушевало от восторга алое море… — ОЙ! Анджелина чуть не слетела с метлы — в нее внезапно врезался Флинт. — Извини! — буркнул Флинт, когда внизу раздался возмущенный рев стадиона. — Я ее не заметил! В следующее мгновение подоспевший Фред обрушил свою биту на затылок Флинта. Флинт ткнулся носом в рукоятку собственной метлы, и на поле закапала кровь. — Прекратите! — пронзительно завопил профессор Шу, зависая в воздухе между ними. — Сборная Гриффиндора получает право на пенальти за беспричинное нападение на своего охотника! Сборная Слизерина получает право на пенальти за намеренное нападение на своего охотника! — Бросьте, профессор! — проворчал Фред, но профессор Шу дунул в свисток, и Алисия полетела к кольцам Слизерина, чтобы пробить пенальти. — Давай, Алисия! — прервал воцарившуюся на стадионе тишину голос Ли. — ДА! ОНА ПЕРЕИГРЫВАЕТ ВРАТАРЯ! ДВАДЦАТЬ-НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА! Я резко развернул метлу, чтобы посмотреть, как Флинт направляется выполнять штрафной бросок к кольцам Гриффиндора. Из носа Флинта текла кровь. Перед кольцами парил Вуд. Зубы его были крепко сжаты. — Разумеется, Вуд — великолепный голкипер! — прокомментировал Ли, пока Флинт дожидался свистка профессора Шу. — Просто потрясающий! Его очень сложно обвести, ужасно сложно. ДА! ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ! ВУД СПАСАЕТ СВОИ ВОРОТА! Я с облегчением развернулся и полетел прочь, высматривая снитч, но при этом стараясь прислушиваться к комментариям Ли. Сам я не мог поймать снитч до того момента, пока Гриффиндор не начнет опережать Слизерин больше чем на пятьдесят очков, но я знал, что снитч не будет дожидаться этого и обязательно появится с минуты на минуту. Мне предстояло помешать Малфою поймать его. — Мяч у Гриффиндора… нет, уже у Слизерина, — продолжал Ли. — Нет, Гриффиндор снова перехватывает мяч. Квоффл у Кэти Белл, она устремляется к кольцам Слизерина… ЭТО БЫЛО НАМЕРЕННОЕ НАРУШЕНИЕ! Монтегю, охотник слизеринцев, преградил Кэти путь и, вместо того чтобы выхватить из ее рук мяч, схватил ее за голову, Кэти завертелась в воздухе, и, хотя ей удалось не упасть, она выпустила квоффл. Профессор Шу, пронзительно свистнув, подлетел к Монтегю и начал что-то кричать ему. Минуту спустя Кэти отлично выполнила пенальти, переиграв вратаря Слизерина. — ТРИДЦАТЬ-НОЛЬ! — завопил Ли. — НУ ЧТО, ПОЛУЧИЛ ЗА СВОЮ НЕЧЕСТНУЮ ИГРУ, ГРЯЗНЫЙ… — Джордан, если вы не можете комментировать непредвзято… — перебила его профессор МакГонагалл. Она, как всегда, сидела рядом с Ли и контролировала его. — Я только описываю то, что происходит, профессор! — возмутился тот. Я ощутил внутренний толчок. Я уже заметил снитч — мячик парил у подножия шеста, на котором было установлено одно из трех колец Гриффиндора, но мне еще нельзя было ловить его, и надо было сделать так, чтобы его не заметил Малфой… Я, внезапно изобразив на лице волнение, развернул «Молнию» и помчался в противоположную сторону, к кольцам Слизерина. Моя уловка сработала. Малфой несся за мной, по-видимому не сомневаясь, что я увидел снитч… Над моим правым ухом просвистел бладжер, пущенный в меня гигантским загонщиком Слизерина по фамилии Дерек. А в следующую секунду второй бладжер скользнул по моему локтю. Второй загонщик Слизерина, Боул, тоже летел в моем направлении. Я краем глаза заметил, как Дерек и Боул приближаются ко мне с двух сторон, занося дубинки, и… В последний момент перед столкновением я направил «Молнию» круто вверх, и Боул с Дереком врезались друг в друга. Раздался неприятный хруст. — Ха-ха! — завопил Ли, увидев, как слизеринские загонщики разлетаются, держась за головы. — Опоздали, ребята! Сил у вас не хватит опередить «Молнию»! А теперь мяч снова у Гриффиндора, его перехватила Анджелина Джонсон, сбоку от нее летит Флинт… Ткни его в глаз, Анджелина! Профессор, это всего лишь шутка, просто шутка… О, нет, Флинт отбирает у нее мяч, разворачивается в сторону колец Гриффиндора… Давай, Вуд, останови его! Но Флинт забросил квоффл в кольцо под громкие аплодисменты трибуны, где сидели болельщики Слизерина. А Ли произнес настолько нехорошее слово, что профессор МакГонагалл попыталась отобрать у него волшебный микрофон. — Извините, извините, профессор! — затараторил Ли. — Больше не повторится! Итак, Гриффиндор ведет со счетом тридцать-десять, мяч у Гриффиндора, и… Это был самый грязный матч, в котором я когда-либо участвовал. Разъяренные тем, что сборная Гриффиндора сразу вышла вперед, слизеринцы пытались овладеть мячом любыми средствами. Боул ударил Алисию битой и объяснил профессору Шу, что перепутал ее с бладжером. Джордж в отместку ударил Боула локтем в лицо. Профессор Шу снова назначил два пенальти, и Вуд в зрелищном броске снова спас свои кольца, а разрыв увеличился до тридцати очков. Снитч опять появился на поле и опять исчез. Малфой по-прежнему летал следом за мной, а я парил над полем, оглядываясь по сторонам и убеждая себя, что Гриффиндор с минуты на минуту начнет опережать Слизерин более чем на пятьдесят очков… Кэти забросила еще один мяч, и счет стал пятьдесят-десять. Фред и Джордж подняв биты, окружили ее на тот случай, если кто-то из слизеринцев захочет отомстить ей за успех. Боул и Дерек воспользовались их отсутствием и направили оба бладжера в Вуда. Тяжелые черные мячи один за другим врезались ему в живот, и Вуд задохнулся, согнулся пополам и соскользнул с метлы. К счастью, он не разжал руки и потому не упал на землю, а просто повис на метле. Профессор Шу был вне себя от ярости. — Нельзя атаковать вратаря, если квоффл находится за пределами штрафной площадки! — пронзительно завопил он, обращаясь к Дереку и Боулу. — Пенальти! Анджелина безошибочно выполнила штрафной удар, и наконец разрыв составил пятьдесят очков. Несколько мгновений спустя Фред направил бладжер в Уоррингтона и выбил из его рук квоффл, а Анджелина подхватила его и забросила в кольцо Слизерина, увеличив счет. Семьдесят-десять. Зрители орали так громко, что охрипли. Преимущество Гриффиндора теперь составляло шестьдесят очков, и если бы мне сейчас удалось поймать снитч, то Кубок школы по квиддичу был бы в у нас руках. Я физически ощущал, как за мной следят сотни глаз; я летал над полем, оставив остальных игроков далеко внизу, а за мной, стараясь не отставать, летал Малфой. И тут я заметил то, что искал. В семи-восьми метрах надо мной поблескивал золотой снитч. Я резко набрал скорость, в ушах засвистел ветер, я уже вытянул руку, но вдруг «Молния» замедлила ход, и… Я в ужасе оглянулся и сразу понял, в чем дело. Отставший от меня Малфой в отчаянии ухватился за прутья метлы и тянул ее назад. — Ты… — начал я и захлебнулся от ненависти. Я был настолько разъярен, что не раздумывая ударил бы сейчас Малфоя, но не мог до него дотянуться. Малфой, тяжело дыша и напрягаясь изо всех сил, удерживал «Молнию» на месте — лицо его было залито потом, но глаза злобно сверкали. И в результате я добился того, чего хотел, — снитч снова исчез. — Пенальти! Пенальти! В жизни не видел такого грязного приема! — закричал профессор Шу, подлетая к скрючившемуся на своем «Нимбусе-2001» Малфою. — ПОГАНЫЙ УБЛЮДОК! — завопил Ли, предусмотрительно вскочив с микрофоном в руках и отпрыгнув подальше от профессора МакГонагалл. — ПОГАНЫЙ, ГРЯЗНЫЙ… Но профессор МакГонагалл вовсе не собиралась делать ему замечания. Она потрясала кулаком, со злобой глядя на Малфоя, и яростно выкрикивала что-то, не замечая, что ее остроконечная шляпа упала на землю. Алисия попыталась выполнить штрафной, но была так зла, что сильно промахнулась. Происшествие вывело гриффиндорцев из себя, а игроки Слизерина, воодушевленные поступком Малфоя, наоборот, почувствовали себя куда увереннее. — Мяч у Слизерина, Слизерин атакует; Монтегю забрасывает мяч, — простонал Ли. — Семьдесят-двадцать в пользу Гриффиндора… Теперь я старался не выпускать Малфоя из виду и летал рядом с ним так близко, что наши колени время от времени соприкасались. Я не мог позволить Малфою поймать снитч. — Отвали, Поттер! — в отчаянии завопил Малфой, после того как попытался развернуться и обнаружил, что я перекрываю ему путь. — Квоффл у Анджелины Джонсон, — донесся до меня голос Ли. — Давай, Анджелина, ДАВАЙ! Я огляделся. Все игроки Слизерина, кроме Малфоя, даже их вратарь, рванулись по направлению к Анджелине, пытаясь заблокировать ее. Я развернул «Молнию», пригнулся так низко, что практически улегся на рукоятку метлы, и со скоростью пули устремился на слизеринцев. — А-А-А-А! — донесся до МЕНЯ испуганный вопль. Сборная Слизерина разлетелась в разные стороны, и Анджелина устремилась вперед — путь был расчищен. — ОНА ЗАБИЛА! ОНА ЗАБИЛА! — завопил Джордан. — Гриффиндор ведет со счетом восемьдесят-двадцать! Я, едва не врезавшись в трибуны, затормозил в самый последний момент, развернулся и снова взмыл над центром поля. И тут я увидел нечто, что заставило мое сердце сжаться. Малфой с видом триумфатора устремился вниз — там, в метре над травой, поблескивал крошечный золотой мячик. Я направил метлу вниз, но Малфой уже был слишком далеко. — Давай! Давай! Давай! — отчаянно вопил я, подгоняя метлу. Я постепенно приближался к Малфою. Я, распластавшись на метле, уклонился от бладжера, который послал в меня Боул. Моя голова уже была на уровне ног летевшего параллельно Малфоя… Вот мы поравнялись… Я всем телом резко наклонился вперед, отрывая от метлы обе руки. Одной я ударил Малфоя по тянущейся к мячу руке, а другой… — ДА! Я вышел из пике, вскинув руку в воздух, и стадион взорвался аплодисментами и криками. Я взмыл над ревущими трибунами, в ушах моих стоял странный звон, а в кулаке был крепко зажат крошечный золотой мячик, беспомощно хлопающий серебряными крылышками. Вуд, из глаз которого ручьями текли слезы, подлетел ко мне, обхватил меня за шею и разрыдался, уткнувшись мне в плечо. Подлетевшие следом Фред и Джордж с силой захлопали меня по спине, а затем до меня донеслись вопли Анджелины, Алисии и Кэти: «Кубок наш! Кубок наш!» Сборная Гриффиндора, превратившись в многорукое и многоногое чудовище, хрипло вопя, опустилась на землю. И тут на поле начали одна за другой накатывать алые волны болельщиков. Их кулаки, как градины, забарабанили по плечам и спинам игроков. У меня было такое впечатление, словно я оказался посреди бурного моря тел и вот-вот утону в нем. А затем толпа подняла меня и других игроков сборной на руки. Я, взлетев над толпой и наконец оказавшись на свету, сразу увидел Хагрида, с головы до ног обвешанного алыми розетками и Лену, что стояла на трибуне и махала мне рукой, — Ты разбил их, Гарри, ты их разбил! — вопил Хагрид. — Я еще расскажу об этом Клювику! — Молодец Гарри, я горжусь тобой! Потом я увидел Перси который, позабыв о своей привычной напыщенности и важности, прыгал как безумный. А профессор МакГонагалл рыдала громче, чем Вуд, вытирая лицо огромным флагом Гриффиндора. Пробившиеся ко мне сквозь толпу Рон и Гермиона даже не нашлись, что сказать и просто улыбались, глядели на меня. Толпа поднесла меня к трибуне, на которой с гигантским Кубком в руках уже стояла Лена. Когда всхлипывающий Вуд передал мне Кубок и я поднял его в воздух.