Поезд, деревня и минсоны

      Парень замер и смотрел на Минхо. Вся злость и раздражительность за секунду улетучились. Это правда тот Ли Минхо, с которым он дружил в девстве? С которым он играл в догонялки, прятки и прочие дворовые игры? С которым ходил на рыбалку? Который защищал Чонина, да и Феликса с Джисоном? Юноша не мог этого принять. Образ девятилетнего Минхо и образ нынешнего (кстати, получается, сейчас восемнадцатилетнего) никак не вязался у него в голове. Нет, конечно, люди меняются, да ещё и за такой огромный период времени, но не настолько же. Подождите, так он его не узнал? Ли не показался Джисон хотя-бы чуть-чуть знакомым? — Что встал как истукан? Ты же недавно хотел уйти? — снова ядовито произнёс парень, смотря кошачьими глазами, казалось, прямо в душу. Такими родными кошачьими глазами... Точно, они же никак не изменились. Хоть что-то. — Минхо, ты правда меня не узнал? — сглотнув комок в горле, Джисон сказал осипшим голосом. — С чего бы вдруг мне тебя узнавать? — с наигранным удивлением произнёс Ли. — Я тебя вообще в первый раз в жизни вижу. Эти слова резали сердце Хана больнее, чем нож, да и вообще любое холодное оружие. Эта фраза приносила боль намного больше, чем все физические раны, которые Джисон получал за все свои шестнадцать лет. Ладно, может быть, если ему сказать своё имя, то он вспомнит? Может быть зря он так расчувствовался? — Имя "Хан Джисон" тебе вообще ни о чём не говорит? — произнёс парень, зная, что если Ли ответит хотя-бы простым словом "нет", то он точно добьёт. Юноша, который специально сел и прислонил к своей щеке ладонь, нахмурился, делая вид, что что-то вспоминает. — Ни разу не слышал такого идиотского имени, так что нет, — спустя несколько секунд раздумий ответил тот, улыбнувшись, положив руку с щеки на диван. Сердце больно кольнуло, ноги Джисона, будто-бы на зло начали ему отказывать. Нет... Это как нож в спину. Это как второй пушечный выстрел, в котором жертва и так не нуждалась, после первого, чтоб уж наверняка. Это как удар по животу, после того, как ты уже лежишь на полу полностью без сил. Только всё это ранит физически, это всё то, что чаще всего можно залечить. Но эти слова ранили Хана морально, да не то чтобы ранили, скорее даже затопали. — Раз так, то будем знакомы, кошара, — собравшись с мыслями, еле как проговорил парень и, выдавив из себя улыбку, и, мимолетом в мыслях похвалив себя за ответное прозвище, быстро (насколько это было возможно) вышел из дома на непослушных ногах. Зря он решил где-то переждать дождь, лучше бы промок и заболел, чем услышал это. Болезнь была бы ничем, по сравнению с этими словами. Она бы не принесла такой сильной моральной боли, как они. Не зря говорят, что слово не воробей и что слова ранят намного сильнее, чем какое-то оружие. От раны ты можешь вылечиться и боль уйдёт, а от слова возможно нет. Оно может засесть у тебя в голове, хоть на всю жизнь, и от него так легко не избавишься. Зря он надеялся на то, что его друзья его вспомнят и они снова будут дружить. Ладно, возможно Феликс и Чонин его не забыли и с ними он будет дружить, но той, их старой компании уже не будет. Ну а собственно говоря, чего он вообще ожидал? Того, что всё будет, как раньше? Того, что никто не изменится? За эти девять лет многое могло произойти. Феликс, Чонин и Минхо могли вообще давным-давно уехать отсюда. Так же они могли очень сильно измениться, подтверждению к этому был Минхо. Джисон сам завысил свои ожидания и сам же из-за этого страдает. Да и вообще Минхо стал таким раздражительным. Если Хан был бы заядлым драчуном, то он почти что сразу же полез на Ли с кулаками, потому что этот парень умел мастерски выводить из себя. Серьёзно, и куда делся тот самый добродушный мальчишка? Да, он любил драться, но так же он любил помогать окружающим. Хотя кто знает, может и этот Минхо точно такой-же, только он нацепил на себя маску плохого парня и не хочет её снимать, а может уже не может. Хотя, если копаться в воспоминаниях, то Хо часто выходил гулять с новыми и новыми синяками. Хоть он и говорил, что их он получил в драке, но это всё равно было подозрительным, так как однажды он сам видел, сколько ран получил парень ( которые Чонин благополучно их залечил ), так как он попался им на глаза после так называемого сражения. На следующий день мальчик вышел гулять с лёгкой кофтой в полоску с длинными рукавами, хоть на улице и стояла жара, а на его скуле виднелся новый синяк. Сначала Джисон списал всё на то, что Минхо не хотел показывать свои раны, но парнишка вспомнил, что у Ли на этом месте было ранено только плечо из-за "благополучной" встречи с асфальтом. Ниже локтя ран не было, а плечо спокойно могла бы закрыть самая обычная футболка, так что что-то тут не вязалось. Но Хан на это забил, так как ребята решили поиграть в прятки, а после и вообще отложил эту мысль куда по дальше. Точно, он же каждый раз после драк приходил с новыми синяками. Они могли быть где угодно, но на вчерашние не тянули. Значит ли это, что дома его били за каждую драку? Зачем? Чтобы Ли понял, что это плохо? Это всё равно ничем не помогало... Да и родители Минхо вроде бы были очень милые и добродушные, часто давали Джисону разные сладости. Но в первое время мальчик их непонятно из-за чего боялся. Из-за чего Хан, сколько бы не напрягал свою память, к сожалению, или к счастью, не помнил. Да, в первый год знакомства с ними, мальчик, когда видел их, начинал сильно нервничать. Его "неврозы" закончились только тогда, когда мистер и миссис Ли начали давать ему сладости. Позже это стало традицией – давать Хану конфеты при встрече. После этого, мальчик стал проявлять им какую-никакую, но симпатию, но все равно относился настороженно и другой год. Но другое дело их сын – с Минхо они сдружились сразу же. При воспоминаниях, как они носились по двору родителей Ли, сразу становилось тепло на душе. Однажды, когда Джисону было четыре, а Минхо шесть (это было первое лето мальчика, проведённое в деревне. И да, хоть он и боялся родителей Хо, но всё равно играл на их заднем дворе с Минхо. Почему? С ним было спокойнее), они в очередной раз играли в догонялки, и Хан, увлёкшись, затопал один цветок, после чего Хо за это отругали. Возможно, если бы Хан сказал, что это сделал он, то на это бы закрыли глаза, но Ли ему и слова не дал промолвить. А так, мальчик сказал, что именно он это сделал, что было ложью – цветок лишил жизни все-таки Джисон, а не Минхо. С его стороны это был очень смелый поступок, на который не каждый бы решился. Наверно, именно тогда Хан почувствовал, что они с Хо смогут стать лучшими друзьями. Но в наказание за этот мелкий цветок, Ли не разрешали выходить на улицу неделю, а так же звать друзей в гости. Кратко – полная изоляция. М-да уж, та неделя была очень скучной, если бы не последний день ограничений, в который Джисон познакомился с Феликсом. Тогда мальчик решил пойти дальше по дороге один (раньше его площадь деревни ограничивалась лишь домом Минхо напротив), сказав, что он просто погуляет в саду. Мама и бабушка ему поверили, ведь как мальчик, которому только-только исполнилось четыре, мог бы им соврать? Да и тогда они были заняты готовкой, так что были рады тому, что никто не будет мешаться под ногами. В первое время, Джисон и вправду гулял в саду, но через минут пять ему это наскучило и он захотел изведать новую территорию. То, что он пока что не то чтобы знал, не видел вообще. Соблазн был так велик, что через минуты три, парнишка, с мыслью, что спустя десять минут вернётся, прошмыгнул через ворота и стал идти прямо, никуда не сворачивая. Почему никуда не сворачивая? Его четырехлетний мозг уже понимал, что так будет легче найти дорогу домой, потому что придётся всего-лишь повернуться на сто восемьдесят градусов и так же идти прямо до дома. Вот так он и шёл прямо, солнце нагревало его волосы (говорила мама надеть кепку, нет же...), вокруг то лаяли собаки, то где-то кукарекал петух. Мимо Хана несколько раз пролетала стрекоза, на которую он смотрел огромными от удивления глазами. Сон смешно вертел своей головой вправо-влево, разглядывая дома, показавшиеся ему огромными. Вот так, вертя своей головой, он не увидел мальчишку лет трех, который бежал сломя голову. Прямо на Джисона. Столкновение было неизбежным, Хан по инерции упал на дорогу, царапая свои ладони мелкими камушками, голова сильно болела. Ещё не полностью оклемавшийся, он увидел, как тот незнакомый парнишка с веснушками к нему подходит. Ну как подходит, делает три нетерпеливых шага и протягивает ему ладонь. — Ой, прости меня, пожалуйста! Я тебя не заметил, — Хан, опершись о его ладонь, неловко встал на ножки. — Как тебя зовут? Я тебя здесь не видел. — Меня? Хан Джисон, — ответил мальчик на вопрос, понимая, зачем мама постоянно проводила с ним "уроки", говоря ему свое полное имя, название улицы дома, в котором он живёт и всё в таком духе. — Я... Я недавно приехал. — О, круто! Меня зовут Ли Феликс. Хочешь покажу тебе цыплят? — резко переведя тему спросил тот. — Давай. Только кто это? — Ты правда не знаешь? —Нет. — Это дети кур! Они маленькие и жёлтенькие, вообще не похожи на своих родителей, представляешь? — воодушевлённо проговорил Ли. — Я уверен, тебе они понравятся. Ну так что, идёшь? — Давай... Только ненадолго, меня мама может потерять. Вот так они и познакомились. Можно сказать, что их познакомили цыплята, ведь если Феликс не предложил посмотреть на них, то они бы разошлись. Хан, наверно, ушёл бы домой, а Ли... Возможно, ушёл бы тоже, возможно, просто бы гулял. В любом случае, подружились они бы позже. А тогда, ясным, солнечным днем, Феликс провёл Джисона в курятник, показывая крошечных жёлтых созданий. После они поиграли в догонялки у него на заднем дворе, а потом Ли проводил Хана до дома, где его родители уже собирались звонить в полицию из-за того, что его сын куда-то пропал. Ох и влетело же тогда ему!... Так, что-то он отошёл от темы. Джисон на девяносто девять процентов был уверен, что Ли дома били родители. А кто знает, может и не только били, но ещё и травили? Ведь Джисон видел только синяки, а во внутренний мир Минхо не особо заглядывал. Да и годы на такие раздумья были неподходящие – ему было семь-восемь лет как-никак. Сейчас он готов дать себе мысленный подзатыльник – его же настораживали эти новые синяки! Но он особо-то и не уточнял! Дурак. Воспроизводя все воспоминания из детства, связанные с Минхо, Джисон всё больше и больше сомневался в том, что тот его не помнит. Ну не может такого быть. Ну невозможно, что за четыре года неразрывной дружбы он полностью его забыл. По крайней мере, он бы вспомнил имя, Хан в этом уверен, потому что у Ли, на удивление, была отменная память. Он мог за пять минут выучить стихотворение. И вы хотите сказать, что стихотворение он мог запомнить, а имя и фамилию "Хан Джисон" нет? Да даже при допускании того, что его имя было забыто, у Ли должно было появится чувство дежавю. Не может такое забыться, ну просто не может. Так что что-то тут не чисто. Может, он специально сделал вид, что не помнит его? Но зачем? Кто ему сказал это делать? Или он сам захотел? И снова зачем? Но эта мысль была полностью подвергнута сомнениям: в его бы лице проскочило хоть капля удивления или узнавания. Хотя подождите... Когда он проснулся, то он выглядел крайне удивлённым, даже ошарашенным. Может ли это доказывать данное предположение? Но все равно это можно было оправдать тем, что его буквально разбудил какой-то человек. Слова "незнакомец" и "чужак" сюда заносить не хотелось, потому что фактически они не подходили. Да и вообще позже он собрался с мыслями и начал выглядеть раздраженным. Собрался с мыслями... Это тоже может оправдывать это предположение, но все-таки он только-только проснулся, конечно он будет собираться с мыслями. Так, ладно, вероятно, эта теория не подходит. Да кого Хан вообще обманывает, зачем он обнадеживает сам себя? Зачем создаёт всякие теории? Минхо сам сказал, что он не знает его, значит он его забыл. Он его не помнит. Он его не вспомнил. Но с другой стороны он его и не обязан был запоминать, вполне вероятно, что эта дружба была важна только Хану. Этот факт воспринимать было больно, очень больно. Как он мог его забыть? Очень просто. Взять и забыть. Да и глянем правде в глаза: этот Минхо – полное быдло. Причём раздражительное и бесящее. И вообще, зачем Джисон за него так волнуется? Ли его не помнит. Не запоминал. Значит, он его ни во что не ставит. И не ставит ту клятву, данную ему перед последним отъездом. От осознания этого, Хану просто хотелось развернуться и уехать отсюда, обратно домой. Ладно, раз уж он приехал, то он должен дойти до деревни. Интересно, на сколько же она изменилась? А его друзья? (если точнее, то Феликс и Чонин – назвать Минхо другом язык не поворачивается). Ладно, когда он придёт, сам всё увидит собственными глазами. И, Джисон надеется, что не разочаруется. Одного разочарования за день хватает по горло.